— Éljen Magyarország![21] — воскликнул дядя Тибор. — Да здравствует Коммунистический Интернационал!
Окровавленное тело дяди Тибора упало на тротуар. Среди школьников послышались испуганные крики и плач.
— Молчать! — загремел Коробош. — Всех крикунов поставят к стенке!
Солдаты подвели к стене доктора Сема. Увидев меня, он смущённо улыбнулся и помахал рукой. Он всегда так махал, когда уходил от нас. Я ждал, что вот и сейчас он перейдёт площадь своими крупными ровными шагами, а завтра зайдёт к нам, чтобы поговорить и поспорить с моим отцом. Я закрыл глаза и стоял так, пока над площадью не прогремел выстрел.
С городской управы шумно взлетела стая голубей и, описав в воздухе круг, снова вернулась на крышу. Опять наступила тишина.
Знал ли я тогда, что сейчас произойдёт? Да, знал, и всё же никак не мог в это поверить, никак не мог представить себе, что отца могут убить. С каким-то шальным упорством я верил в невозможное, ждал великого чуда — вот-вот, казалось мне, отец превратится в невидимку или взмахнёт руками и взмоет, точно птица, в голубую высь. Всё это смахивало на бред; но я так сильно любил отца, что не мог думать иначе.
— Дети! — крикнул вдруг Ленджел, подходя к отцу. — Я хорошо знаю этого человека. Я знаю о нём даже такое, чего не знали его лучшие друзья. Он коммунист, паршивая красная собака! Но я знаю, что у него пятеро детей. Поэтому господин майор Сигетти великодушно дарует ему жизнь. Что он должен сделать? Только отречься от своих завиральных идей, от своих чудовищных убеждений; он должен сказать, что выходит из Коммунистической партии.
Отец громко рассмеялся.
— Шутить изволите, господин мясник! — сказал он. — У меня ничего нет, кроме убеждений. Без них я был бы совсем нищим.
Майор Сигетти о чём-то спросил Ленджела, тот ответил и снова обратился к отцу:
— Разве вы не любите своих детей? Подумайте о них!
— Только о них, господин мясник, я ещё и думаю!
— В таком случае перестаньте упрямиться. Господин Сигетти тоже готов пойти на уступки. Он вполне удовлетворится, если вы крикнете: «Да здравствует Миклош Хорти!»
— Как бы не так! — не колеблясь, сказал отец. — При всём честном народе? Что подумают обо мне мои сыновья? Я учил их другим наукам, а не рабству и покорности. Так что, господин мясник, ваше предложение для меня неприемлемо. Вам никогда этого не понять! Я не виноват, что вы такой тупица!
Отец разговаривал с Ленджелом, но я знал, что на самом деле он обращается ко мне, Лазарю и Вите.
— Хорошо! — рявкнул Ленджел. — Ведите!
Солдаты вскинули ружья. Майор Сигетти извлёк из ножен саблю, вытянул руку и вдруг быстрым движением опустил её. Солдаты дали залп. Изрешеченный пулями, отец стал медленно опускаться на тротуар. Но в нём тлела ещё последняя искра жизни, он улыбнулся и проговорил с гордостью и неистребимой надеждой:
— Сыны мои…
Ночью мы покинули Суботицу. Перед нами была неизвестность. Надвигались трудные, суровые военные дни.
_____
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.