льнулось что-то... темное. Я вспыхнула факелом и зажмурилась. Возмущенная – как он может в такой момент? Еле жив, а все туда же! Виноватая – сама же довела, нельзя так жадно пожирать парня глазами! Заинтригованная выше крыши – черт, неужели это – оно?
А Жнец вскочил и начал прыгать, то на одной ноге, то на второй, оттягивая пояс и заглядывая себе… туда!
И нет, это я не подглядывала. Ну, так просто получилось. В глаза, словно кто-то спички вставил, да.
Впрочем, когда из штанины Жнеца выпало что-то серенькое и мято-пушистое, я уставилась на это во все глаза. Серый комок отпрыгал-откатился на метр-полтора в сторону, и там упал, вяло дрыгая... лапками.
– Мышь? – изумилась я.
– Она...
– А что с ней случилось? – Зверек будто отдавал концы, едва слышно попискивая.
– Я, – обреченно ответил Жнец.
Я выдохнула, чувствуя, как резко отливает кровь от щёк.
Не подходи к нему, он может тебя выпить.
Отвернувшись, я сосчитала до пяти, чтобы взять себя в руки.
“Ты знала куда идешь, Котя, – напомнила я себе. – Знала, что он не человек, а может в некотором смысле бог. И ты знаешь, что вам точно не по пути”.
Просто помочь, вытащить из этой передряги, в которую он и попал-то из-за меня – если бы не мой побег от него и наш залет на крышу, Тим не оказался бы в центре внимания Ариманиса. Так что отдать долг – вытащить отсюда – и пусть уезжает.
Ох, ещё и тётя его пропала…
И как уехать-то? Чертова стена вокруг города! Его теперь не покинуть, а значит мне нужно будет дышать одним воздухом с этим парнем, пока не успокоится Хаос...
А тут ещё злые духи со змеями-тенями, с которыми непонятно как быть…
Меня захлестнуло запоздалой волной ужаса.
Дома я решила, что если сплю, то бояться мне нечего. Но реальность была слишком реальной для сна. Я в Чёрной башне, глубоко под землей. Сверху дремлет некое зло, рядом – возможно сын бога смерти. А я просто принесла ему поесть. И себя.
Я сглотнула… и вздрогнула, услышав голос Шаафа в голове:
“Отлично-отлично, герой с мышью в штанах! – Кот, якобы пялившийся в стену, почти как я, оживится и потер лапками: – Ну, что? Контролируешь дар? Тогда вставай, и бери Рыжую за руку”.
Я обернулась к Жнецу и поняла, что кот обращается к нам одновременно. Парень растерянно и грустно смотрел на меня, но не делал движения в мою сторону. Видел, похоже, все мои сомнения.
Я решительно тряхнула головой – вариантов у меня всё равно нет, к тому же я знала куда шла – и, подойдя к Тимофею, сама взяла его руку в свою.
Глава 31
Рука Жнеца была ледяной. Моя наверное тоже, но в сравнении с его – она прямо пылала.
Они соприкоснулись, его красивые пальцы сжали мои.
И ничего не изменилось. Ни жары, ни холода, ни тянущей пустоты. Ни знакомого уже головокружения.
Вокруг воцарилась тишь, в которой отчетливо слышался тихий, но многоголосый писк. Я удивленно повела ухом в сторону грязного мешка – в сумраке показалось, что он слегка вибрирует.
– Там что, мыши? – я вздернула бровь.
Жнец со вздохом кивнул.
– Но зачем? И… откуда столько? – я невольно покосилась на штаны парня, и порадовалась, что уши всё ещё прикрывает белый чулок. Зато моя рука, кажется, нагрелась ещё сильнее.
Кот прыснул смешком и пояснил:
“Это недооцененный деликатес, и – улики против Черного. Их тут нельзя оставлять, если только не планировать войну со всем миром, который наверняка вооружится осиновыми кольями по первому слову Злого духа, – добавил Шааф, и уже обращаясь к Жнецу, потребовал: – Бери. Только без рывков, мягко. Бери, чтоб хватило залатать дыры в ауре. Бери, дурак, она на своем горбу тебя с мышами не вынесет”.
Я представила, как волоку полудохлого и полураздетого парня отсюда и на второй этаж башни. За ноги – босые ступни в моих руках привиделись мне весьма отчетливо. И, да, положив ему на живот мешок улик, которые мыши…
Подумать только, целый мешок мышей! Ну точно – я брежу. Но брежу занятно. В бреду всегда всё странно, но очень просто. И кстати, а почему это он должен брать – если я сама могу отдать? – спохватилась я и, не думая долго, собрала свои силы в большой горячий комок...
...и направила их в руку Жнеца.
Парень дернулся, едва не упав, меня повело в сторону, вокруг резко потемнело а ступени стремительно понеслись навстречу. На грани слышимости что-то орал Шааф, а я… я…
Кто я? Кто это?..
Маленькая девочка в зеркале радостно смеется, хлопая в ладоши и прыгая на месте, рыжие пушистые хвостики подскакивают в такт. За спиной её что-то вспыхивает, раздается грохот, и зеркало исчезает. Зато приближается открытое окно.
– Что там?– звонкий голосок полон страха и любопытства.
Впереди дым и огонь. И вот они приближаются со скоростью бегущего ребенка. Какие-то люди, ноги, юбки. Кто-то кричит, все спешат, причем в разные стороны. Кто-то бросается навстречу, но не может поймать. Дым и огонь всё ближе. Но там не только они.
Там мальчик. Темненький, очень красивый, и красная кровь на лице и черной куртке – как красные цветы. Он такой строгий, словно взрослый, но ему мало лет, не больше чем девочке из зеркала.
И вот его ладонь в её ладони. В них тоже красные цветы. Они осыпаются красными каплями. Но мальчик открывает глаза. Нечеловеческие – они сияют радужным золотом, они обжигают, но никак нельзя отгородиться, закрыть свои. Пока золотые глаза не вспыхивают, взрываясь.
Они гаснут, превратившись в мертвый черный уголь…
Судорожный вдох эхом покатился по гулкому коридору. Чей?
– Арр, сила сырая… не могу вернуть! Терпи! Не вздумай дохнуть, Коть!
Слова оглушают и хочется закрыть уши, но рук почему-то нет. В голове ещё звучат отголоски золотого взрыва, а перед распахнутыми в темноту глазами – распускаются знакомые красные цветы.
“Она не коть, она дурь малахольная! Она же не делит силу, всё сразу плюхает! И ты тоже дурь безрукая! Если я говорю: “Бери!”, значит надо брать, а не жаться как целочка!”
– Надо было так и сказать!
“Я же сказал – Бери!”
– А объяснить! Ох, что ж так медленно-то?!
“А простых команд вы не понимаете, да?”
– Выберемся, я тебя придушу, командор! Кот! У неё кровь из глаз!
“Хорошо, хоть не из ушей! Ты ж ещё и потянул сверху, дурень. Всё, норм, возвращай. Только чуть!”
– Сам знаю!
По телу разливается болезненная истома, голова кружится и шумит.
“Ох, ангрова пса мне под хвост! – ругается в этом шуме Шааф. – Проснулся! Быстрее, хватай. Мышей тоже, ну!”
Меня трясет, как куклу на нитках, слышится топот босых ног по камню…
Та девочка тоже бежала босиком...
“Быстрее, быстрее! Проверяй двери!”
Что-то глухо грохочет вдали, вверху что-то стучит, а позади лязгает.
Снова тряска. Кажется, сейчас меня стошнит…
Стук, звон бьющегося стекла, буйный ветер треплет волосы, от сладкой свежести вышибает дух.
– Лови и беги! – звучит прямо у уха.
И вот – я больше не трясусь, я в объятиях, крепких и теплых. Я – лечу.
Но вижу позади, под черным крылом удаляющуюся Черную башню.
И человека в белом в одном из распахнутых окон…
А дальше я растворяюсь в темноте.
***
Когда я проснулась в своей комнате, за окном орал кот. И где-то далеко – петухи.
Другой кот, тяжелый и даже Великий, свернувшись неблагородным калачиком, дрых у меня на животе. А рядом, со мной спал Жнец. Мерное дыхание его шевелило волосы у меня за ухом, нахальная рука покоилась повыше кота – почти на груди, а вторую его руку я использовала вместо подушки. Отдавила наверное напрочь.
Некоторое время я, совершенно осовев, хлопала глазами и размышляла, когда эти глюки пропадут. На худой конец надеялась, что я вот-вот вспомню, как мы тут всей толпой оказались. Последнее, что я помнила из ночных приключений, больше похожих на сон безумца, это моя ладонь в руке Тима. Его красивые, но холодные пальцы, его крепкое, но осторожное пожатие.
Сейчас его ладонь была горячей, и от места, где она находилась – расползалась по телу ленивая нега, как и от уха, и от теплого бока. Если это сон, то пусть он продолжается...
Под окном снова заорал кот. Шааф поднял голову и посмотрел на меня своими желтыми фосфоресцирующими глазами.
«Что ещё за коты? Измена?»
Я пожала плечами, и осторожно, чтобы не разбудить Тима, выбралась из постели. Знавала я одного крикливого котика, но что ему нужно так поздно?..
Внизу, действительно, маячил Митра, чуть-чуть раскачиваясь из-за мешка за спиной. Увидев меня, он громко зашептал:
– Пс, Коть, а что делать с мышами?!
Часть 8. Глава 32
Свадьбы очень похожи на похороны тем, что когда все заканчивается,
никто, кроме главных действующих лиц не знает, что теперь делать,
и поэтому все интересуются, не осталось ли вина.
“Платье цвета полуночи” Терри Пратчетт
Глава 32
“Пс, Коть, а что делать с мышами?!” – звучало в моей голове, когда я проснулась утром. Я в упор не помнила, что ответила, и куда по итогу были пристроены злополучные мыши.
Вторая мысль была о полнейшем сюрреализме первой.
Третья – а где Жнец? – заставила сесть в постели, озираясь. Рядом его не было Сама же я проснулась в ночной рубашке. И... кто меня переодел? Тим? По телу пробежала жаркая волна, я запустила пальцы в волосы, и обнаружила растрепавшийся за ночь в мочалку хвост. На покрывале нашлись несколько тонких светлых шерстинок – улики против Шаафа, – но даже намека на спавшего рядом со мной парня не было. Даже впадинка на подушке была одна, от моей головы. И волоски тут обнаружились только мои, рыжие и вьющиеся. Представив как Тим, подсвечивая глазами, пинцетом собирает с подушки свои волосы, я тихо прыснула. И свесилась с кровати, заглядывая под неё.
Веревка была там, под кроватью, спутанная и перекрученная, правда, до этой ночи я ею не интересовалась месяца два. Я наморщила лоб – и, поднявшись, открыла шкаф. Сверху на стопке одежды расположился аккуратно сложенный тренировочный костюм, тот, в котором я ходила “на дело” этой ночью. Кто его сложил? Я? – я почесала затылок, замирая. – Когда? Не замечала за собой лунатизма. Но это наверно нормально? Лунатизм сложно заметить за собой.