Он позвал меня за собой. Мы двинули в темноту вдоль дороги.
– А фишка? – спросил я
– Не гони. Всё работает.
Я спросил про это, потому что недавно, пока мы тусили на сто тридцать пятой точке, фишка проебала, как пидоры подкрались к нашим позициям и, закинув гранаты в окоп, зажмурили двоих наших. О таких происшествиях молва разносится быстро по позициям. Когда обостряется внимание, то мелочей не существует. Ты обращаешь внимание на любые звенья, которые на тоненького.
Завоняло мертвечиной, прошли мимо смрадохохловонючек. В темноте я подметил, где раскиданы цинки с 5.45. Дошли до груды веток. Мельник пригласил переночевать в своей норе. Мы забрались туда. Несмотря на ливень, сделанная крыша выдержала. Было тесно. Мы с ним лежали бок о бок.
Я начал постигать сон по бразильской системе. Это когда каждые минут сорок ты снова просыпаешься от поворота соседа во сне или от звука снаружи. В этом режиме прошла ночь. Утром поднялись, мы вернулись к группе. Дождь лил так, что некоторые парни проснулись кто в луже головой, а у кого ноги утонули.
Дальше по команде выдвинулись от треугольника к ТЭС. Крались зигзагами вдоль всей дороги. При пересечении границы станции все ещё больше напряглись. Сначала затаились за какой-то разбитой подстанцией, потом двинули дальше к административному корпусу. Заползли внутрь.
У КПП в фойе расположились группы Алота и Биты. Все опять собирались на штурм. Мельник был с нами, хотя был из проектантов. Все наводили суету. Кто заваривал чай или кофе, кто снаряжал магазины или подтягивал снарягу, чтобы не гремела и не хлестала по телу. Я с утра размялся со своим БК, правда, частично скинул на товарищей по группе. Несколько двухсотых коробов покинули меня и перекочевали в крепкие руки моих соратников.
Появился Мёрф, начал ставить задачи командирам групп. Вернулся Роммель. Нам предстояло идти по верху. Зайти через четвёртый этаж и воздушный тоннель, зачистить первый и второй цеха Углегорской ТЭС.
– Роммель, а можно, я с вами пойду? – спросил у Роммеля Мельник.
– Ты же в группе у Биты, – ответил Роммель.
– Да не важно, – не успокаивался Мельник
– Как не важно? Бита – командир твоей группы, спроси у него добро, – вмешался я.
– Всё ищешь, где теплее. Ну-ну, иди с Роммелем, – произнёс вдруг возникший из ниоткуда Бита.
Дело в том, что поначалу проектанты шли отдельными группами, и с бригадными штурмами их не смешивали. У нас в отряде их именовали зэтками. И вот такой неожиданный переход Мельника к нам в группу было новинкой. Без уведомления Мёрфа. Хотя мне-то что. Не моё дело.
19
Все собрались, подпоясались, тронулись. Мы начали карабкаться вверх по лестнице. Группа Биты – через первые этажи административки и переход в пространство, между цехами и складскими помещениями ТЭС. Мёрф и Алот со своей группой – через большие ворота первого цеха.
Так мы поднялись до четвёртого этажа, контроля углы и прикрывая друг друга. Как умели, конечно. Вывалились в коридор. Здание пострадало от артобстрелов, во мраке коридора светились дверные проёмы без выбитых взрывными волнами дверей.
Контакта не было. Метр-другой, кабинет, чисто. К следующему кабинету, чисто. Ещё бесконечное количество мест, где могут находиться враги, везде чисто. Дальше – воздушный коридор. Метров сто длиной. Он представлял собой застеклённую галерею, протянутую от административного корпуса к первому цеху. Сто метров стопроцентного огневого поражения. Проходить по нему – самоубийство, в случае если укропы его контролят.
Мы закрепились. Взяли под контроль коридор и близлежащие лестницы. Снизу появился Рубик:
– Воды хотите? Мы там столько воды нашли!
– Да, давай.
Тут же несколько человек ринулись с Рубиком вниз, где вода. Принесли воды, каких-то батончиков энергетических, ещё какой-то еды. Попили воды, и жизнь стала намного ярче и красочнее. Есть я не стал. Жратва лишнее. Обычно с собой на штурм берёшь только БК. Как можно больше БК. И ещё чуть-чуть БК. Если ты нормально справляешься с этим весом, то шикани, возьми полуторалитровую бутылку воды и пачку галет. Бывает, эта бутылка воды тебе суток на трое. Галеты обычно оставляешь. Перегруз. Ну да отвлёкся я.
Появился Роммель, дал команду пересекать коридор. Быстро-быстро семеня своими лапками, мы пересекали этот воздушный тоннель. Пока ни единого выстрела. Зашли в первый цех. Краем глаза увидел Алота и Мёрфа с группой. Они заходили в большие ворота первого цеха и рассыпались в цепи и тройки за укрытия. Сопротивления пока никто не оказывал.
Мы продвигались дальше. Первый цех, никого. Зашли во второй. Внизу всё так же двигались Алот с группой и Мёрф, по верху – мы. Мой первый номер пару раз пошатнулся. Спокойно, Пробел. Роммель с Мельником и кем-то ещё пошли вперёд. Я, Пробел, Маздур и Артишок заняли позиции, не доходя до пульта управления. Наконец-то можно опустить жопу на составленные цинки. Как же я устал.
Затем прошла команда от Роммеля выдвинуться в конец второго цеха. ТЭС зачищена. Сопротивления не было встречено. Анализируя это, я понял, что хохлы откатились, так как ополчуги забирали Новолуганское, а наши подразделения на севере, продвигаясь от Рот к Вершине, грозили захлопнуть крышку этого котелка.
По моей информации, а информацию надо собирать исключительно на автомате, параллельно со всеми своими делами. Так вот, по моей информации, от ТЭС к Кодеме умчало семнадцать хохлячьих «капель». И ещё тот сраный танчик, который прятался во втором цеху и которого не могла никак достать наша немногочисленная артиллерия и Говард. Этот танчик достаточно долгое время трепал нам нервы.
После того как мы заняли ТЭС… Штурмом это всё-таки назвать нельзя… Сразу же как из-под земли возникли фишки в тех местах, откуда можно контролировать приближающегося врага. Я зашёл в коридорчик, он вёл к кабинету заведующего чем-то там. И начал осматриваться. Набрал какой-то еды, оставленной хохлопитеками, медицины в виде жгута Эсмарха и ещё по мелочи. Мелочь, но всё-таки приятно. Омник же выдал нам в гаражах только трамадол и ипэпэшку (перевязочный пакет).
Естественно, осматривая полутёмные помещения, я ожидал растяжек, толкал двери палками. Это понятно. Об этом никогда нельзя забывать. Война, хуле. Мало ли эфка или эргэдэшка в стакане стоит наверху. Но никакой инженерки не было.
Я сложил свой нехитрый трофей на стол, нашёл лист бумаги, написал: «ГАБЫЧ». Положил сверху на свою добычу.
Судя по шуму, кто-то из штурмов начал осваивать соседние кабинеты. Я выглянул в окно. Это был Навля. Молодой парнишка, бывший омоновец. Мёрф его стебал, мол, это тебе не у бабок пенсию палкой выколачивать на рынке. А вообще, нужно понимать, что к шуткам и подколкам в свой адрес все относились нормально и с юмором. Никаких обидок и прочего говнища.
Навля сказал, что на верхнем ярусе второго цеха будет квартироваться группа Алота. Откуда-то появился Щорс с Сильным, притащили коробки всякой разной еды.
– Это откуда, парни? Там ещё есть?
– Есть-есть. На жопе шерсть тоже есть.
Наша группа расположилась внизу, в западной части второго цеха. У выхода. Мы побросали спальники на карематы, и я, наконец, кинул кости. Потому что охренел от штурма со всеми нагрузками. По-другому не скажешь. Часа через полтора я отдохнул, и у меня начался чёс. Если Щорс и компания смогли найти что-то ценное, то неужели я хуже?
Рядом из ниоткуда возник Кетон.
– Кетон, бери верёвку, пошли мародёрить!
– Сейчас, мне тут надо это, дело надо сделать.
– Братан мы лишний час просрём, потом ничего не найдём.
– Пять минут, и идём.
Знаете, какая штука? На нашем языке мародёрить – это не кошмарить мирняк, а собирать трофеи. Когда заходишь на позиции, которые оставил враг, то прежде всего нужны любые вещи, которые могут дать информацию о противнике. Ноутбуки, карты, планшеты, гаджеты и прочее. К тому же у меня снаряга была не в полном комплекте, и нужно было добирать по месту. Плюс, конечно, ещё всякие другие разные ништяки вроде лакомств и нужных в быту предметов.
Я оставил личные вещи на точке и отправился налегке. Налегке – это броня, разгрузка с магазинами и гранатами, автомат. Мы двинулись в сторону первого цеха. Выскочив из цеха, мы быстро пересекли открытку и нырнули к административным помещениям за вторым цехом. Стояла «Хонда СР-В». Её долго никто не трогал. Где-то полгода назад, по моей информации, запустили трассер, что она заминирована-переминирована, поэтому трогать её и не подумали от греха подальше.
Зашли с Кетоном в первую дверь. Ничего. Большое, абсолютно пустое производственное помещение, и посередине только одинокий белый холодильник. Понятное дело, ловушка. Не правда ли, подозрительно? В абсолютно пустом большом помещении стоит один холодильник. Там или эфка к двери примотана, или что похуже.
«Тупые они, конечно, хохлы. Хотели Габыча обмануть», – подумалось мне тогда.
– Братан, готовь верёвку, – сказал я Кетону.
– Всегда готов.
Мы аккуратно подошли к холодильнику, смотря под ноги и по сторонам. Мы аккуратно, на цыпочках привязали верёвку к ручке, вышли из помещения за стенку. И Кетон дёрнул. Ничего. Зашли, посмотрели. Уже не помню, что в нём лежало, но нас это не заинтересовало. Пошли дальше.
Между вторым цехом и административными зданиями в коридоре у них был целый городок. Хм, а хохлы не дурно жили. Стояли плиты для приготовления пищи, стиральные машины, всяких там коробочек и баночек было до жопы.
Мы активно начали дёргать хохляцкие шмурдяки. Ни один не взорвался, но зато мы начали обрастать всякой вещевой дрянью.
И тут Кетон повернулся ко мне:
– Посмотри…
В руках он держал тавро в виде трезубца. Мы допустили версию, что таким образом они ставили клеймо на наших захваченных в плен бойцах. Кетон его припрятал, и мы пошли дальше. Наткнулись на медчасть. Повсюду были разорванные ИПП (индивидуальный перевязочный пакет), одежда со следами крови. В этом же месте было много энергетиков и натовских пайков. И могу сказать, что эти пайки были просто матушки мои! Не в каждом кафе готовят так! Какой же вкусной была еда из вражеских ИРП