– Сотни лет мы воевали с Гробросом, – начал Никор. – Были разные ситуации. Победы и поражения разных стран. Но ни разу Гроброс не просил пощады. Насколько бы в сложную он ни попадал ситуацию, Гроброс всегда бился до последнего. Гордость, престиж, завышенная самооценка, честь – это то, чему их воспитывали с детства, что они впитывали с молоком матери. И тут вдруг прибывает второй человек в империи и смиренно просит мира. Ты думаешь, они бы не справились с нашими Серыми всадниками или кентаврами? Я думаю, что месяц, максимум два, и они очистили бы свою территорию от вражеской кавалерии, ведь, невзирая на все, Гроброс мощнейшая империя с огромными внутренними резервами. Они быстро восстановят магические и военные возможности. Но они запросили мира. Впервые за сотни лет. Почему?
Теперь Гартош задумался надолго.
– Гир-Арут что-то говорил про влияние богов на наши взаимоотношения, – наконец начал он. – Мне показалось, что это общие слова. Но, возможно, он прав, и именно влиянием извне можно объяснить нашу непрекращающуюся вражду. А сейчас что-то изменилось.
– Вот и я о чем. Что-то в общей ауре нашего мира изменилось. Изменилось в лучшую сторону.
– У меня, конечно, самооценка не самозанижена. Но все говорит о том, что мое появление в Иктиве с семьей атратов очень сильно повлияло на расстановку сил в нашем мире. Причем на самом высоком уровне тоже. – Оскол выразительно посмотрел на небо.
Никор усмехнулся:
– Твое появление, конечно, сильно повлияло на расстановку сил, и на самом высоком уровне в том числе. Но, на мой взгляд, гораздо большее влияние на ситуацию оказало то, что монархи четырех государств сумели собраться и объединиться против сконьеров. А такого не было никогда. Никогда монархи нашего мира не объединялись больше двух. Общая позиция монархов, вот что, по моему мнению, оказало наибольшее влияние на политически и ментальный климат в нашем мире.
– Ты считаешь, – начал Гартош, – монархи реализовали свое право на власть? Власть над миром?
– Вот именно. Своим совместным решением мы потеснили богов. И некоторым из них это не понравилось.
– А ты не думаешь, что этот сговор монархов тоже мог быть продиктован богами?
Никор рассмеялся:
– Так можно договориться до того, что у нас вообще нет своей воли. Ни у монархов, ни у простых людей.
– А она есть?
– Безусловно. Все имеют собственную волю. Именно благодаря ей мы совершаем поступки, по которым нас потом судят. Когда мы перейдем в иной мир.
– Тогда, – улыбнулся Оскол, – именно ты больше других повлиял на ситуацию в нашем мире. Именно благодаря тебе состоялась встреча четырех монархов, именно ты взял на себя основную часть организаторской работы.
– Благодарю за оценку моего вклада, – в свою очередь улыбнулся князь. – Мне кажется, что изменения произошли не просто благодаря тебе или мне, а благодаря нашей дружбе. Мы, не последние люди на Иктиве, смогли подружиться по-настоящему, и дружим не один десяток лет. Мы не предавали, а всегда выручали друг друга. Это дало нам возможность принимать правильные решения, кто бы ни пытался на нас повлиять.
Гартош подошел и обнял друга:
– Конечно, ты прав. Вместе мы сила. Сила, гораздо большая, чем все атраты нашего мира.
– И даже боги вынуждены это признать, – подтвердил Никор.
XXI
– Ты с ума сошел! – возмущался Гартош. – Выпустить из плена всю кавалерию Гроброса! Может, еще и с оружием выпустить?
– Конечно, с оружием, – пытался быть спокойным Гир-Арут. – И с лошадьми. Тем более что их не так много осталось.
– Это чтобы им сподручнее было гоняться за нашими Серыми всадниками? – вкрадчиво спросил еще один переговорщик, лорд Никор.
– Но мы ведь договорились, что вы отзовете свою кавалерию, – парировал принц. – Кавалерия нам нужна, чтобы бороться против кентавров.
– Кентавры сейчас наши союзники, – нравоучительно сказал Верховный князь тартов. – И мы не будем предпринимать что-либо, что может причинить им вред.
– Тогда договоритесь с ними, чтобы они вернулись за стену. По-моему, они уже достаточно пограбили наши города и села.
– Мы обсуждаем эту тему, – невозмутимо ответил принцу князь.
– Пока вы обсуждаете эту тему, – начал заводиться теперь принц Гроброса, – у нас там пылают города.
– И почему нас это не волнует, – переглянувшись с Никором, сказал Оскол.
– Прекрати, Гартош. Ты не настолько бесчувственен, насколько хочешь казаться. Я понимаю, что вам нужно вытянуть с нас как можно больше преференций для себя. Что вы хотите взамен кавалерии? Мы готовы дать, вместо бесполезной для вас конницы, троих ремесленников за одного солдата.
– Мы хотим пятерых мастеровых, – выдал свои условия Оскол. – Они будут работать у нас год. Слишком много у нас разрушений.
– У нас разрушений нет, но мастеровые пригодятся и нам, – подтвердил князь.
Арут с тяжелым вздохом откинулся на спинку кресла, эти переговоры, которые проходили в Колосане, столице тартов, его порядком утомили, но приходилось идти почти на все уступки этим двоим, принимать большую часть их условий, иначе мира было не добиться.
– Хорошо, – еще раз тяжело вздохнув, сказал он. – Я постараюсь убедить брата принять и это условие. Что вы еще хотите?
– Солдат мы будем выпускать постепенно, – предупредил Гартош. – Сначала кавалерию. Затем, когда укрепимся на вашей стороне Межевых гор, начнем отпускать пехоту, стрелков и прочих.
– Но вашу кавалерию мы выпустим только тогда, когда наша кавалерия будет находиться за стенами нового Шерамского плацдарма. А кентавры вернутся на свою территорию, – уточнил Никор.
– Никор, я тебя очень прошу, ускорьте переговоры с кентаврами, – почти умоляюще посмотрел на князя принц. – Добрые жесты и дела с вашей стороны не останутся незамеченными и добавят вам популярности. И помогут объяснить, почему мы пошли на такие драконовские условия.
– И еще о контрибуции, – начал новое обсуждение Гартош.
– Но мы же обсудили сумму выплат за всех погибших, раненых, пленных! – возмутился Арут. – За каждый день оккупации каждого населенного пункта. Чуть ли не каждого гуся, съеденного гробросцами, посчитали.
– Я про другое. Я хочу, чтобы, когда мы начнем торговлю, наших купцов десять лет не облагали вашими налогами и сборами.
– Гартош, имей совесть! Десять лет! Это может поставить под сомнения необходимость торговли между нашими странами.
Никор и Гартош переглянулись, и, после молчаливого согласия друга, князь Тарта кивнул:
– Хорошо. Мы согласны на пять лет.
– Пять лет это приемлемо, – облегченно вздохнул принц.
– По-моему, нам необходимо сделать перерыв, – на правах хозяина предложил Никор. – И обдумать дальнейшие условия в более непринужденной остановке.
Два других переговорщика с готовностью согласились. Они вышли в сад с видом на море, где в беседке их ждал накрытый стол. Легкое вино и закуски настроили переговорщиков совсем не на деловое настроение. Основная тема дня постепенно отошла на второй план, и люди, собравшиеся за столом, удивленно спрашивали сами себя, зачем им нужна была такая изматывающая кровопролитная война, если можно было все вопросы решить за таким вот столом. Ведь они мало чем отличаются друг от друга, даже вкусы те же – включая женщин и вино.
Лорд-командующий Корвин недолго искал встречи с Рагасом. Серые всадники и кентавры, не сговариваясь, держались неподалеку, чтобы в случае необходимости могли прийти на помощь друг другу. Правда, пока такой необходимости не возникало, все справлялись своими силами.
– Меня послал для разговора наш Верховный князь, – первым поднял руку для приветствия Корвин.
– Говори, – поднял в ответ руку один из вождей кентавров.
– Гроброс запросил мира. Они прекращают войну и приказали своим войскам сложить оружие.
– Это мы их здесь поджарили, – довольно улыбнулся Рагас, – вот они и закрутили хвостом.
– Я тоже так думаю, – согласился Корвин. – Гроброс просит Тарт и Виктанию выпустить своих кавалеристов и готов заплатить за них большой выкуп мастеровыми людьми. Наши вожди согласились. Нас они выводят за новые укрепления, которые строятся на этой стороне Межевых гор, а вас просили предупредить, что кавалерия Гроброса возвращается. Точнее, то, что от неё осталось. Есть опасность, что гробросцы сумеют восстановить пограничные укрепления и перекрыть вам путь домой.
– Я все понял, – кивнул Рагас. – Когда-то наша веселая прогулка по Гробросу должна была закончиться. Мы достаточно напоили свои мечи кровью. А добычи захватили столько, что не можем все унести. Мы вернемся домой.
– Я рад, что наши действия не причинят вред кентаврам, – облегченно вздохнул лорд-командующий. – Мы выступили на этой войне союзниками, и я не хотел бы, чтобы между нами пробежал вонючий хорёк.
– Мы не держим зла ни на серых, ни на ваш народ, – подтвердил кентавр. – Вы помогли нам преодолеть защитную стену, и здесь мы славно постучали копытами. Я передам твои слова нашему военному вождю, и думаю, что завтра мы начнем возвращаться в родные степи.
Не говоря лишних слов, вождь развернулся и ускакал к своим собратьям. Корвин еще раз облегченно вздохнул. Не хотелось из союзников снова становиться врагами с копытными людьми. Но, похоже, этого не случится. Их о грядущей опасности предупредили, а дальше они сами, не маленькие. Ведь кроме того прохода в защитной стене, что проделали Серые всадники, кентавры захватили еще несколько участков стены и с помощью пленных активно её уничтожали. Так что опасность попасть в быстрое окружение им сейчас не грозила, вполне хватит времени отойти на свою территорию.
Сами Серые всадники отходили к Межевым горам, на новый Шерамский плацдарм. Туда Черный Легион сейчас спешно перебрасывал солдат и рабочих, которые строили укрепления, уже на восточной стороне Межевых гор.
На фронте наступило не просто затишье, а полная тишина. Боевые действия закончились, гробросцы массово сдавались в плен, что вызывало жуткий восторг у виктанийцев и тартов. Многие, воспользовавшись тишиной, уже принялись праздновать победу. Особенно такой грех замечался за ополченцами – среди кадровых военных дисциплина была более жесткой. В нескольких частях расслабленность и пьянство достигли таких размеров, что пленные гробросцы, не смирившиеся с поражением, сумели беспрепятственно бежать из плена, некоторые с оружием. Гартошу пришлось принимать жесткие решения, и несколько десятков виселиц, выро