Осколу некогда было смотреть за этим страшным зрелищем, все свои силы и силы атратов он направил на поддержание полога, но даже с помощью единорогов и всех магов это оказалось труднейшей задачей. Вражеские маги задействовали такие силы, что казалось, вся энергия Иктива направилась в это смертоносное заклинание. И давление на полог усиливалось с каждой секундой. Снова, особенно по краям купола, начали возникать прорывы. Прорвавшиеся языки пламени не имели той силы, что снаружи, но и они сумели натворить немало бед. В лучшем случае люди падали без сил, ну а про худший не стоит и говорить.
Солдаты Гроброса поняли, в какую мясорубку они попали, и часть из них предпочла бросить оружие – лучше уж позорный плен, чем такая страшная смерть. Но половина вражеских воинов дралась до конца, стремясь добраться до того, кто отобрал у их родины безоговорочную победу в этой войне.
От напряжения у Гартоша полопались сосуды на глазах, кружилась голова и подкашивались ноги. В куполе начали появляться новые прорехи. Виктанийские маги носились по защищенной территории, пытаясь удержать ядовитое пламя. И многие поплатились жизнями за это – не всем удавалось совладать с порождением магов Гроброса. Обычная битва почти затихла, воины, одни со страхом, другие с надеждой, наблюдали за битвой магов. Но и она подходила к своему логическому завершению, даже сил семьи атратов не хватало, чтобы усмирить зеленое пламя.
Защитный круг сузился до небольшого пятачка, на котором с трудом могли уместиться все те, кто попал в это закрытое пространство. Носителю все с большим трудом удавалось удержать все уменьшающийся купол, когда он почувствовал, что давление стало быстро ослабевать, а затем и вовсе исчезло. Не веря своим чувствам, подозревая подвох, генерал осторожно убрал часть полога и стал свидетелем новой битвы, которая начала закипать вокруг их спасительного пятачка.
Подошедший пехотный полк, вкупе с магами Виктании, под руководством самого лорда Руткера, решительно атаковал позиции гробросцев, в особенности магов. Вражеские маги слишком много сил потратили на борьбу с носителем и черными полками, чтобы достойно противостоять новому противнику, поэтому многие из них полегли в первые же секунды схватки. Остальные предпочли ретироваться, у кого хватило на это сил, разумеется. Превосходство в магах дало виктанийцам преимущество, которым они не замедлили воспользоваться. Подоспевшие четыре сотни кавалерии только способствовали этому. Врага отбросили и сумели соединиться с окруженными частями. Только вот беда, эти самые окруженные части не могли продолжать бой – зеленое пламя высосало все силы. Пришлось подмоге, несмотря на тот изнурительный путь, которые они проделали, самим отгонять немногочисленные уцелевшие части противника. А также разоружать практически не сопротивляющихся пленных. Собирать их в походные колонны и под конвоем отправлять в свой тыл.
Гартошу очень хотелось, как и остальным своим соратникам, обессиленно опуститься на перепаханную копытами и сапогами землю, но он являлся носителем, генералом, а потому не мог позволить себе такой роскоши. После небольшой передышки он присоединился к деду, помогая ему истреблять коллег с той стороны Межевых гор. Те из гроброских магов, что не успели или не смогли бежать, не смогли бороться за свою жизнь должным образом, и их истребление не заняло много времени.
Когда последний вражеский маг пал, а остатки боевых частей позорно бежали, носитель подошел к Руткеру.
– Спасибо, дед, – с искренней благодарностью сказал он. – Еще немного, и эта зеленая погань прикончила бы нас всех.
– Никуда вы без деда, – проворчал Первый маг.
– Никуда, – согласился Гартош. – Как ты догадался, что больше нужен здесь? Почувствовал эту грандиозную волшбу?
– Именно. Когда гробросцы отвели с линии наступления почти всех своих магов, я сразу заподозрил неладное. А когда к вашему плацдарму начали накачивать колоссальное количество энергии, я понял – гробросцы решили плюнуть на наше наступление, ради уничтожения носителя и трех черных полков. Именно вы представляете для них главную угрозу. Они даже пожертвовали несколькими своими тысячами, чтобы расправиться с вами. Так что я так же быстро сорвал с фронта нескольких своих лучших помощников и сюда.
– Очень вовремя вы подоспели.
– И не говори. Загорцы так стремились вас добить, что даже некому было позаботиться о своей защите – всех задействовали для подачи энергии. Нам не стоило больших трудов убрать нескольких ключевых фигур. А дальше ты видел.
– Даже не знаю, – покачал головой Гартош, – считать эту операцию удачей или поражением.
– Ты о чем?
– Погибло несколько сотен единорогов, а они мне очень нужны для Межевых гор.
– Значит, больше никаких боев с прямым участием единорогов, – твердо сказал Руткер.
– Да, придется их беречь как зеницу ока, – согласился внук.
– Но нельзя считать вашу вылазку провальной, – продолжил маг. – Благодаря вам нам удалось продвинуться на большее расстояние, чем мы первоначально рассчитывали. Враг понес огромные потери, несопоставимые с нашими. И самое главное: мы смогли уничтожить много сильнейших загорских магов. Гробросцы не скоро смогут оправиться от такого удара. Если вообще смогут.
– Спасибо, дед. Значит, будем считать, что наступление началось удачно.
– Так оно и есть.
Под конец дня обе противоборствующие стороны выдохлись, и дальнейшие бои происходили вяло. Наступление виктанийцев почти прекратилось, они занялись укреплением занятых территорий, и противник в этом им практически не мешал, старательно не обращая внимания на возню соседей, а занимаясь укреплением собственных позиций.
Ночь прошла в тревожном ожидании нового дня и новых боев. И утро не обмануло предчувствий. Сразу на нескольких направлениях началось наступление. Причем в некоторых местах начались встречные атаки. Разведка обеих сторон не смогла сработать точно и не оценила реальные силы противника на данных направлениях. В этих встречных атаках и понесли противники наибольшие потери.
Стремясь выправить положение, генерал снова вступил в бой как носитель. Ему удалось создать магическое преимущество на основных направлениях, тем самым сбив наступательный порыв противника. Виктанийцы сумели оставить этот день за собой, расширив освобожденную территорию более чем в полтора раза. В этот день никто не устраивал носителю хитроумных ловушек, хотя новая тактика магов противника доставила ему немало хлопот – исчезающие после нескольких ударов маги стали практически неуловимы, хотя они и не успевали принести значительную пользу своим войскам. Единорогов на второй день наступления также не привлекали для боевых действий, стараясь сберечь их для более важных задач.
Ночью Гартош несколько раз просыпался от тяжелых кошмаров – ядовито-зеленое пламя неумолимо опускалось на него, стремясь дотянуться одним из языков. И эти видения были на удивление реальными. Казалось, даже во сне это порождение вражеской магии вполне способно вытянуть все силы и разложить плоть. Пришлось встать и прогуляться неподалеку от полевого штаба, где он и коротал ночь.
До предрассветной зари еще оставалось два часа, и времени для тревожных раздумий хватало с лихвой. Движения вокруг не наблюдалось, ближайшие позиции находились на расстоянии двадцати латонов, так что генералу представилась редкая возможность насладиться тишиной. Ночные обитатели лесостепи, напуганные опасной близостью людей, робко подавали голос, перекликаясь между собой.
«Ничего, мы скоро уйдем и оставим это поле в вашем распоряжении», – мысленно успокоил обитателей Гартош.
Словно услышав его мысли, шагах в десяти раздался чей-то тихий, на границе слышимости носителя вздох. Гартош внимательно присмотрелся, до предела обострив свое ночное зрение. Но ночь стояла темная, и ничего рассмотреть не удалось. Он осторожно стал приближаться к месторасположению неизвестного создания. Когда до него оставалось всего пару шагов, небольшое существо шмыгнуло буквально из-под ног человека. Суслик, догадался Гартош. Даже их затронула эта война. При ближайшем рассмотрении обнаружилась и нора, в которую шмыгнул грызун. Оскол присел рядом. Отчего-то вдруг вспомнилось детство, и пришла озорная мысль – нужно вылить главного врага кавалерии. Но идти за водой было лень. Он нашел длинный гибкий прутик и начал ковырять в норке. Неожиданно из норы выскочил разъяренный зверек и чуть ли не ухватился озорнику за палец. От неожиданности Оскол отшатнулся, а затем тихо рассмеялся своему испугу и храбрости суслика, который весь из себя грозный сердито щелкал зубами на человека.
– Все правильно, – улыбаясь, тихо сказал Гартош. – Свой дом нужно защищать.
«А я и защищаю», – услышал он неожиданный мысленный писк.
А вот теперь носитель удивился по-настоящему. Немного придя в себя, он спросил:
– И с кем я имею честь общаться?
«Я – хранитель», – последовал еще более неожиданный ответ.
– Хранитель чего? – уточнил Оскол.
«Хранитель этого и ближайших полей».
– Я тоже хранитель, – снова улыбнулся Гартош. – Я хранитель империи, на которой находится это и ближайшие поля. А также много других полей, лесов, гор.
«Плохой ты хранитель, – застрекотал зверек, – раз допустил на свою территорию врага».
– Плохой, – согласился Оскол. – Но ведь и мы топчемся по твоему полю, и ты ничего не можешь сделать.
«А что я могу против таких здоровил, как вы?» – обиженно ответил суслик.
– Вот то-то же, – назидательно сказал Гартош. – Вот и на меня нашлись здоровилы, но я стараюсь их изгнать.
«Я тоже стараюсь».
– И как же ты стараешься? – поинтересовался генерал, и вдруг до него дошло. – Постой, постой. Эти поля буквально изрыты вашими норами, твоя работа?
«Моя, – не стал отпираться хранитель полей. – Ходите здесь, на лошадях скачете. Житья от вас совсем не стало. Вот и приходится бороться, чем можем».
– Так помогите нам изгнать нашего врага, и мы быстрей уйдем с ваших полей, – попытался найти новых союзников генерал.