ких, как он, имел в виду Александр Сергеевич Пушкин, когда писал эпиграф к своей «Капитанской дочке».
89
Наступление не останавливалось ни на минуту. Через наши позиции заходили, толкались штурма Зомби. Дальше, на север по каналу. Мы поддерживали их снайперской группой, где работали Мансихант, Марций и Убийца. Мансихант сменил на посту старшего погибшего Кырэна. Нормально парни долбили хохлов.
Пятый отряд, уже не под началом Салема, к тому моменту выбил хохлов из Клещеевки и вплотную подбирался к Бахмуту. Салем, насколько мне известно, за операцию в Соледаре пошёл на повышение.
У пятёрки был новый командир. Наши взвода штурмовали лесной массив, заходя на Бахмут с юго-запада к улице Чайковского. «Музыканты» гремели своими инструментами. Если случались трудности, то на позиции верхом на танках для укрепления духа парней выезжали либо Мёрф, либо Легион. Да, друзья, у нас нет такого, что если я перешёл на большую должность, значит, я сижу и кушаю омаров, пью чай с золотых блюдец.
Как когда-то мне сказал Ленон: «Габыч, если командир в поле, значит, это грандиозный пиздец». И у нас в отряде, несмотря на ранги, в случае экстренной ситуации выправляли эту ситуацию все.
Подошёл к концу январь, и в один из вечеров на Аляску зашёл Ленон. Кому-то надавал лещей отцовских. Раздал распоряжения. Аксаю в том числе. Аксай оставался за меня. Ну, такое, как говорят в Севастополе. В душе я верил, что Аксай организуется, но этого не случилось.
– Габыч, а ты собирайся. В баню поедешь? – спросил Ленон.
Я, конечно, знал, что пора и честь знать. Мёрф сдержал своё слово, и мы с Танатосом уезжали в отпуск. До этого я неоднократно имел разговор с Мёрфом и Диким с одним вопросом:
– Вернёшься?
– Конечно, вернусь.
– Все они так говорят, – сказал Дикий.
– Я вернусь! – ответил я.
Не мог я их подвести как минимум. Как максимум Ленон тоже ждал своего отпуска как манну небесную. Да и не вру я никогда. Тем более потерять «самую лучшую работу в мире» я не хотел. И, конечно, стать командиром взвода, а там уже и командиром бригады, потом – генералом, маршалом. Стоп, здесь я отвлекся немного. Пардон.
Я подмотался, и мы двинули с Леноном в сторону, где нас мог забрать Гешефт. Приехали в Новолуганское. Баня уже была натоплена. Мы недолго попарились. Посидели, пообщались. Наговорили друг другу добрых слов на прощание и пошли на улицу.
– Ночевать здесь будешь, или на шесть ноль поедете? – спросил Ленон.
– Конечно, на шесть ноль.
– Ну всё, Габыч, бывай!
– До встречи, Ленон.
Ленона повёз Гешефт. Мы с Танатосом поехали на Млохном, тот заменял Танатоса.
90
На шесть ноль мы пробыли двое суток и поехали на трофейном автобусе. Андерсон добыл два автобуса. Спасибо моему дорогому Брату, благодаря ему ехали не в «Урале» или КамАЗе, что охренеть как неудобно.
В Луганске нас проверил всеми нами любимый и уважаемый отдел собственной безопасности на предмет того, чтобы не вывозили никакой медицины, оружия, как холодного, так и огнестрельного.
Загрузились уже в автобусы, которые нас повезли в Моля. Непривычная тишина и отсутствие необходимости какого-либо действия с непривычки напрягала. Так или иначе, мы отработали свой контракт и ехали на заслуженный отдых. Танатосу уже перед автобусом вручили награду от Луганской Республики.
Пересекли границу, и мы в Ростовской области. Через какое-то время автобус остановился, парни высыпали оправиться. Когда в окно я увидел, что несколько человек зашли в поле, то чуть не заорал, мол, там же мины, но осёкся. Мы уже были на большой земле. Здесь нет войны.
Приехали в Молькино и потопали в нашу располагу шестого штурмового отряда. Нам сказали, что бабло нужно было подождать, и мы протусили в Молькино пару дней. Не две недели, конечно, как, подтрунивая надо мной, прививал изжогу Ленон, но всё же мне это действовало на нервы. Я не люблю ничего ждать.
Потом в кадрах мне вручили орден Мужества. Моего первого «Мужика». Дыхание спёрло. Вот, Габыч, ты и повзрослел. Я очень разволновался и смог только выдавить из себя тот древний и легендарный девиз: «Слава Баблу!».
Потом я мгновенно переместился из кадров. Куда? Конечно, в бухгалтерию! И вот уже из бухгалтерии, рассовав бабки по карманам, я влетел в располагу и заорал Танатосу:
– Братан, уёбываем отсюда!
За мостом взяли такси и поехали в один из торговых центров Краснодара, чтобы скинуть свою рабочую шкуру. Ну а после, перед поездом у железнодорожного вокзала, поужинали и начали расходиться. У Танатоса поезд был позже, и он ещё должен был встретиться с прибывающими Комбо и Щорсом. Я же загрузил себя в поезд и поехал в сторону Севастополя.
На следующий день я вошёл в свой дом. Мама, конечно, была безмерно рада меня видеть. Ну, мама, понятное дело. Живой вернулся.
И мой отпуск начался. Помимо бытовухи, которая захватила меня с первых дней отпуска, я устроил вечер встреч. Пригласил своего соседа Диму с семьей. Человек, который помогал во время моего отсутствия маме. Романа, он тоже в стороне не стоял. Ближе познакомился с другом Ромы, Игорем, и его чудесным семейством. Накрыли на стол, посидели. Они рассказали мне последние новости. Я поделился своими приключениями на войне. Выпили, закусили. В общем, всё как у людей.
Ещё я приятно удивился отношению к себе своих знакомых и приятелей. Буквально все называли меня героем и прочее. Я стеснялся этого и краснел, как херсонский помидор. С другой стороны, меня это не утомляло. Моя заслуженная минута славы. Нужно просто расслабиться и насладиться этим моментом. Почему нет?
Конечно, я приобрёл себе сразу по приезде в отпуск телефон и погрузился в потоки информации Телеграм-каналов. Там разворачивалась эпопея со снарядами. Мне это было знакомо. Первый вёл неравный бой с чиновниками из Министерства обороны, и смотреть на всё это было странно и печально. Что я мог сделать? Я и тысячи таких же парней честно освобождали наши земли от фашистов, а чиновники устроили какой-то гниловатый движ со снарядами. Зачем всё вот это, мне было непонятно от слова совсем. Поэтому я решил особо не расстраиваться из-за этого. Не моё это дело. Моё дело – отдохнуть и вернуться в строй.
В Молях мне дали квиток, что оплачиваемый отпуск у меня до одиннадцатого марта. Погодка, конечно, в феврале не баловала. Хотя весь январь простояла плюс четырнадцать. Я сходил в магазин. Купил себе продуктов и водки. Приготовил ужин. Налил стакан и врезал.
91
Отпуск шёл своим чередом. Я поглощал килотонны книг по боевой подготовке и тактике. Также отсматривал много видео с хитроумными решениями с разных уголков фронта. Зазвонил телефон. Звонил мой давний приятель по Петербургу. Саня Сергеев. Мы познакомились с ним, когда я учился в театральной академии. Больше двадцати лет назад. Парень он вроде неплохой, но такой себе на уме. Мы давно с ним не общались, поэтому я начал разговор настороженно.
– Габыч, здорово! Это Саня.
– Здравствуй. Саша.
– Габыч, мы тут все следим за тобой. – Сергеев тараторил как умалишённый. – Когда я узнал, что ты пошёл в «Вагнера», то, конечно, обалдел. Братан, без меры уважение и респект! Только респект, бро!
– Продолжай, Саша.
– Парни, вы, конечно, герои. Я вообще фанатею от вагнеров и всего, что с ними связано. От войны до медийки. Просто, конечно, вы дикие типы! Матерь божья, что вы там наворотили. Это, конечно, вообще.
– Продолжай, Саша… – Пока мне нравился ход его мыслей.
– Ты в Москву не собираешься?
– Пока думаю.
– Ну, как соберешься, дай знать. У меня кантанёшься, и потусим. Нужно обязательно что-то придумать. Я, правда, пока не знаю, что, но надо.
– Давай, братец, буду иметь в виду.
Через пару дней он позвонил опять.
– Саня, есть тема! – По голосу Саня был немного возбужден.
– Я слушаю тебя.
– Можно записать интервью с бойцом ЧВК «Вагнер». То есть с тобой. Это будет бомба. Потому что «Вагнер» окутан тайной, и интервью о Компании ещё никто не давал. Мы будем первыми. Как ты к этому относишься?
– Ну, в принципе нормально.
– А тебя не выебут за это?
– Мне похуй, – сказал я.
– Отлично! – сказал Саша. – Тогда начинаю мутить оператора и студию.
Ещё через пару дней он позвонил и сказал, что всё организовал. Осталось только доставить фактуру на объект. То есть меня. Посоветовал мне ехать на автобусе от Севастополя до Москвы, потому что билетов на поезд не было, а самолетом из Симферополя не вылететь по понятным причинам. На тот момент мне эта идея показалась нормальной, и я согласился.
Через пятнадцать часов трясучка в этом сраном «Икарусе». Потому что вместо нарисованного микроавтобуса марки «Форд» в интернете приехал грёбаный старый «Икарус». Я твой дом труба шатал. Мало того что водила ехал со скоростью трехколёсного велосипеда и останавливался по первому требованию каждого пассажира, которому приспичило поссать или попить, так ещё и сломался под Ростовом. И четыре часа мы стояли и меняли колесо. Я, конечно, закалённый в этом плане и тяготы жизни переношу легко, но, блядь, автобусом больше никогда не поеду в такую даль. Еще и приехал из плюс двенадцать в Крыму в минус двадцать в Москву. И до кучи куртку себе порвал новую. Об этот сраный «Икарус».
– Пошёл ты на хер со своим интервью! – Это были первые мои слова, которые я сказал Сергееву, когда тот встретил меня из «Икаруса» на автовокзале.
– Стоп! Я всё понял! – сказал Саня и достал фляжку вискаря и парочку мандарин.
Я взял фляжку и сделал большой глоток, внутри потеплело, и настроение тоже потеплело. Мы обнялись, и тут же начали друг друга троллить. Обычные дела у старых друзей. Потом я сделал ещё глоток и огляделся по сторонам.
– Дружище, я не понял. Мы в Москве? – спросил я у Сани.
– Да, братан, а что такое?
– Тут вокруг ни одного москвича. Одни таджики.
– Согласен с тобой, братан. Нас окружили. Нужно сваливать, – сказал Саня и достал из кармана вторую фляжку.