; стоптанные сапоги.
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. Ну что, может быть, ты все-таки пойдешь спать и прекратишь жариться у камина, как ты это делаешь каждый божеский день? Ты весь вечер сидишь тут и дрыхнешь, а скажи, какой в этом прок?
ДЕЖАРДЕН. Тебе легко говорить, что я дрыхну; хотел бы я посмотреть, как бы ты стала дрыхнуть на моем месте.
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. Я бы дрыхнула на своем месте, не волнуйся! Я, слава тебе господи, повидала виды! Люди правду говорят, женщины на свет родятся себе на горе и больше ни для чего другого. Мужчинам все сладости достаются, а нам все пакости; но вам нравится, чтобы вас жалели, в этом вся ваша натура; так что ступай сделай, что я тебе сказала, ложись спать и дай нам покой; ты мне надоел, я не в духе, не зли меня. – Еще того не легче! Ты даже ворота не закрыл, вот как ты любишь отленивать от работы!
ДЕЖАРДЕН. Может, закрыл, а может, не закрыл, почем я знаю.
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. Сейчас сама закрою, сиди на месте, от тебя одние глупости. Вот напасть! Азор-то уж за воротами! В жизни не видела такого разгульного человека, как этот пес. Где же он шляется? Азор! Ты что, издеваешься? Ты мне за это заплатишь, не изволь беспокоиться! Ты идешь или нет? Тогда я иду к тебе, негодник! Ах, вот и вы! Отлично! Подставляйте задницу! Не желаете? Нет? А я вам говорю – подставляйте! (Азор сидит в десяти шагах от хозяйки и молит о прощении, высовывая кончик языка.) Вот, значит, как, натворили глупостей, а теперь заробели. (Она возвращается в привратницкую, снимает с гвоздя хлыст и спешит огреть Азора по спине; тот не успевает увернуться и с жалобным криком прячется под портняжный стол.) Немедленно вылезай, интриган! Теперь вы далеко не уйдете; я хочу посмотреть вам в глаза! – Ах вы не желаете? Говорю еще раз: идите сюда! – Ну вот наконец-то, осчастливили! – Будете еще так делать? Будете убегать? Обещаете, что больше не будете? – Что-что? – Говорите громче, я ничего не слышу. – Нечего ласкаться, мне нужны не ласки, а хорошее поведение. – Будете еще убегать? – Скажите честно. – Не хотите говорить? Считаю до трех. Раз… два… значит, не хотите? (Азор упорно хранит молчание; видя, что хозяйка вновь взялась за хлыст, он немедля бросается в свое укрытие, но успевает получить по той же части тела удар, не уступающий в силе предыдущему.)
ГОСПОЖА ПОШЕ. Добрый вечер, сударыня, вам и всей честной компании. На кого это вы так лаетесь, не в обиду вам будь сказано?
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. И не говорите; от этого разгульного пса ни минуты покоя нет; хорошо тем, у кого никакой зверь в доме не живет!
ГОСПОЖА ПОШЕ. А как душой-то к ним прикипают; как к птичкам… Только гляньте на Лионку, она им как горничная прислуживает. (Адольфу.) А вы там что себе думаете? Я вас что, в конюшню, что ли, привела? Когда в гости к даме приходят, ей что, ничего не говорят, или, может, ей говорят «Здравствуйте!», язык-то небось не отвалится?
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. Здравствуй, дружок.
ГОСПОЖА ПОШЕ. Не тратьте на него слов, он не ответит, если вбил себе в голову не отвечать. – А ты сделай милость, не крутись так, или я тебя живо отправлю спать; вот увидишь, мне это пара пустяков! Вечно у тебя из носа течет, ведь ты эту белую рубашку утром только надел, у меня только муж в таких ходил, а вид-то, словно уж три недели носишь! Маленький негодяй! Ступай глянь на сынка тетки Вайян, разве он такой же пачкун, как ты?
АДОЛЬФ. А мне плевать.
ГОСПОЖА ПОШЕ. Ты бы помолчал, пакостник; ты кончишь жизнь на эшафоте, не сомневайся! Нет, вы только посмотрите ему в глаза.
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. Додоф, неужели тебе не стыдно?
АДОЛЬФ. Ни капельки.
ГОСПОЖА ПОШЕ. Бессердечная скотина!
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. Вас что-то утром не было видно? Захворали?
ГОСПОЖА ПОШЕ. Да как вам сказать; по правде, хоть бы и захворала. Я ведь стирку затеяла, только-только успела справить воду и уголья. А вы-то как?
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. Как видите.
ГОСПОЖА ПОШЕ. Вижу, что вы изрядно пожелтели, вот что я вижу. А я вам вот чего желаю…
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. У вас что на уме, то на языке.
ГОСПОЖА ПОШЕ. Еще бы. А что новые жилички?
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. Да уж не высший свет, три красотки одние-одинешеньки, ни отца, ни матери!.. Впрочем, мое дело сторона, мне с того ни вреда, ни выгоды не будет. Я вообще до сих пор так и не знаю, с какого они рода.
ГОСПОЖА ПОШЕ. Домобладельцы только и знают, что с жильцов деньги тянуть.
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. Что ж тут такого? Они в своем праве.
ГОСПОЖА ПОШЕ. Им дела нет, пускай вы вор, жулик или убийца, они знают, что воры, убийцы и жулики у себя-то на дому не воруют, и пожалуйста, они глаза отведут.
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. Я ж говорю: они в своем праве.
ГОСПОЖА ПОШЕ. А у моей кузины вот какой случай вышел. Этот бладелец к ней в комнату заявился, и вот что ей словами говорит: А ведь у вас, дамочка, тут две комнаты! – А она ему на это: Какие же две комнаты, когда это просто антресоли, я их сама пристроила, как въехала, да розовыми обоями оклеила вместе с племянницей, когда та в Париж приезжала. Две комнаты! Я уж не говорю, что я эти обои сдеру и с собой заберу, когда буду съезжать, и вас не спрошу, вот что она ему на это. Я ведь не обязана тут у вас до смерти жить, захочу и уеду, очень мне нужно тут у вас оставаться. – И правильно, а бладельцы эти из грязи в князи.
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. Наш не такой.
ГОСПОЖА ПОШЕ. Про нашего молчу, он почтенный. Я не про него говорила.
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. И правильно. А тот, что у кузины вашей, так может, если б она к нему с обхождением…
ГОСПОЖА ПОШЕ. Да уж пробовала, и все без толку. – А ведь в комнате у нее даже в камине сырость, даже глаза отсырели, а труба прямо над кроватью проходит, как пойдет на улице дождь, так хоть беги из дома, и это все не задаром! Сто экю[305]! Клянусь вашей честью, сто экю, не больше и не меньше. – Ну так что?
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. В смысле?
ГОСПОЖА ПОШЕ. Вы с красотками-то этими говорили?
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. Я вам вот что скажу…
ГОСПОЖА ПОШЕ. Скажите.
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. Еще бы я с ними не говорила, а вернее сказать, это они со мной говорили, спрашивали, есть ли в доме водяной насос. Ну уж нет, – это я им токую, – тут живут люди приличные, других тут не было и не будет; тут вам не прачечная, и не вздумайте свои тряпки за окном вывешивать! У нас это не принято. А коли вам вода запонадобилась, так вы ничем не лучше других, тариф один для всех, два су за два ведра[306], мойтесь сколько влезет. Но ведь это такая публика, что хоть брось… Правду говорят, кое-кому что дом, что конюшня, без разницы.
МАДЕМУАЗЕЛЬ РЕГИНА, со свечой в руке. Добрый вечер, сударыни, привет честной компании (задувает свечу).
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. Интересно! С какой это стати вы гасите свою свечу? Хорошенькое дело! Тогда и я погасю свою. Вы же у себя в кухне свою-то зажжигаете? Ну вот и здесь пусть посветит.
ГОСПОЖА ПОШЕ. Святая правда. – А полено ваше где?
МАДЕМУАЗЕЛЬ РЕГИНА. Да ведь я недавно из подвала целых трое принесла[307].
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. Не об том речь. А что ваш господин?
МАДЕМУАЗЕЛЬ РЕГИНА. В городе обедает, я весь вечер свободна. А где же другие дамы?
ГОСПОЖА ПОШЕ. Не пришли еще.
МАДЕМУАЗЕЛЬ РЕГИНА. Ах да, как же я не сообразила. Может, они пошли знакомиться с новым викарием?
ГОСПОЖА ПОШЕ. Вам виднее.
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. Говорят, г-н Пуаро уж больше не викарий, так, что ли?
ГОСПОЖА ПОШЕ. Тем хуже, я так думаю.
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. Они этих викариев теперь меняют как перчатки, не в обиду им будь сказано. Сейчас как других дам дождемся, станем дальше читать давешнюю книгу. А вы-то, красавица?
МАДЕМУАЗЕЛЬ РЕГИНА. Что вы хотите сказать?
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. Очень жаль, что вы начала не слышали.
МАДЕМУАЗЕЛЬ РЕГИНА. Это не страшно, вы мне только название скажите, а я уж догадаюсь, что и как.
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. «Цели́на, или Дитя стаи»[308]. Написано превосходно.
ГОСПОЖА ПОШЕ. А как чувствительно! Я плакала всем телом.
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. А вот и наши дамы, вот и наши дамы! Да вы входите, входите, представление скоро начнется… Погодите, я только быстренько ворота запру.
БАКАЛЕЙЩИК. Мой кузен здеся?
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. Мы у себя таких не держим. (Бакалейщик ретируется.) Эй вы, да-да, вы? Вы куда это собрались, а?.. Вы можете сказать, куда вы собрались?
НЕЗНАКОМЕЦ. Мне нужен г-н Коро.
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. У нас такой не живет.
НЕЗНАКОМЕЦ. А где же он живет?
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. Я вам говорю, что он здесь не живет… Вот новость, взяли моду вот так вечером в чужой дом врываться!
НЕЗНАКОМЕЦ. Вот дура-то! Разве я врываюсь, если я ухожу?
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН. Сам дурак и вдобавок федерат[309].
НЕЗНАКОМЕЦ. А ты мегера горбатая! Горбатой родилась, горбатой и помрешь.
ГОСПОЖА ДЕЖАРДЕН, уткнув руки в боки. Пошел прочь!.. ах ты ворюга! (Незнакомец спасается бегством.)
ГОСПОЖА ПОШЕ. Как вы верно сказали, госпожа Дежарден; он пустился наутюг, как только понял, что вы его раскусили. (Ворота заперты. Госпожа Дежарден возвращается в привратницкую и запирает ее.)
ЛИОНКА. Ну как, мы тут все дамы в сборе?
ГОСПОЖА ШАЛАМЕЛЬ. Не хватает мадемуазель Верде.
МАДЕМУАЗЕЛЬ ВЕРДЕ, стучит в окошко. Добрый вечер, сударыни.
ГОСПОЖА ШАЛАМЕЛЬ. Смотри-ка, точь-в-точь по пословице: