В этот момент Говард отрабатывает по цели. А хохлы отрабатывают по району работы Говарда. И одна градина чётко заходит в окоп. Взрыв, как мы знаем, раскрывается вверх и в стороны. Раскрылось чётко одному под броню. Второго обесточило уже силой взрыва. У третьего же ни одной царапины. Выводы делайте сами.
Думаете мне их не жалко? Конечно, жалко. У пчелы в жопе тоже жалко.
78
На другой день. В районе обеда. Я как раз только поел и собирался поспать минут десять по бразильской системе. Заходит Ленон в блиндаж, снимает шлем, присаживается и спокойно начинает рассказывать.
– Цыган и Рэпер отжимают у подноса промедол и пользуют его в себя. Ты знал?
В нутре у меня всё перевернулось. Это тот Цыган, за которого я топил. Тот, которого я рекомендовал Ленону сделать моим заместителем и которого я считал своим братом. Раз брат, так по-братски и воздастся.
– Ленон, могу сказать, что это предательство. Ничего не буду говорить, сам решу этот вопрос.
Ленон ещё раз посмотрел на меня своим взглядом с тёмными пронизывающими зрачками, мол, а может, ты с ними в сговоре? Ну, так мне показалось, во всяком случае. Часа через полтора он уехал.
Что делать, я не знал. Точнее, знал только одно. Никакой ненависти, только возмездие. Доверчивый я дурак. К тому моменту мои руки были похожи на две раздувшихся резиновых перчатки, и когда я доносил истину, то уже не понимал, кому больнее, мне или тем, кого пестовал. Я нажал указательным пальцем на тангенту.
– Цыган, Цыган, я Габыч.
– Цыган, на приёме.
– Прибудь на точку Ленона.
– Принял.
Через полчаса я услышал шаги в коридоре блиндажа. Зашёл Цыган.
– Габыч, здорово! – протянул руку Цыган.
– Цыган, ты что же за гадина-то такая? Промедол полюбил?
– Габыч, я тебе сейчас всё объясню!
Через секунду я уже вбивал его в землю подвернувшейся под руку банкой тушёнки. Я бил и бил, дубасил Цыгана, не обращая никакого внимания на его жалобные стоны.
– Габыч, дай объяснить…
Но я и не думал останавливаться. Стандартную песню про «объяснить» я выучил в Металлострое, когда во второй половине нулевых проходил школу жизни в исправительной системе.
– Ты! Пидорасина! Чтобы на глаза мне не показывался! Мразь!
Я немного отдышался и продолжил.
– Идёшь и сам, сука, разносишь всё с подносом. И не дай тебе твой цыганский бог мне на глаза попасться.
Я глянул на банку тушёнки, которая стала выглядеть так, как будто её из жопы вынули, и сказал.
– С Рэпером сделаешь всё то, что я сейчас в тебя вложил! Съебал отсюда, гнида!
Брат должен знать, что семья не даст ему свернуть с истинного пути и всегда вернёт его обратно. До Дикого такие местечковые проблемы не доходили. Ну, я так думаю. Это мы решали сразу и по месту.
79
Итак, по дню была дана команда «стоп, колёса». Как-то утром медико-эвакуационная группа, заканчивая работу, не успела вернуться на свою точку с передка. И в какой-то момент (не знаю, что стукнуло в голову Акрамиону) он решил всё же переместиться на свою точку. Он решил это сделать часов в одиннадцать утра. Когда, сами понимаете, видно всё как на ладони. На хрена он так сделал, так и останется загадкой. Результат этого нарушения приказа и самовольного перемещения между позициями был налицо. Кирза, хороший, взрослый мужик, «двести». Акрамион – тяжёлый «триста». Осколочное в голову. Эвакуировали на большую землю. Уже там перешёл в «двухсотые», спасти не смогли.
Никогда не думайте, что вы умнее всех. За такие вот необязательные потери Дикий взыскивал с командиров взводов по полной. Да и нет их, обязательных потерь. Никто не закладывает заранее процент потерь. Всё это человеческие души, и твоя задача как командира любого звена свести потери к нулю. Не минимизировать, на листочке нарисовать стрелки и вывести интеграл с формулой, сколько и при каких составляющих должно быть потерь. К нулю, блядь! Точка!
Потом, в который уже раз, начал сбиваться в работе расчёт 82-го под командованием Хоста. То у них станина едет, то ещё какая-то непонятка. Я попробовал переговорить с Селеном. Он руководил ВОПом с помощью Блесны и Таифа. В своё время я рекомендовал Ленону Тайдона, но он решил Селена. Селен, так Селен, как скажешь, босс.
Когда я пришёл к Селену на четыреста девяносто девятую и попробовал обсудить вопрос по Хосту, то в ответ увидел совершенно пустой взгляд и непонимание. А к тому моменту я уже изучил наставление по работе с 82-м, чтобы быть подготовленным в этом вопросе. Раз Селен сам не может, значит, я вызвал его с Хостом к себе на вечер на просветительские вечера.
Они заглянули ко мне в районе восьми. Селен, Хост и Бача или Боча, высокий такой, взрослый мужик. И, наверное, впервые за всю командировку я решил поступить по-другому. Не начал ебашить всех подряд без разбора, а открыл на рабочем телефоне книжку по работе с этим ебучим восемьдесят вторым. В этой книжечке, вы не поверите, в конце есть раздел по инженерному оборудованию позиций для этого инструмента. Где рассчитано вплоть до того, сколько надо жердей и какой длины, сколько проволоки, как сделать колодец в окопе, чтобы он был сухой. Даже написано, сколько надо человеко-часов, чтобы всё это дело соорудить! То есть для нас, тупых, наши развитые предки всё посчитали и прошли на своём опыте. Именно для того, чтобы мы не ебали себе мозг, а просто смогли подготовиться и реализовать. И тогда не будет ехать станина, а если поехала или в случае обнаружения твоей позиции противником, ты можешь переместиться на подготовленную запасную позицию. Там это всё было написано. И ещё очень много разной полезной информации.
– Хост, есть у тебя такая книга в телефоне?
– Есть.
– На жопе шерсть. Ты читал её?
– Нет.
– Селен?
– Габыч, я всё не успеваю. – Селен начал мычать.
– Так! Всё! Завалили все ебло.
Меня начинало всё это утомлять, но разносить ебало не входило сегодня в мои планы. Я включил доброго учителя.
– Парни, если вам самим не надо, никто не научит. Когда я учился в театралке, нам Толь Толич сказал на одном из первых занятий: «Ребята вам здесь дадут знания, но никто ничему не научит, если вы сами не будете учиться». Мужики, ну неужели вам нравится, когда я прихожу или вызываю к себе и хуярю вас по мордасам за плохо выполненную работу?
– Нет, Габыч.
– Давайте, дуйте. Занимайтесь. Времени у вас пара дней, потом я приду, проверю, как вы меня поняли. Селен, держи на контроле. Это твоё царство-государство.
– Принял, Габыч.
Мы распрощались, мужики ушли. Удовлетворённый собой и проделанной работой с личным составом, я передал ночному стражу Соджо дела и пошёл вздремнуть, может даже, до самого утра.
Мне повезло. Иногда везёт, и ты высыпаешься. Так и в эту ночь мне случилось спать часов шесть. Или около того. Утром я аж не поверил своей свежести и бодрости. Я был готов совершить подвиг и сделать этот несправедливый мир чуточку лучше! Например, уничтожить человек пятьдесят хохлопидоров, пока мы все не сгорели в огне атомной войны.
80
Парни Глазка, операторы БПЛА, уже были на позициях и начали охоту. На меня вышел Глазок, скинул координаты.
– Хост, Хост, я Габыч! – Тишина в эфире. – Хост, Хост, я Габыч!
– Хост да, для Габыча! – Хост возник в эфире через пару минут.
– Хост, ты опять начинаешь?
Две минуты – непозволительная роскошь при обнаружении цели.
– Нет, Габыч, всё в порядке. Больше не повторится.
– Лады. Записывай ребусы. Готов?
– Диктуй.
– Харитон 73250, Ульяна 25453. Как принял?
– Харитон 73250, Ульяна 25453. Верно?
– Верно. Навестись, по готовности доложить.
– Принял.
Обычно у нас между целеуказанием и началом работы уходило не больше пяти минут. Этого мы тоже достигли упорным и тяжёлым трудом. Но тут смотрю, время затягивается.
– Габыч, Габыч, для Бочи.
– На приёме.
– Габыч, Хост «двести».
– Ты ебанулся там совсем?
– Нет, Габыч, не совсем. Точнее он не «двести», а самострел. Суицид.
– Да блин твой рот, наоборот.
– Селен, Селен, Габычу.
– Селен, для Габыча, да.
– Эфир принимал?
– Да.
– Бери сопровождающего и пиздуй на позицию Хоста. Всё осмотреть, доложить. Фотоотчёт предоставить.
– Принял.
«Да ёбаный ты в рот, – думал я своим высокоразвитым, образованным и эрудированным мозгом. – Ну как так-то? Я вчера впервые в жизни, точнее впервые за командировку, не начал сразу с мордобоя. Потратил ебучий академический час. Чтобы по-человечьи. И на тебе. Блядь, какая же ты гадина, Хост! Взять и так бесцеремонно сорвать боевую работу».
Через час возник Селен и показал последнюю фотосессию Хоста. Этот дурак пошёл, улегся в окоп, как шлюха, и выстрелил себе в пасть из АК. Поступок очень некрасивый по отношению к своим соратникам. Доложили, конечно, на Рысь об этом ЧП. Дикий нас с Леноном уничтожил. Мол, какого лешего у вас там происходит? А мы что? Невозможно же к каждому приставить глаза и контролировать его, чтобы он не подумал пулю пососать. Так, естественно, никто Дикому не отвечал. Безумцев нет. Мы несём ответственность за вверенное нам подразделение всецело, как и он уже за весь отряд.
Выслушали по эфиру от него разнос. Да Ленон, возможно, уже лично на Рыси подвергся обструкции. Этого я не знаю. Ещё раз говорю, заместителем иногда быть совсем неплохо.
Уже потом в разговорах и беседах с членами расчёта Хоста я узнал, что за пару недель до произошедшего он ныл, что ответственности много, что дисциплина всё жёстче и жёстче! Ещё рассказали, что Хост плакался, мол, проще застрелиться, а не вот это вот всё.
Тут уже я задал вопрос:
– Какого болта не доложили? Почему умолчали? Ебучее арестантское братство!
Где надо, молчат, а где не надо, первые у оперотдела стоят. Если бы заранее сказали, то можно было бы и нивелировать эту ситуацию. Но, как известно, жизнь не имеет сослагательного наклонения. Хост приня