– У тебя есть десять минут, пока я к тебе иду.
Это значило, что если не успеешь, то я развалю тебе ебало. Надо ли мне вам объяснять, что АГС начинал работать раньше, чем до них дойдёт Грей? Грей был из старичков. Рубился в Африке и на Ближнем Востоке. Следом за Греем командиром ВОПа станет Хаски. Хаски пойдёт обходить позиции и понесёт арбуз Хелдреку, но не наденет каску… По-раздолбайски отнесётся к средствам индивидуальной защиты. Впрочем, а кто так не делал по первости? Помните, как я скидывал плиты от брони? Хаски просто исчез из эфира. Был уже вечер. Его найдут утром. Сначала думали, что снайпер, но это осколок, прилетевший точно в висок…
Приехал Резистор, сгрузил привезённые вещи и Защиту. С Защитой мы не общались совсем, просто не приходилось, знаю, что сейчас у него всё нормально. Мы погрузились и полетели домой. На ТЭС, если быть точнее. Конюх всю дорогу выцеливал пролетающих мимо птичек. В эту поездку я узнал, что перед одним просветом в зелёнке ты газуешь и пролетаешь, а перед другим притормаживаешь, чтобы сбить с толку огневые средства врага. Сейчас я уже не поручусь, что запомнил всё правильно. В общем, мы ехали на отдых.
По приезде на ТЭС, скинув всю снарягу, мы решили, что пора и помыться. Уже с месяц шкура не чувствовала прикосновения воды. И несло от нас даже не конём, а целым зоопарком. К сожалению, единственная целая цистерна с водой, которая стояла между цехами, была пуста. Хохлы ещё доставали артой, и нет-нет, по нам прилетало. Цистерну изрешетило осколками, и вся вода, что там была, вылилась. Мы на свой страх и риск пошли на водохранилище. Не то чтобы мы пошли под обстрелом, но могло и прилететь.
Расположившись на нагретых бетонных плитах, мы лежали и грелись на солнышке. Любовались прозрачной гладью реки Лугань, наполнявшей водохранилище Углегорской ТЭС. Было хорошо. Потом за плотиной раздались выходы ПВО. Мы от греха подальше быстро собрались и вернулись в цех. По пути ободрав уцелевшую грушу. Хорошая груша, вкусная.
А вообще я был разочарован. Когда сюда ехал, то думал, что будут сады со спелыми фруктами, будет вкусно. Но садов мы почти не встречали. В основном грецкий орех и очень много мёда. В этой местности всё засеяно подсолнухами. Ненавижу подсолнухи. По этим полям, зная тропы, работали наёмники хохлов. И зачастую могли зайти во фланг, а то и в тыл. Если прозеваешь вылазку, сам знаешь, что будет. Пидоры, что сказать. И всё же мёд был вкусный! К своему удивлению, никогда такого не встречал в продаже. Ни в одном городе. Как масло. Очень вкусный. Сейчас на гражданке мёд не ем. Обожрался.
По возвращении занялись каждый своими делами. Впрочем, всё как обычно. В цех заглянул Кетон. Оказывается, группа Роммеля была тоже на ПВД. Посидели, поржали. Вспомнили, как только заняли ТЭС. Потом, когда заступили на фишку, засекли движение на восточном КПП. Посмотрели, какой-то мужик. Была произведена вылазка к КПП. И там я увидел знаменитый танец по нарезанию углов Кетона и Апки в стиле лучших штурмовых групп при зачистке.
Завели его в цех. Обсудили, что мы долбоёбы, потому что этот мужик мог вынюхивать всё для хохлов. Только потом доложили об этом Роммелю и Алоту. Мужик сказал, что там, в дачном массиве, его жена, и одна она не дойдёт. Я всё же был сторонником версии, что ходить не надо. Может быть засада. Ну знаете, лучше уж перебдеть. Какого болта она не может дойти? Странно всё это. В конце концов командирами было принято решение сопроводить мужика и помочь забрать его жену. Ушли Кетон, Апка и не помню уже кто ещё, кто-то из нашего взвода. С Алотом во главе.
Вернулись они где-то через час. С мужиком, его женой и двумя или тремя кошками. Все живы-здоровы. Обычный мирняк. Запуганный, натерпевшийся, настрадавшийся, ничего особенного. Эту семью мы потом благополучно переправили в Светлодарск.
Светлодарск в то время был не Эдемом. Его регулярно обстреливали. Уже была разрушена гостиница «Донбасс». И как раз в тот день, когда мы приехали на отдых с передовой, украинская артиллерия ударила по светлодарскому госпиталю. Убило двенадцатилетнюю девочку, и было несколько раненых. Там же был пойман так называемый стрингер. Это внештатный корреспондент в экстремальных ситуациях. Он снимал убитых людей. У людей горе, а он ходит со своей сраной камерой и снимает. Спилберг хренов! Сами придумайте, как называть таких ублюдков. Отправили его в комендатуру Светлодарска. Пусть местные с ним разбираются. На горе наживаться такое себе.
31
В цеху возник Апка. Не знаю даже, почему, но с ним у нас какой-то контакт произошёл с самого начала. Офигенный мужик.
– Эй, а кто это? А, старый засранец!
Мы очень хорошо общались с этим темрюкским жиганом. Подколками, конечно, в основном. А самое главное, с ним, как и с Резистором, можно было комфортно помолчать.
Пришёл Соляра. Я сначала не узнал его. Соляра начал мужать. Из одутловатого и неуклюжего валенка он начал превращаться в крепкого, жёсткого мужика с цепким взглядом, твёрдо стоящего на своих двоих.
– Здравствуй, Соляра!
– И тебе, Габыч, не хворать!
Мы все уселись чаёвничать и балагурить.
– Приехал Мёрф! – пронеслось по цехам.
Птицы затихли. Послышался звук подъезжающей машины, управляемой Метеором. Потом тёплый сильный ветер, а за ним – Мёрф. Такое ощущение, что он направлял эти порывы ветра. Собранный, цельный, как сталь.
Мёрф поговорил с командирами групп. Потом обратил внимание на нас, и дальше зашёл разговор про оружие. Коснулись пулемёта. Конкретно для чего нужен трёхпозиционный газовый регулятор и что происходит, при переключении с циферки один на два или на три. Я ещё когда был в группе у Роммеля, разговаривал про это со Сновидом, как вы помните, у парня голова в этом отношении профессиональная. И сейчас про это совсем забыл. Всё-таки с момента нашего разговора прошёл уже практически месяц, и чёткое объяснение Сновида превратилось в моё пык-мык. Ну, там, переключаешь, чтобы улучшить стрельбу.
– Так что происходит при переключении? – спросил Мёрф.
– Ну, для газоотвода, – замялся я.
– Хорошо… – По глазам Мёрфа было видно, что мы его задолбали. – Больше или меньше при переключении?
– Больше, – выпалил я.
– Ты долбоёб? – задал прямой вопрос Мёрф и посмотрел на меня в упор.
Его взгляд говорил, что таким образом у меня очень мало шансов перейти из разряда долбоёбов в разряд хоть как-то сносного бойца.
– Объясни, – выпалил я.
Мы смотрели друг на друга. Я не знал, чего сейчас ожидать. То ли пиздюлину за свою тупость, то ли…
– Садись! – приказал Мёрф.
Мы упали за стол. Мёрф расписал на бумаге, что происходит при переключении этого самого регулятора. Потом показал, как действует пулемётчик в случае отката группы. И не поленился сам показать, падая при этом на пол. Уж поверьте, ни хрена не чистый! Затем мы плавно перешли к тактике работы группы. Как идут дозоры, то бишь голова. Как действует группа огневого прикрытия. Потом объяснил, для чего нам необходимы гранаты, так как пидоры, когда берут вагнеров в плен, не жалеют нас, и почему гранату надо поближе к голове подносить.
Потом рассказал о своём соратнике Леоне. Когда тот, в смысле Леон, служил в Французском иностранном легионе, они нарвались на духов. И вдвоём около восьми часов вели бой против семи или там десяти человек, неважно. Когда напарника Леона убило и закончился боезапас, Леон принял решение подорвать себя, чтобы не попасть в плен. Духи увидели взрыв и не пошли проверять, а Леон каким-то чудом остался жив. В итоге его спасли. Так что, господа, гранату поближе к голове, будьте добры. И повыше. Чтобы наверняка.
От Мёрфа тогда мы услышали, что даже если мы проработаем год, то не станем спецами. И что дисциплина бьёт класс. Он всегда знал, что говорил.
32
На следующий день объявили, что кто хочет позвонить родным, пусть собирается. За нами заехал Гешефт. Он был у Шинника водителем. Мальчишка из Москвы или Подмосковья. Совсем головастик. Все, кто собрался, и я в том числе, загрузились в «каплю» и поехали на звонок. Доехав до места, мы выгрузились и, оставив Гешефта куковать в одиночестве, пошли позвонить. Спустились в какой-то подвал, возглавляемые Цыганом, и, пробираясь по тёмным коридорам, мы дошли до комнаты, из которой доносились приглушённые голоса.
Цыган сказал обождать, зашёл туда, появился через минуту и сказал:
– Давайте тихо, и по одному заходите.
Звонили, используя определённое приложение. Чтобы дозвониться до дома, уходило минут пятнадцать-двадцать. Это если вообще получалось дозвониться. Так мы мурыжили трубку, пока нас всех не позвали внутрь. Там я увидел Дикого. Все поздоровались. Я один не поздоровался. Отвлекся немного. Честно говоря, не отвлекся, а просто затупил.
– А ты чего не здороваешься? – спросил Дикий.
Не помню, что я тогда ему ответил, но что-то невнятное.
Хочу пояснить. В жизни я довольно-таки стеснительный человек, ну, по крайней мере я себя таким считаю. Скромность вообще мой конёк. Шучу, конечно. Просто с обычными-то, так сказать, людьми я не особо приветлив и открыт, а тут целый командир отряда. Ну и я как-то растерялся, что ли.
Потом я осмотрелся по сторонам. Скажу честно, такого я не ожидал от слова совсем. Для меня было откровением, что в таких спартанских условиях ведёт работу командир отряда группы «Вагнер». Дикий на всю жизнь стал и будет для меня примером отношения к делу и своим обязанностям. Ну, и Первый, и Девятый тоже.
В итоге я не дозвонился. Так как я и думал, мама, похоже, не установила эту программу. Да даже если и установила, то там был ряд условностей, которые надо было преодолеть. Но я не особо расстроился из-за этого, потому что, как вы помните, объяснил ей, что если понемногу деньга идёт, то, значит, всё путём. А деньга шла, и было всё путём.
Уже на выходе я услышал общение Дикого с одной из наших разведгрупп:
– Так, парни, закрепились? Всё на сегодня. Окапывайтесь.