– Да как же парламент ведлистанца до престола допустит! – похолодела я. – Совсем у них, что ли, память короткая?
– Не допустят, не волнуйся.
– А, значит, младшенькую посадят? Как её там?
– На ту вообще никто не ставит, да и раньше старшей сестры она не может. Даже в расчет не берут. И без неё претендентов хватает. Основных там аж четыре, и каждый по нашим запутанным законам вроде как имеет право. И каждого свои силы к трону тянут. За старшенькую, понятно, ведлистанцы топят. За генералом Рейнетсдаром – он из прежней династии, тоже королевских кровей – армия стоит. Правительство вообще поддерживает престарелого дядю самого Седжена, брата покойной королевы-матери…
– А четвёртый кто?
– А чет… Так, Уна, бз-зз! Я тебе что, законовед столичный? В смысле, мне-то откуда знать, кто, и что у них там в Этернаполисе творится? Ты одно уясни: те, кого ты тут за заговорщиков приняла – это простые агитаторы, своих людей во дворец вербуют, пока с новым королём непонятки. Но всё в рамках закона: придворные дамочки ведь завсегда по разные стороны играли. Считай, как многопартийная система в парламенте, только во дворце… Ох, будто мало мне головной боли с отбором этим!
Я некоторое время молчала, осмысливая доверенные мне государственные тайны. Вот не зря он «Всевидящее око», не зря… Дядька многое знает. И даже кое-чем иногда делится. Вот только, как я не раз уже могла в этом убедиться, ещё больше недоговаривает…
Так что, поднапрягши память, я прищурилась и спросила:
– А ты ведь тоже замешан, да? И поганец. Ройне, в смысле. Ты сказал, что письмецо у него больно убедительное было, чтобы в полицию взяли, хоть и чужак. В тот раз ты отмахнулся, но я теперь не отстану. Так от кого письмо было, дядюшка?
Скоропут пристально посмотрел на меня. Я и тогда поняла, что письмецо действительно по адресу пришлось. Кто бы его ни прислал, а именно тому человеку из столицы Скоропут сочувствует. Потому и поганца принял как родного.
– Уна, – вздохнул он. – Лучше бы тебя туфельки да балы занимали, вот честно. Ладно. Да, есть у меня кое-какие связи в Этернаполисе. Я ведь Анне Леодии лично на верность присягал. Давненько это было. Ты даже не родилась тогда, а Седжен ещё королём не был.
– Какой ещё Анне?
– Почившей королеве-матери. Той, что в действительности управляла страной последнюю четверть века. Седжен ведь так, марионетка. И вот что я тебе скажу: на моей памяти лучшего правителя, чем Анна Леодия, ещё не было. А письмо мне прислал её преданный слуга – четвёртый советник Размунд. Мы с ним ещё по юности знакомы, учились в одной академии. С просьбой посодействовать во всём человеку, который это письмо предъявит.
– Понятно… То есть ты свою сторону уже занял. Хорошо, но если королева-мать умерла, то кого сейчас представляет этот советник? А заодно и Ройне, получается? Не правительство же и не армию? Это кто ж такой богатый, что поганец мне аж миллион пообещал? Теперь понимаю, что не таких уж и фальшивых, видимо, сторинов…
– Деточка, я понимаю, что мальчик докучливый. И что тебе дела нет ни до отбора, ни до столицы, ни до того, кто на трон сядет. Но он на правильной стороне, поверь. За кого мы играем, спрашиваешь… Я тебе отвечу. А там уж сама решай. Четвёртый советник Размунд теперь правая рука одного очень непростого юноши. А Ройне – левая. И этого непростого юношу Анна Леодия наверняка назвала бы своим преемником, не оставь она нас так внезапно… Я сейчас говорю о вероятно-наследном принце, племяннике Седжена Пятого. В смысле, этого я тебе тоже не говорил…
Глава 27
Заговора против короля, как выяснилось, не было, а вот битва за трон, что вскоре опустеет, была в самом разгаре. Вот только что эти приезжие люди, представляющие разных претендентов на престол, забыли именно в Альмате? Ладно, столица и другие крупные города, но специально ехать в нашу глушь, чтобы заранее перетянуть на свою сторону четырёх молоденьких провинциалок? Аристократия у нас так, одно название. Земли тут скудные, мраморные карьеры уже истощились, а местных благородных фамилий в столице, наверное, и не слышали никогда. Какое влияние альматские дамочки могут оказать при дворе? Или их действительно по всей стране вербуют? Но на эту загадку даже дядька не смог дать ответ – сам был удивлён не меньше таким вниманием к нашему городку.
Вот и поганец, получается, в Альмате не просто так появился.
– Детка, у тебя всё хорошо? – беспокоился он, когда мы возвращались домой после бала. – Ты с самого забега мрачнее тучи. Раздвоение личности так тяжело далось? Хорошо хоть не расстройство. Три Уны это уже перебор…
– Эрик, ты зачем в Альмату приехал? – резко остановившись, оборвала его я. – Кажется, этого я ещё не спрашивала.
– Судьба привела, – пожал он плечами. – Услышал зов твоего сердца, дорогая.
– Давай вот без этого. Я всё знаю. Так что будь любезен, прекрати мне лапшу на уши вешать. Я тебе не дурочка провинциальная и не служанка дворцовая, чтобы на эти улыбочки вестись.
– Ты не дурочка, – согласился Эрик, враз посерьёзнев. – Хорошо, Уна. Как скажешь. Погоди минуту, я сейчас.
Он зашёл зачем-то в ресторан на Розовой аллее и почти сразу вышел обратно с бумажным пакетом.
– Наш ужин, – пояснил он. – Заказал заранее. Чем там хорошим на балу накормят… Кстати, молодец, что ни к чему не притронулась.
С таким Эриком – собранным, деловитым и без привычной улыбки – говорить оказалось гораздо тяжелее. Будто с другим человеком. Под маской беспечного весельчака и проныры вдруг обнаружился умный и расчётливый молодой человек. И взгляд у него был такой… Цепкий и спокойный, будто насквозь меня видит. Будто уже решил для себя что-то. И упускать своё не собирается. Перед таким Эриком я внезапно оробела.
– Так, значит, не заливал, что бабка померла в Старгородице, потому и уехал оттуда, – осторожно начала я, наблюдая уже в кухне своего особняка, как он разбирает вкусно пахнущие свёртки.
– Не заливал. Всё так. Я вообще ни в чём тебе не лгал, Уна.
– Просто не уточнил, чья именно бабка. И что это старое название столицы. И имечко это твоё, которое женское…
– Анна, – кивнул Эрик, отобрав у меня ещё горячую запечённую говядину, и принялся нарезать её отточенными движениями. Я аж залюбовалась. – Да, это она, Анна Леодия, покойная королева-мать. И, да, я действую в интересах вероятно-наследного принца, племянника Седжена Пятого. Ты ведь это хотела узнать?
То, что он не стал отпираться, а сказал всё как есть, меня немного обескуражило. Несколько минут я молча смотрела, как он хлопочет, доставая посуду и разводя фламму под горшочками.
– Он красивый хоть?
– Кто? – не понял Эрик, даже нож застыл в воздухе.
– Ну… принц этот твой, – буркнула я.
Кажется, Эрика я тоже сумела застать врасплох.
– Да как-то с этой стороны не оценивал… – немного растерялся он. – А что?
– Ну вот что ты за вербовщик, – рассердилась я. – В девичьих чувствах вообще ничего не понимаешь! Ты сейчас должен был расписать, какой этот принц весь из себя распрекрасный, добрый и хороший, и что он обязательно обратит на меня внимание, когда я приеду во дворец, а ты этому, конечно, поспособствуешь… И всё, любая девица падает от восторга в обморок и согласна хоть на край света ехать! Это же мечта каждой провинциалки: заявиться на отбор, а угодить в принцессы! А то и в королевны! Беспроигрышный ведь вариант! И денежки твой принц сбережёт… Кстати, миллион ещё в силе?
Эрик чуть нахмурился.
– А. Вот ты о чём. Нет, Уна, извини. Но никому другому я тебя уже не отдам. А миллион в силе, да. Когда станешь придворной дамой.
– Что-то не особо ты стараешься меня в рекруты его высочества набрать, – проворчала я. – Да можешь и не стараться, я всё равно в столицу ехать не собираюсь, даже ради миллиона. Так что не на ту лошадку ты поставил.
– На ту самую, – спокойно ответил Эрик, раскладывая по тарелкам салат. – Вот только не ожидал, что она вообще в забеге участвовать станет. Я не знал, что ты аристократка, Уна, честно. И что попадёшь на отбор. Но, видимо, снова судьба. Тебе маслом полить?
– Да не хочу я никаких отборов! – уткнулась я в плечо поганца, пряча увлажнившиеся глаза и вспухающий нос. – И интриг этих ваших дворцовых! И плевать мне, кто там на престол следующим сядет! И на принца твоего распрекрасного плевать! И на следующий тур я не пойду просто! А если пойду, то ничего не буду делать! Хотя, как сегодня выяснилось, это тоже не выход…
– Хорошо, Уна, – погладил он меня по голове. – Не пойдёшь и не будешь. А что ты хочешь?
– Вообще ничего не хочу! Просто пусть меня все уже оставят в покое…
– А буженину хочешь?
– И буженину не… Её хочу. И вон тем соусом полей. И рагу грибное хочу. Подогрелось уже?
Эрик сочувственно заглянул мне в глаза и дал на пробу ложечку, подув на неё предварительно. Я машинально раскрыла рот, и восхитительный вкус рагу растёкся по языку. В меру соли, яркий вкус грибов, сливочная мягкость… Шмыгнув носом, я попросила ещё.
– Садись за стол, – всё же улыбнулся Эрик. – И… прости, Уна. Но от судьбы не отвертишься. А сейчас правила диктует именно она.
– Я тебе не верю, – буркнула я. – Кормишь тут, заботишься. А сам не просто так всё это делаешь, а потому что за принца своего играешь.
– Нет, Уна, – покачал он головой. – Я играю за нас с тобой.
– Бесишь.
– Это расценивать как признание? Я знаю, ты просто по-другому чувства выражать не умеешь. И, да, детка, я тоже тебя люблю.
– Вообще бесишь!
– Даже настолько влюблена? Признаюсь, меня тоже никто раньше не волновал так сильно, как ты. Аж укусить тебя хочется. Вот, не стесняйся. Вижу, что ты тоже не прочь.
Поганец подставил плечо, приспустив рубашку. Бесит, бесит, бесит! Я тут вселенские тайны раскрыла, а он даже не отрицает, что шпион засланный! Я и укусила в самое волнующее место – туда, где крепкая шея переходит в плечо. И осыпала его вслед судорожными мокрыми поцелуями. Эрик стойко вытерпел первые несколько секунд, а после повалил меня на стол, смахнув недоеденный ужин.