(* Семья Эллиад – древнегреческий пантеон).
Меня словно искрами прошибло, напомнив, что Тим… не человек. Или что я брежу.
– Ну и, когда закончил с Эллиадами… занятная семейка, кстати, сильно на дружный женский коллектив смахивает, – Митра, ухмыляясь, изобразил рукой кобру в броске. – В общем, решил я ещё пошариться по соседям, особенно припух от Хунаб-Куитов… Блин, Коть, прикинь, там был прикол: там парочку божественных героев, близнецов, казнили, и голову одного из них на дерево тыквенное повесили. Как экзотический цветок. Ну подруга одна там, дочка подземного бога, рядом рисовалась-любовалась, та ещё извращенка видимо, и ей на руку изо рта мертвого героя слюна капнула. И что ты думаешь? – Девка залетела, двойней, прям пару героев родила. Прикинь?*
Я поперхнулась нервным смешком:
– Ты даже в мифах найдешь извращения.
– О, в мифах их до… тучи, на самом деле. Я теперь понял, зачем Карина эту книжку читала. Кста, я тут чего подумал…
– М? – Митра, конечно, балбес, но пожалуй, чтобы не сойти с ума, его болтовня сойдет. В крайнем случае свихнусь от неё.
– Может плюнуть Кирке на руку?
– Пф… – я даже слова растеряла, от такого изврата дружеской фантазии.
– А что? Родит мне парочку героев, будут дружить, – в глазах моего друга-шута мелькнула боль, всего на миг. В следующий он уже зубоскалил: – Я б не отказался от близнеца, а то приходится дружить с одними девчонками, а вы вредные, жуть.
– Пф, – я снова выдохнула, теперь усмехаясь, и отвесила ему подзатыльник,. – Митрич, боюсь, это сработает только, если тебе голову оторвать.
– Э. Ну да. Не вариант, – друг потер шею.
Мама Митры после гибели отца замуж так и не вышла, и братьев-сестер у нашего балбеса не было.
– Ладно, друже, к делу…
Впереди виднелся участок дороги без деревьев, там мы будем как на ладони, а у нас комендантский час. Я поморщилась и свернула в тенистый переулок. Пойдем по параллельной улице, она и поуже, и деревья есть.
– К делу, так к делу, – друг оценил мой маневр, но комментировать не стал, только зевнул лениво. – Так, во-от, следующим я открыл раздел с божественной семейкой Маздеитов, и сразу встретил “врага”, вот прям на первой странице. Давай всё-таки присядем.
Митра увлек меня на лавочку под раскидистой оливой и, достав книгу, зажег такой же как у меня фонарик.
– Смари, А́нхра-Ма́йнью, Злой дух. Твой?
– Злой. Дух, – повторила я по слогам, разглядывая кошмарную тварь, зубастую, многорылочленную… похожую на творение хаоса, если бы он был способен творить. – Похож.
– Мне тоже так кажется. Смотри, “бог тьмы и первоисточник зла, его олицетворение, – зачитал Митра, – извечный противник Ахура Мазды. Сам творить не способен, но всюду сеет зерна зла”. Куда ни плюнет, короче, везде какая-то хрень плодится – болезни, засухи, разрушение, ненависть, змеи.
– Прекрасно, ох уж эта божественная слюна, – слабо улыбнулась я. – А как он связан с Керой, ты уже разобрался?
– Да ни в зуб ногой, увы, – Митра потупился. – На Ахура Мазду, светлого творца, ни Танатыч, ни тем более Кера что-то не тянут. Но там в принципе тварь такая пакостная, что куда ни плюнет...
– Ага, я поняла, – в груди гулко колотилось сердце, но я пыталась прогнать дрожь. – Молодец. Но… неужели до утра потерпеть с такой важной инфой ты не мог?
– Неа, – беззаботно хмыкнул друг. Я покачала головой укоризненно
В принципе, если бы не комендантский час и угроза вторжения Хаоса, ничего необычного в поступке Митры не было. Обычно, он ещё и Карину вытягивал из дому, и подруга шла с ним. Всю дорогу ругалась, но шла. А потом мы, сбежав в ротонду на скале, подолгу хохотали под луной, травили байки и строили планы. Они помогали мне выжить и знакомили меня с новой после травмы мной.
– И это всё фигня, на самом деле. Но вот это, мне кажется, тебя заинтересует, – и он подчеркнул ногтем список из не менее, чем десятка имен Злого духа.
“А́нгра-Ма́йнью, А́нхра-Ма́йнью, Ангро-Майнью, – прочитала я.
– Ну это логично, “г-х” и гласные вечно чередуются, а то и выпадают, как например тут – Ахрима́н”. – Или тут…
...Арима́н, Арима́ньюс…
Я сглотнула и посмотрела на Черную башню. До сих пор, хоть и двигалась в её направлении, но на неё саму, возвышавшуюся над домами, я глаз не поднимала.
“Злой дух спит под небом”, – так сказал Шааф. Под небом – понятие размытое, но верхний этаж башни, где по слухам проживал командор со смутно созвучным именем, под него подходил. Хотя верить в это не хотелось.
Митра кивнул, проследив за моим взглядом.
– Думаешь, случайное совпадение?
– Может быть, – протянула я.
Тускло освещенный коридор, мощенный из черного камня, изгибается влево. Такая архитектура не свойственна простым домам, а ратуша, в которой тоже много эркеров и башенок, выложена из белого гранита. В нашем городе лично я знаю только одно здание, в котором может оказаться тот коридор. Хотя знаю я, конечно, не всё.
– Это ещё не всё, – Митра, вторя моим мыслям, снова перелистнул страницу. – Смотри вот на этого красавца.
Монстр с туловищем почти человеческим, но с тремя головами на длинных змеиных шеях.
– Правая рука Злого духа, можно сказать его тень…
Я вздрогнула.
– Дракон Заххак. Или – Дахак, – Митра черкнул ногтем в очередном списке имен.
Серпен Дахак, змеящаяся тень зла.
“Тень тоже спит, объевшись”.
Надо поспешить. Потому что когда они проснутся… страшно представить, что тогда будет...
Впрочем мне и так страшно.
Я вздохнула, стараясь подавить дрожь. Больше я не сомневалась, где находится Жнец, но в горле пересохло так, что произнести слова: “Иди домой, Митр” – я так и не смогла. Я понимала, что он всё равно не ушел бы, но даже малейший риск сейчас остаться одной… пробирал до костей, и живот подводило тошнотой.
Сегодня я отчего-то умудрялась отрицать информацию о таинственной и мрачной сущности Жнеца, но сейчас...
Они вообще не люди. А я – мелкая букашка, и раздавить меня меж двух божественных сил – раз плюнуть.
И ничего не прорастет.
Хотя…
Может я всё-таки сплю? Тогда – мне вообще нечего терять.
Я медленно раскрыла ладонь – огонь вспыхнул почти без усилий с моей стороны. Под офигевшим взглядом Митры я сжала кулак, гася густо искрящее черным пламя.
– Знаешь? – Митра прочистил горло. – Если ты сейчас думаешь обо мне, то подожди, я зароюсь в песок.
– Шут, – констатировала я сухо.
Сорвавшийся ветерок перевернул очередную страницу, и я встрепенулась, заметив на следующей – знакомую печать. Я присмотрелась: три зеркально перевернутых шестерки в трех кругах из непонятных символов.
– Что это? – ткнула я в неё пальцем.
– М... Щаз… подписано “Хварно”. А вот что это…
Я нахмурилась.
– Это что-то от светлого Ахура-Мазды, – продолжал митра, водя пальцем по мелко напечатанному тексту. – Так-так… сам он – творец, и поддерживает в мире дочь свою, Аши – истину-праведность, бла-бла… а вот! – он излучает царственное сияние, то есть “хварно”. Э… и всё, – Митра ещё раз пробежался по страничке. – Да. Всё. Дальше всякая зубодробительная фигня. И никаких Кер, кстати.
Я молчала. Я точно знала, кто недавно поминал это слово. Причем в ругательном контексте.
“Шааф, Великий и Яснотрепетный, отзовись!” – тяжело вздохнув, я прислонилась к спинке лавки. Чтобы не свалиться под неё при контакте.
“Пылающий в сердце, вообще-то”, – ворчливо откликнулся таинственный котик. Я согласно кивнула. Голос дрожал даже в мыслях.
“Хварно, кот”...
“Ты… помнишь?” – вскинулся кот в моей голове.
“О чем? – у меня закололо в затылке, а в ногах появилась тяжесть. – Что это такое, Шааф?”
“О… а, ну. Сияние такое… а зачем тебе?”
“Шааф, не юли”, – потребовала я, чувствуя, что разгадка где-то рядом.
“Ну-у… оно такое, тройное. А ты где вообще?”
“Ко-от” – протянула я угрожающе.
“Что кот? Что кот?! Я тут как... белочка кручусь, ищу… средства, спасаю, а она...”
Я сглотнула, голова закружилась ещё сильнее.
“Что с ним?”
“Скоро помрет, если долго возиться будешь!”, – рявкнул Шааф, упорно глядя в стеночку.
“Покажи!..”, – потребовала я, чувствуя, как пустеет в груди.
“Не могу. Он – голый. Голый король – это неэтично”.
“Ничего, – процедила я. – Я не замечу его наготы. А когда до тебя доберусь – ты мне вообще всё расскажешь”.
Мельком, будто кот нервно обернулся, я увидела серое копошение на кровати Жнеца, и распереживалась ещё сильнее.
“Там что, вернулся… тень?”
“Нет! Просто тащи жратву! Быстро!”
В наступившей глухой темноте, я с трудом ощутила, как меня кто-то дергает, а в себя пришла от удара по щеке.
– Ай, – я поморщилась. В голове звенело, как в чугунной кастрюле.
– Иззвини, но ты опять была похожа на труп, – Митра поймал мою руку и встревоженно прощупывал пульс.
– Что? Я опять чернела?
– Нет, на обычный труп, на не живой. Без кошмарной черноты. Что с тобой было, Коть?
– Да так, – выдохнула я, не зная сейчас, чего во мне больше, облегчения, страха или злости. – Контакт.
– С... чем?
– С котосторонним…
(* История, так поразившая Митру, описана в книге древних майя “Пополь-Вух”. Героев, кстати, казнили в Шибалбу – подземном царстве, за то, что те слишком шумно играли в мячик. Впрочем, учитывая, что они дети божественных создателей, их игра в мячик вполне могла оказаться тем ещё армагедцом. Что же касается плодородности божественных жидкостей, слюны, крови и собственно семени, – эта фишка свойственна множеству разных мифов. И неважно, куда и кому жидкость попадала, залет – гарантирован.)
_____
* История, так поразившая Митру, описана в книге древних майя “Пополь-Вух”. Героев, кстати, казнили в Шибалбу – подземном царстве, за то, что те слишком шумно играли в мячик. Впрочем, учитывая, что они дети божественных создателей, их игра в мячик вполне могла оказаться тем ещё армагедцом. Что же касается плодородности божественных жидкостей, слюны, крови и собственно семени, – эта фишка свойственна множеству разных мифов. И неважно, куда и кому жидкость попадала, залет – гарантирован.