А когда чертов Аримани подлетел к куполу и начал там колдовать, меня окончательно сковал ужас. Именно командор стражей настраивал защитный периметр, и даже то, что Кера, покидая мир, щит похоже укрепила превратив в купол, не значит, что его нельзя разрушить. Я глянула на черное море за щитом и представила, как хлынут на город твари хаоса, пока Жнец сражается в небе, всё более выматываясь…
А командор улыбнулся своему питомцу жуткой улыбкой, пыхнув черным дымом изо рта. Дахак в ответ радостно взревел.
У меня заныло сердце, так сильно, что от боли потемнело в глазах.
– Шааф… – поняла я. – Тебе больно!
“Тут слишком много богов… – тихо прошелестел ветер. Хаос над морем словно поднялся выше. – Мне не выстоять в этом противостоянии”.
А я замерла и ничего не делаю, потому что уже умерла...
Я с болью вспомнила, как смотрел на меня папа, когда отпускал помощь к Жнецу. С гордостью, с любовью, доверяя мне. Вспомнила улыбку мамы, заплетающей мне волосы. Ссоры и примирение друзей.
Если это смерть, то что же тогда жизнь?
Я сжала кулаки. Это мой мир! Мой и моего Жнеца!
Решительно взмахнув крыльями, я поймала ветер и – полетела ввысь. К Тиму.
Пора напомнить, что он не один.
Пролетая мимо зависшего под куполом Аримани, я влепила ему в лоб маленькую золотистую печать – получилась с первого раза, не зря тренировалась и рисовала её дома. Злорадно ухмыльнулась, глядя, как завертелся на месте коварный Враг.
– Хотел хварно? Смотри не подавись!
“Кажется он забыл, что он тут забыл” – мурлыкнул в свисте ветра довольный Шааф.
А я тут же поплатилась за злорадство, ибо змею Дахаку это страшно не понравилось, и как только я преодолела щит, как и Тим не заметив преграды, мои ноги захлестнул скользкий хвост.
Жнец, совсем не обрадовавшийся моей сомнительной поддержке, испуганно заорал:
– Котя! Вниз! Немедленно!
А я даже крикнуть не смогла, раскручиваемая хвостом змея до тошноты и свиста в ушах. Сделав пару солнышек, я всё-таки полетела вниз. И да, ни разу не медленно, кстати.
Помнится, тетушка Жнеца уже отдавала ему такие необдуманные команды.
Едва не вывихнув крылья, мне удалось вернуть равновесие. Зависнув над щитом, я зажгла огонь вокруг себя и, глядя, как отдернулся несшийся ко мне хвост, мрачно усмехнулась.
– Если думаешь, что внизу безопаснее, то заблуждаешься! – крикнула я Жнецу.
Тим ринулся ко мне, но Дахак не спал, резко выбросив вслед Жнецу правую голову, он цапнул-таки его за крыло. Жнец зашипел, кувыркаясь в воздухе и рассыпая в стороны красные капли.
Сердце полоснуло болью, словно его выдрали из груди. В глубине души завыл Шааф, принимавший нашу боль как свою. Или это и была его боль?
Я рванула вверх, вспыхивая ещё ярче, превращаясь в комету наоборот. Тим скрыл раненое крыло, выравнивая полет по старинке – на одном крыле. И поймал меня в объятия, вспыхивая вместе со мной.
– Котя, тебе нельзя сюда, я не могу его убить, мои печати бессильны!
Мои глаза золотом отражались в синих глазах Жнеца.
“Его нельзя убить, глупое ты существо, – проворчал Шааф в нашем пламени. – Он же Хаос – вечная материя мира. Его можно задержать при помощи Хварно”.
Я огляделась. Мы пылали, и действительно – змей, вившийся вокруг, не смел нападать.
“Или вытеснить творением!” – закончил Шааф и принялся ворчать на тупых, несообразительных и крайне бестолковых нас.
На несколько ударов сердца в унисон – мы замерли. Время словно остановилось, а может и остановилось – стихли звуки, не слышно было людей, и даже трехглавый змей застыл, не способный двинуться.
– Верно, – улыбнулся Тим. – Верно! – рассмеялся он. – Ты поможешь мне? Ты со мной?
– Да! – уверенно ответила я. – Что бы ты не придумал!
– Тогда полетели!
И мы, всё ещё пылая трехцветным огнем и держась за руки, полетели вокруг города, залетая далеко в акваторию острова и молча ужасаясь тому, что за пределами щита мира и моря нет. Петляя, мы выписывали одному Жнецу ведомые знаки, оставляя за собой пылающий след.
Дахак шипел и плевался ядом, сгоравшим в нашем огне. Я видела, как мучительно содрогается огромный змеиный хвост, как мечется сам он, окруженный символами рисуемой нами печати, которая распространялась от небес и до земли.
Из-за её масштабов летали мы так долго, что к концу я уже мало что соображала, голова всё больше кружилась, да и Жнец не летел больше так быстро, как вначале. Когда мы закончили второй гигантский язык пламени в центре печати и нам оставался последний, а Дахак вился между огненными символами, как змейка в лабиринте, – я на какой-то момент отключилась, и Жнец из последних сил поймал меня на руки, прижимая к себе.
Я чувствовала, как дрожат его руки, видела, как блекнет оставляемый нами след. Всё что я могла сделать тепеоь – это отдать все силы Тиму, чтобы он закончил начатое...
– Шааф, – призвали мы на помощь мир, когда печать была закончена. – Принимай работу!
И последние силы полились в печать.
В сердце словно спицу горячую воткнули, но я легко подавила вскрик – на него сил уже не было. Только горькая радость от того, что змей исчез, растворился в сияющем лабиринте, а далеко внизу восставало из хаоса море…
– Да! – хрипло рассмеялся Жнец, прижимая меня к себе. – Мы победили!
И я, счастливая, закрыла глаза.
– Котя, что с тобой? – услышала я взволнованный голос.
– Слишком много богов для одного маленького сердца, – слабо улыбнулась я и закрыла веки, проваливаясь в ватную тишину.
Теперь я точно знала, всё это не сон, и не смерть. Это – жизнь. Самая настоящая жизнь, потому что отдав свои силы, я её теряла.
– Нет! – крикнул Жнец.
Что-то вспыхнуло и грохнуло, кто-то ещё звал меня и Шаафа, но я тонула в глубокуй тьме…
Глава 43. Вместо эпилога
Открыв глаза, я долго смотрела в потолок. За зашторенным окном то и дело вспыхивали разноцветные огни, причудливо раскрашивая мою комнату во все цвета радуги.
– Сон? Жизнь? – удивленно прошептала я.
Рядом кто-то встрепенулся и выдохнул с облегчением.
– Жизнь, – легко коснулся моих волос губами Жнец.
– У нас получилось? – я повернулась к нему и встретилась с цветными бликами в его глазах.
– Да-а, – довольно протянул он.
– А где все?
– Празднуют.
– А мы? А ты?
– Ну когда лекари признали, что ты просто спишь, мы забрали тебя домой, и я уговорил твоего отца позволить мне подежурить у твоей постели.
– И как тебе это удалось? – я придвинулась поближе к нему, с удовольствием вдыхая запах солнечного моря.
– О, я обещал, что если ты проснешься и будешь меня бить, я постучу в пол. И веревку твоему папе отдал – заблаговременно.
– Шут! – я хмыкнула и просунула одну руку под бок Тима.
– В общем он увел маму на гуляния. Ещё парочка эта сладкая заходила, собиралась тебя будить, но я их выгнал.
Он пробежался пальцами по моей руке от локтя до плеча.
– А… – я завороженно следила за его движениями и своими мурашками, и вопрос вышел немного рассеянным: – что они там празднуют-то без нас?
– Ну как. Победу командора стражей над Хаосом и страшным трехглавым змеем, – призналася Жнец с тенью сарказма.
– Как это? – нахмурилась я удивленно.
– Да пусть празднуют, он после твоей золотой плюшки всё равно ничего не помнит, – отмахнулся Жнец. – Говорят, он так эпично метался под куполом, пока мы завершали печать, что все решили, будто это его рук дело.
– И ты так легко отдал врагу свои заслуженные лавры? – это было очень неожиданно. Не сказать – что неприятно, я за славой не гонялась, но мне казалось Жнец – от неё не отказался бы. – Мы с тобой выдавили из мира Хаос, а чествуют Аримани?
– Ага, – весело согласился Тим, и подул мне на шею чуть ниже уха. – Да и какой из него теперь враг? Даже не соперник. В общем, я попросил Шаафа скрыть ото всех наше участие в этой истории. Или, может, ты хотела славы? Там это, командора сейчас на руках носят, и девчонки на него вешаются...
– Мгм, – муркнула я, нежась от его прикосновений, и одновременно прикидывая, как выщипывала бы перья повешавшимся на Жнеца девчонкам.
– В общем, я представил, что так к тебе будут липнуть мужики… В общем, ну её, эту славу, да?
Я рассмеялась и нагло закинула на Жнеца ногу. А потом почему-то закружилась голова.
– Так, кстати, – через какое-то время, отдышавшись, спросила я, – а что мы все-таки сделали?
– О. Мы запустили восстановление Шаафа. Не знаю, получится ли у него восстановиться таким, как был, пока что вернулся в норму только наш остров, море и несколько мелких клочков суши в округе, но смею верить, что Шааф не промах и справится.
– Поможем если что?
– Увы, но это врядли. Мне… как бы это сказать, пришлось отдать весь творческий огонь, всё наше Хварно, Шаафу. За… тебя. И мы больше не творцы этого мира. Ну... номинально – творцы, но влиять больше не можем…
Я помолчала, осмысливая сказанное. И прижалась к нему сильнее.
– Зато теперь у нас есть крылья, – поспешно добавил Жнец. – И кот. И мир, которому не грозит Хаос. Как минимум парочку миллионов лет.
Кот завозился у нас в ногах, потянулся и зевнул. Потоптался немного и снова лег, укрывшись хвостом.
– В общем-то да, хорошее решение, – немного обалдело кивнула я. – Но … ты уверен, что мы с тобой живы. То есть, я имею ввиду, это всё – реально? Мы не спим где-нибудь в больничке под аппаратами?
– Хм, – вздохнул Жнец. – Всё, конечно, возможно. Но, судя по тому, что я вспомнил о родне, я вроде как… Смерть, – заявил мне этот улыбчивый Мрачный Жнец. – А раз так, то не беспокойся. Умереть я тебе не дам.
Я рассмеялась и снова потянулась к его губам. Тим ответил на мой поцелуй, а затем, перевернувшись со мной в обнимку, навис надо мной и, сверкнув глазами, добавил:
– Так просто ты от меня не отделаешься, рыжая.
Конец.