– Забудь, – сухо сказала я, придя в себя. – Просто показалось.
Глупость какая, действительно. В Этернаполисе, что ли, праздников не видела? Там ещё хлеще аттракционы устраивают. И иллюзии там маги творят такие, что сразу и не поймёшь, что это зрительная обманка. Вот и мне вдруг почудилось чёрт-те что, аж перепугалась до смерти… А это маги, наверное, к вечернему фейерверку готовятся, вот и искрит в воздухе.
– Ну? – с вызовом спросила я. – Сейчас рыжего дьявола из этого вашего пророчества порешишь или сначала принцу своему отвезёшь полюбоваться? Или я пока недостаточно смертельна и беспощадна, и ещё дашь порезвиться?
– А ты хочешь продолжать? – просто спросил Эрик. – Если что, в пророчестве тоже про это было: что веселье будет не веселье, а погибель. Пока всё сходится.
– Не хочу, – буркнула я. – Выкусите уже вместе со своим пророчеством. Эта дурацкая песня весь настрой сбила. К тому же мелковат городок. Если что-то и ровнять с землёй – так сразу столицу. Так что я завтра продолжу мир крушить.
– Хорошо, завтра так завтра, – легко согласился он. – Тогда, может, хочешь жареную сосиску в тесте? Или выпить?
– Или да, – немного подумав, ответила я. – И сосиску тоже. Только купи две: себе и мне. Я сначала твою съем, а потом свою. И не жаловаться.
– Как жестоко. Но я заслужил, – вздохнул поганец. – Хотя бы меня в свинью не превратила, и на том спасибо.
– А… они что… Действительно в свиней? – сжалась я. – Я что-то не подумала…
– Ага. Уже расколдовал, не волнуйся. Они не в обиде. Подумали, что трактирщик таращ в пиво подмешал. Как это ни странно, но твоё колдунство оказалось вполне обратимо с помощью обычной магии.
Я помолчала немного.
– Раз ты маг и можешь всякие вещи видеть… Так на мне и в самом деле нет проклятия? Ты говорил это тогда с такой уверенностью…
– На тебе действительно нет проклятия, Уна. Да, я сразу тебя рассмотрел. Так что природа твоих способностей мне до сих пор абсолютно не ясна. Но мы обязательно в этом разберёмся.
– И желательно до того, как я стану смертью всему сущему. Или как там в этом вашем пророчестве говорится?
– Да, было бы неплохо, – прижал меня поганец к себе. – Не хочешь, кстати, узнать, кто в итоге победил в отборе?
– Агата, Глициния и Примула Варинс, – не раздумывая, ответила я. – У них самые убедительные растунции были. Пассифлора та ещё дрянь, конечно, но лучшего приворотного средства даже маги сварить не могут. Так что сестрёнки Варинс зря ругались эти две недели – уступили бы сразу старшей, Примула единственно достойная среди них. А, ну и я – богиня растунций – обошла их всех. Кста-ааати… Раз ты маг… На магов же растунции не действуют! Вернее, любой их эффект можно «выжечь»! Так какого же чёрта!.. Тогда, в заброшке…
– Я просто всегда открыт новым ощущениям, – мурлыкнул поганец. – А ты тогда так страстно молила взять тебя…
– Да вот ты бесишь! – рыкнула я. – Так вот как ты тогда выбрался! На тебя потрахушка вообще никак не подействовала! Прикидывался!
– Я тоже тебя люблю, детка, – подмигнул он. – Кстати, ты действительно замуж выходишь? А то я немного покривил душой, что меня это не смутит. На самом деле у меня принципы: с замужними – ни-ни.
– А что, сам жениться уже передумал?
– А что, пойдёшь? – оживился поганец.
– Нет, конечно! – фыркнула я. – Только мужа-интригана мне не хватало. Пусть даже мага. А вот на принца твоего ещё посмотрю.
– Жестокая сердцеедка.
– У маменьки научилась. Сколько ему, кстати? Принцу?
– Тоже малолетка. Двадцать пять.
– Ничего, ради статуса принцессы как-нибудь свыкнусь с этой пропастью в возрасте.
– А ты действительно чудовище, теперь уже последние сомнения исчезли. И не жалко наследника? – ухмыльнулся Эрик. – Так что, ужинать идём, смерть моя лютая?
В том, что поганец оказался магом, были свои плюсы. Во-первых, он накрыл обоих пологом тишины, чтобы меня перестало корёжить от вездесущей музыки. Во-вторых, дополнительно накинул на меня «серую вуаль», чтобы графиня Стефен-Дари – новая героиня Альматы – осталась неузнанной. И третье, самое сильное колдунство, состояло в том, что он умудрился занять лучший столик на веранде полностью забитой «Перепёлки».
– А «серая вуаль» как работает? – заинтересовалась я. – Личину набрасывает?
– Нет, внешность это заклятие не меняет. Просто человека под ним перестают узнавать. Даже самые близкие люди.
Я пристально всмотрелась в лицо поганца.
– А ведь на тебе оно тоже есть, – сообразила я наконец. – Поэтому Мими тебя не узнала. А ведь должна была, раз вы из одной клоаки… В смысле, оба при дворе крутились. И что бы маменька ни говорила о прислуге, а память на лица у неё отменная. Но, даже увидев тебя впервые в особняке, во второй раз она тебя не узнала. Но… ведь это был далеко не первый раз, когда вы виделись, да? Ты ещё сказал: «Ну и славно, что не узнали»… Проверял, не слетела ли «вуаль»?
– Да ты настоящий дознаватель. У Скоропута набралась? – улыбнулся поганец. – Даже жаль, что он тебе не настоящий дядя.
– Вообще-то настоящий, – состроила я снисходительно-презрительную мордашку.
– Врунишка, – вздохнул Эрик. – А зачем в прошлый раз солгала, что он тебе никто?
– А вот и не солгала. Я тогда правду сказала, что не родной. И сейчас, что родной. Уже. Он на моей тётушке Либби женился позавчера. Ты, кажется, заявлял, что никогда не лгал мне… Так вот: я тоже. Это к вопросу о доверии. Хотя ты его не заслуживаешь.
– А вот я в тебе полностью уверен. Кстати, это не твой ли дружок Натанис за соседним столиком?
– Натан! – обрадовалась я.
В компании друзей было легче примириться с тем, что завтра я покину Альмату. Но ждать меня будут отнюдь не золотые пляжи Бреоля… «Серую вуаль» пришлось снять – друг меня действительно не признал под ней. Они с Хильдой сидели вместе, и, судя по скромному салатику перед ним, лавочница всерьёз решила заняться его фигурой. А ещё недовольно осаживала его, как только Натанис тянулся к вину – так, будто уже лет двадцать была его женой. Натанис страдальчески закатывал глаза, но я-то видела – он был абсолютно счастлив. Что ж, может, эта очередная «вечная любовь» действительно станет для него последней?
– Уна, я тобой восхищаюсь! – Хильда из сварливой жены вновь превратилась в милую девушку. – Ты с такой смелостью и решительностью справилась со всеми испытаниями!..
– Бз-зз!!! – замахала я руками. – Вот хотя бы с вами об этом говорить сегодня не будем. А то меня опять накроет. Лучше о себе расскажите. Жениться ещё не надумали?
– Мнэ-э… – заблеял Натан.
– Я сказала «в следующую пятницу» – значит, в следующую пятницу! – сурово гаркнула Хильда. – Представляешь, Уна, мне самой пришлось ему предложение делать!
– Будто я мог отказаться, – промямлил Натан. – Да, дорогая! В пятницу так в пятницу.
После бокала вина и фирменных рёбрышек «Перепёлки» я немного отошла. Мысли, что надо собираться, что где-то меня сейчас разыскивает маменька и организаторы отбора, что завтра я покину старый особняк, так и не ставший мне домом, отошли на задний план. Эрик ещё раз шепнул, чтобы ни о чём не беспокоилась. Я и не стала. Каким бы скрытным поганцем он ни был, а обманывать саму себя я больше не могла – рядом с ним мне было спокойно. Вот пусть сам о всём и заботится.
– Кстати, всё хотела тебя спросить, – обратилась я к Хильде. – Эту пошлятину про пастушку и дракона действительно в твоём поэтическом кружке сочинили? Я бы на месте министра культуры вам пожизненный срок дала.
– Да отлично же получилось! – хихикнула Хильда. – А главное, именно так, как заказчик просил: чтобы вышла простая, всем понятная и ужасно прилипчивая песня. Ну, и там ещё пара условий… Ты не представляешь, сколько нам денег за это отвалили!
– Это каких условий? – заинтересовалась я.
– Да по мелочи… Чтобы обязательно упоминалось какое-нибудь чудовище и дева, его приручившая. Чтобы в тексте было несколько оговоренных заранее слов. Ритм ещё определённый – и это «ай да, ай да, оп-ца-ца!» на него легло, как масло на хлебушек… Кстати, этот припев я сама придумала! Вот ты думаешь, легко даже такие простые строки сочинить? Не-ее, знаешь, сколько раз переписывали, пока нам не одобрили окончательный текст…
– А кто заказчик? – вмешался Эрик.
Хильда, порозовевшая от вина, кокетливо насупила губки.
– А вот и не скажу, – снова хихикнула она. – Полцены как раз за молчание было. Да вы всё равно не поверите…
– Хильда, – дрогнувшим голосом попросил Натанис, глядя, как каменеет моё лицо. Загадки меня раздражали, и мой друг об этом прекрасно знал. – Лучше скажи. А то я за Уну не ручаюсь – нервная она в последнее время.
Поганец предусмотрительно набил мне рот черешней, и Натан ему одобрительно кивнул.
– Да говорю ж: не поверите… – еле сдерживалась от смеха Хильда. – Знаете монастырь святой Йоли? До него часа два езды… Так вот – монашки оттуда и заказали!
– Святой Йоли? – нахмурившись, переспросил поганец. – А это случайно не тот, куда…
– О! А вот и они! – закричала Хильда. – Неужели тоже на праздник приехали? Ну, а чего, правильно! Хоть на нормальную жизнь посмотрят… Когда ещё такое веселье в Альмате будет? И отбор закончился, и юбилей города! Отмолят уж, поди, а сегодня даже им рюмашку хлопнуть не грех!
Среди празднично одетых горожан действительно выделялись два десятка женщин, одетых в глухие чёрные хламиды и чепцы. Лица у них были суровые и бесстрастные. Ой, а вон та, впереди процессии, совсем молоденькая. Бедняжка, упрятал же кто-то девочку ни за что… Или какие грехи в таком возрасте могут быть, чтобы добровольно уйти в монастырь, известный самыми суровыми порядками в королевстве?
– Хильда, ты ничего не путаешь? – усомнилась я. – Не похоже, чтобы они веселиться умели. Зачем бы они просили такую вульгарщину сочинять?
– Или не они… – наморщила лоб Хильда, уже довольно пьяненькая. – А, какая разница! Гуляем! Скрипачи! Музыку давай!..
Возглас Хильды радостно подхватили, и отовсюду снова дружно грянула набившая оскомину песня. Я невольно присмотрелась к монашкам: те остановились у магистрата и застыли чёрными статуями. Но клянусь, какими бы каменными они ни казались, а некоторые еле заметно, но при этом одобрительно кивнули!