– Вот так нет, – не согласился Эрик. – Что это за проклятье такое, чтобы твои пожелания сбывались? Причём не каждое и не всегда. Я ведь правильно суть твоих способностей понимаю? Ты не можешь их контролировать. У них нет логики. А проклятия так не работают.
– Может, всё же богиня? – с надеждой спросила я. – Богиня хаоса, например.
Эрик покачал головой.
– Ещё кое-что спрошу, Уна. Ты сутки пролежала в кровати, не способная пошевелиться. Лишалась зрения. Летала. И как-то сказала, что себя не пощадишь, но проклянёшь меня так, что мало никому не покажется. Это ведь не случайно с тобой происходило? Только после очередного твоего «колдунства»? Причём ты знала, что с тобой что-то произойдёт, раз готова была себя не щадить?
И это подметил, поганец. И все ниточки в единое полотно связал. Скоропут меня знал четыре года, но о моих странных способностях лишь догадывался. А о том, что от них ещё бывают последствия, даже не подозревал. А тут вдруг доверилась сомнительному заезжему красавчику, в чьих объятиях сейчас нежилась, испытывая сытое удовлетворение и небывалое спокойствие…
«Э-эй! А, может, потому и уложил в постель, чтобы все мои секреты выведать?» – мелькнула тревожная мысль. Да нет, глупость какая… Зачем бы ему сдалась странная девица, знакомство с которой началось со случайного секса? С какой целью он ни приехал бы из столицы в нашу глушь, а я тут лишь случайное попутное развлечение. Мысль эта обидной не была. Если быть честной, я тоже рассматривала Эрика как приятное кратковременное приключение.
Да к чёрту. Раз уж начала…
– Я это «обратками» называю, – тихо поведала я.
У моего «колдунства» всегда случались последствия. В них не было ни смысла, ни закономерности. Однажды я спасла ребёнка от бешеной собаки, проорав в сердцах, чтобы та убиралась к своим же собачьим чертям. А на следующий день – и на последующие два месяца – меня обсыпало неведомой сыпью, с которой даже маглекари не смогли справиться. Боги, как же оно чесалось…
Паралич или временная способность летать (которую я так бездарно профукала в прошлый раз) меня уже не удивляли. Иногда в последствиях присутствовала логика, но чаще нет. Обратки зачастую были несоразмерны поступку. Я могла сильно пострадать за доброе дело, а могла и знатно обогатиться за счёт случайной мелкой пакости. Не всегда обратки были явственными, и иногда мне казалось, что на этот раз обошлось вовсе без последствий.
Сказанное могло случайно сбыться, а могло при всём моём желании так и остаться пустыми словами. Но один точный признак всё же был – перезвон в ушах и зуд в пальцах. «Ой-ёй», – вот что стало моей обычной присказкой при этом. Этим вздохом я не столько жалела о содеянном, сколько с ужасом думала о том, что меня ждёт завтра за неосторожные слова.
И если кто-то думает, что достаточно следить за языком, чтобы не выхватить обратку, то сильно ошибается. Моим хотелкам даже не всегда требовалось словесное выражение… А если полёт мысли всё равно не остановить, то какой смысл язык за зубами вечно держать?
– В Виндее есть схожее понятие, – выслушав мою исповедь, задумчиво сказал Эрик. – Называется карма. По их верованиям всё, что сделал человек при жизни, возвращается ему бумерангом в следующем перерождении. А порой и при жизни, но не сразу. Но за добрые поступки карма отвечает добром, и наоборот. А вот чтобы мгновенно и не пойми как… С другой стороны, древние и примитивные формы магии именно так и работали: маг брал то, что нужно ему; магия в ответ отбирала у него то, чего не хватало мирозданию. Но магия как прикладная наука с тех пор претерпела значительные изменения. Да, магические откаты до сих пор существуют, но за чрезмерное использование сил маги сейчас платят своим временем – точнее сказать, жизненными силами, возрастом. Её давно приручили, насколько это возможно.
Я в очередной подивилась образованности и складной речи Эрика.
– Понятие «ведьма» хоть и ошибочное, но не лишено смысла, – продолжал он размышлять. – Потомственные ведуньи из тех же северных лесов оставались последним переходным звеном от магии дикой, стихийной, к магии, привычной нам сейчас. Но это было сотни лет назад, с тех пор понятие «ведьма» уже неактуально. Ибо изменилась сама магия, изменилась её суть и законы. Но современные артефакты-детерминанты способны распознать даже чудом сохранившиеся дикие формы этой силы, если бы они ещё существовали…
– У меня нет магии, – прошептала я. – Вообще никакой. Меня проверяли.
– Я знаю, детка, – Эрик прижал меня к себе. – Знаю, чудовище моё неведомое. Поэтому как с тобой бороться – неизвестно.
– А что, обязательно нужно бороться?
– Тоже ещё не знаю. Но надеюсь, что не придётся, – грустно ответил Эрик. – Я бы этого не хотел. Пока всё, что я могу – это удовлетворять твои желания заранее, чтобы иных не возникало вовсе.
– Я что, такая примитивная, что мне достаточно вкусной еды и секса? – фыркнула я.
– Не этого. Любви и внимания – вот чего тебе не хватает. И я дам тебе это, Уна.
Я замолчала, будто меня ткнули носом в собственную неполноценность. Или в какое-то уродство. Надо же, и так рассказала сегодня все свои тайны, а самой постыдной оказалась совсем другая. То, что под напускной грубостью и самостоятельностью он вдруг сумел рассмотреть самый страшный мой секрет – моё отчаянное одиночество.
Я не знала, чем ответить. Нагрубить или обнять. Очень уж насыщенным на эмоции был этот день. А поганец… Эрик. Эрик слишком нежно меня обнимал, поглаживая по спине, чтобы можно было усомниться в его искренности.
Глава 24
– Я к этой твари и близко не подойду! Они там все с ума посходили, что ли? – визжала я от страха, впервые увидев азарга. – Да что это за исчадие ада вообще?!..
В день испытания при виде «лошадок» я уже не орала, но всё равно передёргивало. Вчера я категорически отказалась садиться на эту тварь. И надеялась, что сегодня тоже не придётся… Прослыть трусихой и с позором слиться с отбора – по-моему, отличный план. Был.
Накануне всем участницам объявили о месте проведения очередного этапа, но о сути испытания не сказали. Впрочем, намёк был таким очевидным, что большинство девиц всё поняли верно и оделись соответствующе. В пятнадцати минутах езды или часе неспешной ходьбы от Альматы рядом с самым крупным карьером находилось Рыжозеро. Привкус у его воды был специфический, поэтому в качестве питьевой её не использовали, только как техническую при добыче мрамора. А вот азарги не брезговали, и на водопое их обычно и отлавливали.
Так что логическую цепочку «Рыжозеро – азарги – бурегон» девицы выстроили верно. Но то ли не все сообразили, то ли не успели пошить подходящие костюмы. Одна девушка прибыла на испытание в лёгком светлом платье, туфельках и шляпке. Вот чисто на пикник собралась, феечка зефирная. Из восьми носатых сестриц Варинс половина тоже будто на бал вырядилась.
Охочий до развлечений народ заранее устроился кто на голой земле с чахлой растительностью, кто на захваченных стульях. Герцогиня Шальтеир, супруга мэра и главный организатор этого отбора, распорядилась поставить шатры и навесы. И очень предусмотрительно: на небе было ни облачка, а солнце в этих местах ох какое злое. И воздух совсем другой, нежели в городе: сухой, удушливый. Это в самой Альмате растунции за короткое время смягчили климат, а за её пределами лежала всё та же степь, от суровости которой многие уже успели отвыкнуть за два года.
– Не, ну сейчас-то они смирные, – сетовал кто-то из зевак. – Вот бы два месяца назад этот отбор затеяли, когда у азаргов самый гон.
– Да типун тебе, – набрасывались на него другие. – Кто ж в самый их гон в степь сунется? Всю жизнь тут живёшь, а за последние два года позабыл, что при их гоне случается? Привык уже, поди, чистым воздухом дышать да на голубое небо смотреть…
– Да я чего… Я ж ничего, – оправдывался зачинщик. – Да я растунции наши покрепче многих уважаю! Удобряю даже каждое утро, собственных жидкостей не жалея…
Отловленные азарги в огороженном загоне меланхолично жевали подношение в виде неугодных городу растунций. Огнём жгли только откровенно опасные, вроде той же жрацены, а бесполезные перемалывали на перегной либо скармливали домашней животине. Такой сочной зеленью степи Аль-Маттани местную фауну не баловали, так что и азарги не сильно задумывались над её происхождением.
Зрителей собралось немало: и простые горожане, и семьи благородных участниц, и приглашённые гости. Я обернулась на Эрика, что верным телохранителем следовал позади меня. Высокий, ладно сложенный, красивый… И умный. И заботливый. А уж что в постели вытворяет, поганец… Уф, аж жарко стало от воспоминаний, хотя в заплетённые волосы я воткнула охлаждающую заколку-артефакт. Эрик моих горячих непристойных взглядов не заметил, сосредоточившись на другом, и я проследила, на кого он так пристально смотрел.
– Генерал Рейнетсдар шлёт пожелания дальнейшего процветания Альмате… – донеслось до меня обрывками. – Готов выступить спонсором… Обновление фортификационных сооружений от возможных набегов энгинов… Создание полноценной военной части, что даст толчок развитию этой области… И, разумеется, всемерная поддержка достойнейших дочерей Альматы – будущих придворных дам – уже в самой столице…
– В обмен на их полную преданность самому генералу… – пробормотал Эрик. – Прямо соловьём разливается, отыскали же среди своих мужланов косноязычных такого смазливого офицеришку… Уна! Ты что, тоже от этой разряженной груды мышц глаз отвести не можешь? Детка, фу! Ты только на меня можешь так смотреть!
Не знаю, чего он там вдруг завозмущался – я половину его бормотаний прослушала, внезапно очарованная заезжим офицером.
Гость из столицы как будто с картинки сошёл: и стать, и выправка, и горящие золотом пуговицы, и начищенные до зеркального блеска сапоги… Мужественная квадратная челюсть, словно из камня высеченная, залихватски подкрученные чёрные усики, ордена на широкой груди, на которой едва не лопался праздничный мундир. А ещё ярко-голубые глаза, глубокий уверенный голос и такие сильные руки… От мельтешащего передо мной поганца я отмахнулась, как от досадного недоразумения. Ну, правда, где Эрик, хлыщ столичный, а где этот прекрасный мужественный воитель!.. Боги, да он же идеален! Ни в какое сравнение!..