Выпалив всю эту тираду, Саске почувствовал, что, возможно, переборщил с пафосом. К тому же лицо старика скрылось в тени, его реакцию было трудно предугадать.
Из тени донесся громкий смех.
- А ведь это то.
- Что?
- Это было то самое, что я ждал услышать последние шесть лет.
Саске был в тупике. Этот смех старика, его странные фразы… Как, черт возьми, вести себя в такой ситуации? Лучшее, что он смог придумать, это спросить:
- Почему?
- Хорошо, так как ты дал правильный ответ, я расскажу тебе и… - старик провел рукой по пыльным полкам. – Я отдам тебе то, что сделал и хранил специально для тебя.
Саске понял, что его ждет долгая история. Возможно, и ее старик хранил эти шесть лет.
Продолжение ночи с 31 на 32, но, блин, уже ближе к рассвету.
- Откуда я узнал, что это был ты? Я сейчас расскажу.
Тогда, шесть с половиной лет назад, у меня было много радости в жизни, я не был таким дряхлым и жалким…
«Черт, ну началось! Где мой платок?»
- ...тогда я радовался за мою дочь. Она нашла то, что искала. Она нашла счастье. Я был горд за нее и горд за себя. Моя дочь была настоящей красавицей, к тому же она была прекрасной куноичи. Даже многие шиноби восхищались ее силой, не говоря о ее красоте. И она, играя их чувствами, выбрала, наконец, одного…
«К чему это он? Хм...»
-… это был человек, во многом похожий на нее – открытый, веселый, сильный и красивый. Она называла его своим счастьем, своей судьбой. Но остальные его знали под другим именем. Учиха Рэйко.
- Учиха?
- Да. Они были счастливы. Думаю, даже Рэйко. Я был доволен, что дочь выбрала человека из вашего клана. Это была честь для нас, никогда не владевших какой-либо силой, не знавших, что такое связь со множеством людей, которые мгновенно стали нам родными. Клан Учиха встретил нас, как и следовало ожидать, с вежливой настороженностью. Однако, видя, как внутренне расцветает родной и знакомый им всем с детства Рэйко, они были благодарны за это моей дочери.
Но, через полгода, в ту ночь все изменилось. Ты можешь понять меня… мы пережили одинаковый кошмар, мы прошли через одну боль. Только ты прошел через нее раньше и будучи совсем ребенком, а я познал ее на следующий день, когда весть о кровавой бойне ужасом пронеслась по всей деревне. Тогда я рыдал, впервые в своей жизни, я просто орал, но я был уже не в состоянии ничего сделать. Вечером того же дня, когда стало известно имя убийцы, а также то, что выжил его младший брат, я… Первое, что я подумал, это то, что я отомщу убийце, убив того, кого он, по какой странной прихоти, оставил в живых. Ночью я прокрался в палату, где лежал ты…
«?!»
- ...но увидев твое измученное лицо, на котором все еще были заметны следы слез, я поклялся себе в другом.
- Что же вы себе обещали? – тихо прошептал Саске.
- Я пообещал, что дождусь того момента, когда ты придешь ко мне в магазин и когда ты скажешь, что не боишься меня. Я часто видел, как ты бегаешь мимо моей лавки в Академию, но когда я пытался поймать твой взгляд, я смотрел лишь в большие глаза детских предрассудков. И я понимал, что еще слишком рано и ты не готов. Ты не готов к твоему обещанию… Ты ведь тоже кое-что пообещал себе на следующий день, так, Саске-кун? Потом я узнал, что ты сбежал из деревни в поисках силы. Тогда я подумал, что вскоре ты непременно повзрослеешь. А теперь ты здесь и ты не боишься, в твоих глазах я больше не вижу детского страха, я вижу в них решимость. Возможно, я единственный человек в Конохе, кто одобряет твое желание убить старшего брата, но у меня на это есть причины.
Поэтому сейчас я тебе кое-что подарю. Это тебе поможет исполнить данные нами обещания.
- Вы… хотите мне… подарить?
- Да, я же сказал, что хранил это для тебя, того, кто будет достаточно силен, чтобы отомстить за мою дочь. Идем.
Старик поднялся, Саске, словно во сне, пошел за ним.
Они вышли в заднюю комнату. Старик резким движением отдернул полог с одной витрины. Там, на подставке был закреплен один из самурайских мечей, которые Саске видел и в самой лавке.
- Это моя гордость. Я делал его для Рэйко, хотел преподнести, как дар к первому году со дня свадьбы. Но… Лучше этого меча я так ничего и не сделал. А теперь он твой.
- Мой? – Саске прикоснулся к холодному лезвию, меч мягко отбрасывал лунный свет. Лезвие было острым. Тонкая работа. На лезвии был высечен узор в виде всполохов молний, переплетенных с длинными извивающимися драконами, ручка идеально ложилась в ладонь.
- Здесь есть еще ножны, - сказал старик.
Саске обернулся. На черных, матовых ножнах ничего не было вырезано, лишь посередине шла глубокая борозда.
- Он такой же, как ты – по внешности не скажешь, что за сила и ярость скрывается внутри. Используй его с умом.
Саске поклонился и вышел.
За время, проведенное в этой бедной пыльной лавочке, он научился гораздо большему, чем за месяц в подвалах Орочимару.
Часть 16. Гром и молнии!
День 32, наконец-то.
Саске вернулся в убежище еще до рассвета. История, рассказанная стариком, задела что-то, чего, как предполагал Саске, уже давно в нем не было. Теперь же он ясно чувствовал, как это что-то гулко стучит внутри.
Почему-то он не хотел, чтобы Кабуто или Орочимару видели его меч. Прокравшись в свою комнату и выпнув оттуда Блохастого Матраса, он огляделся в поисках места, где можно было бы спрятать меч. Но здесь не было тайников. Саске пришлось довольствоваться тем, что, завернув меч в покрывало, он положил его под кровать к самой стене. Он заснул прежде, чем его голова коснулась подушки.
- Эй! Саске-кун! Ты долго еще будешь валяться? Уже ведь, ээээ, два часа дня! – голос Орочимару неожиданно замолк. Потом тишину прорвал крик ужаса. – Аааа! Два часа!!! Черт, мы проспали!!! Кабутооооо!
- Вы свали, Орочимару-сама? – раздался за дверью хриплый спросонья голос Кабуто.
Саске забрался под подушку, но Орыч орал слишком громко.
- Кабуто, почему ты меня не разбудил?! Ты знаешь хоть который час, а?!
- Который?
- Уже давно третий!!! А нам, между прочим, надо было быть в пятом убежище в десять!
- Блииин, - простонал Учиха из-под подушки. – Кончай орать, голосистый ты наш!
Взбешенный Саске, выбравшись из кровати и завернувшись в теплое одеяло, распахнул дверь. Зрелище, открывшееся его взору, до боли напоминало потасовку старой ворчливой семейной пары. Орочимару стоял в сером махровом халате, держа в одной руке полотенце и зубную пасту. Кабуто, не причесанный и с огромными мешками под глазами, был одет в светло-голубую пижаму в полоску, на ногах были большие пушистые тапки в виде белых кроликов. Саске сообразил, что и сам он выглядит не на все сто, спеленутый сползающим с плеч толстым одеялом.
Орочимару развернулся и протопал на кухню. Сегодня его очередь готовить. Так как им надо было уходить, то он ограничился бутербродами. Саске и Кабуто, уже более-менее прилично одетые, с ужасом взирали на гига-бутеры. Так как Орыч совсем не умеет готовить, но думает, что умеет, то для бутербродов он просто брал все баночки из холодильника, а потом размазывал их содержимое по тостам. Ах да, и сверху непременно должна была быть оливка.
- Орочимару, а, ммм, ты не хотел бы получить второе высшее образование? – осторожно спросил Саске, стряхивая с сэндвича остатки земляничного джема, смешанного с майонезом. – Например, я слышал, сейчас идет набор в Коноховский кулинарный техникум…
Саске поднял взгляд на Орыча. Глаза Саннина реально метали молнии.
- Ешь, что дают!
- Как групо, Саске-кун, - поддакнул Кабуто. - Ты ше витеть, что Орочимару-сама не выспался и чувствует сеппя не слишком хорошо.
«Интересно, - подумал Учиха, - ему-то что спать не давало?»
Саске разделил гига-бутер на 10 обычных и принялся за те три, которые он счел почти съедобными, остальными весело закусывал под столом Блохастый Матрас. Как ни странно, но собака действительно любила стряпню Орыча и ела только то, что он готовил. Саске и Кабуто нарадоваться на пса не могли.
Они уже почти вышли из убежища, как Саске вспомнил, что забыл меч под кроватью. Крикнув Орычу, что он сейчас вернется, он мигом промчался в свою комнату. Времени на то, чтобы как-то замаскировать меч не было, поэтому он так и потащил его в покрывале.
- А это-то тепе сачем? – полюбопытствовал Кабуто.
- А я… мммм… я мерзну по ночам, - нашелся Саске, - у вас же нет отопления!
Орочимару с Кабуто переглянулись и пожали плечами. Они уже давно привыкли, особенно Орыч.
Через пятнадцать минут они были в пятом убежище.
День 33.
- Орочимару, ты, наверное, уже забыл, но ты обещал обучить меня новой запретной технике.
- Что? – Орочимару достал из складок своего халата небольшую записную книжку. Порывшись в ней минут пять, он нашел кривую надпись «Обучить Саске-куна новой технике. Ну хоть какой-нибудь, а то он не отстанет!» Орыч глубоко вздохнул. – Да, ты прав. А… я, случаем, не говорил какой?
- Нет, это ты как-то упустил! – Саске насупился.
- Ммм, тогда я научу тебя технике вызывания дождя.
- Чего? – глаза Саске округлились, и он опять стал похож на Рока Ли. Орочимару передернуло от отвращения. – Для чего нужна такая бесполезная техника? Я же не хочу медленно утопить Итачи, я убить его хочу! И чем быстрее и болезненнее, тем лучше.
- Ну, смотря для кого, – пробормотал Орыч. – Ты подумай, Саске-кун, это старая техника, про нее уже все забыли, однако она очень полезна…
- Ага, при засухе, там…
- Да, и при засухе тоже.
Они выбрались из-под валуна и отошли на небольшую полянку, окруженную деревьями.
- Итак, для тебя не составит труда освоить эту технику.
- Почему? – Саске весь обратился в слух, впитывая каждое слово Орочимару.
- Потому что техники Катон это визитная карточка твоего клана.
- А при чем здесь Катон? – Саске начал немного сомневаться в умственных способностях Орыча, так как они вроде дождь собирались вызывать. – Это ведь элемент огня!