Он судорожно схватил ее за запястья, не уверенный, впрочем, в своих чувствах к ней. Они, наверное, будут зависеть от ее чувств к нему. Рука ее была слегка прозрачной, и голос казался чуть приглушенным, доносясь до него сквозь еле ощутимый энтропический барьер.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она.
— А ты?
Не ответив, она потащила его к ближайшей двери. За дверью оказалась комнатка с камином. У огня сидела пышная дама со связкой ключей на поясе; она сосредоточенно составляла какой-то длинный список.
— Для чего ты меня сюда притащила?
— Видишь — эту особу? Рада тебя познакомить с кастеляншей. Тут рядом есть покои мажордома, где сейчас бездельничают лакеи и горничные… Эй, послушай-ка, Эдди, с тобой опять что-то не так, как всегда. Можно подумать, ты не рад нашей встрече!
Ему это переставало нравиться. Энн никогда раньше особо не интересовалась окружающим, и в ее манерах, в бурной веселости Бушу почудилось что-то нарочитое и пугающее. Разрозненные ниточки мгновенно сплелись в крепкую сеть, и он полез в ранец за оружием.
— Итак, ты дернула от меня в юрском. А потом что делала, после того, как сбежала?
— Ничего я от тебя не сбегала. Я вернулась туда, где ты остался, всех и каждого расспрашивала — но ты исчез, как будто и не было.
— Так я тебе и поверил.
Он нащупал-таки оружие и потихоньку сунул его в карман, надеясь, что Энн не заметила его маневра.
— А потом я наткнулась на Лэнни и еще кое-кого из его ребят. Мне не сразу удалось от них скрыться.
— Ну, уже теплее. Вот это слегка похоже на правду.
— Потому что это и есть правда чистейшей воды… И потом, признайся, тебе было на меня плевать — я ведь твое очередное случайное приключение, и только — разве нет? А Лэнни я была по-настоящему нужна.
— Ты тоже была мне нужна. Тогда, — бесстыдно заявил Буш. — Теперь же, как мне показалось, я тебе для чего-то понадобился. Что ты все-таки забыла тут, в тысяча восемьсот пятьдесят первом?
Упоминание о Лэнни разбередило старую рану, снова вспомнилась комната с окровавленным полом.
«Что бы подумала она обо мне, если б узнала?..»
И вдруг в Энн тоже проснулось полузабытое воспоминание. Она швырнула чепец на стол:
— Только давай не будем играть в Звездную палату, хорошо? Я не обязана отвечать на твои вопросы — слава Богу, здесь не разбирательство, и ты не судья. Если не хочешь мне помочь — плевать, только незачем забрасывать меня вопросами, если не веришь ни одному ответу.
— А я всего-то и задал один вопрос. И задам снова: что ты делаешь в тысяча восемьсот пятьдесят первом?
— Как будто сам не знаешь, что творится в нашем «настоящем». Новое правительство свирепствует, отлавливая Странников и возвращая назад в свои времена. В юрском всех сгребли подчистую. Лэнни и его товарищей доставили в «настоящее», но мне удалось смыться и замести следы… Поэтому я здесь. Мне казалось, в викторианском безопаснее, чем в юрском. Ну, теперь твоя трусливая душонка довольна?
Буш вдруг выхватил оружие и навел на Энн:
— Нет, пока недовольна. Ты явно что-то утаила. Откуда тебе известно, что я побывал в нашем две тысячи девяносто третьем?
Вопрос бросил ее в замешательство, граничившее с паникой, — во всяком случае, ее глаза растерянно забегали по сторонам.
— А с чего ты взял, что я об этом знаю? Впервые только что услышала от тебя.
— Ты говорила, будто я знаю, как там обстоят дела.
— Да вовсе незачем возвращаться в две тысячи девяносто третий, чтобы знать, что там творится. Ведь я-то знаю — хотя в «настоящее» так и не вернулась.
Стоило признать, это звучало убедительно. Но кое-что для Буша все-таки оставалось неясным и подозрительным.
— Ты сказала, Лэнни и его товарищей взяли. И кого именно?
— Ну, Пита, Джека, Джози… — Она перечислила почти всех.
— А Стейна?
Она нервно облизнула губы:
— Эдди, ты меня пугаешь!
Он взвел курок.
— Я даже не видела его в юрском. А ты?
— Где он сейчас?
— Эдди, да я могу это знать?!
Он крепко сжал ее запястье, его глаза вспыхнули яростью.
— Энн, ты знаешь, на что я способен. Отвечай быстро — Стейн здесь?
— Эдди, ради Бога! Я знаю, какой ты жестокий человек, но чем я заслужила…
— Он здесь, я тебя спрашиваю?!
— Да! Да, и даже под своей настоящей фамилией.
— Силверстон?
— Да, Силверстон.
Он решил на всякий случай ее обыскать и нашел под фартуком газовый пистолет. Что-то сжало его горло, когда он ее ощупывал, но разум не позволил свернуть с пути. Тут кастелянша встала, прошла сквозь них и выплыла в коридор.
— Ты здесь, чтобы убить его, да? Ты — наемный убийца?..
Она отвела глаза, заранее страшась его ответа. Она была такой же хрупкой, как Джоан Буш, хоть в остальном они были непохожи. Она, как и Джоан, находилась во всецелом подчинении у времени. И хотя Буш знал, что никогда не смог бы полюбить ее, он невольно пожалел о вырвавшихся у него словах.
— Да, ты угадала. И ты должна доставить меня к нему или его — ко мне. Ведь ты знаешь, где он находится сейчас?
Она была в явном замешательстве и всячески избегала его взгляда.
— Послушай, я и правда знаю, на что ты способен, но… хотя ты не доверяешь мне, постарайся все-таки положиться на меня хоть на пять минут. Подожди здесь, договорились? Я обещаю, что скоро вернусь. Обещаю.
— Но ведь Силверстон здесь?
— Да.
— Ладно, даю тебе пять минут, чтобы привести его сюда. Обо мне ни слова — ни ему, ни кому бы то ни было. Ты все поняла?
— Да, Эдди, я поняла. Но ты мне доверяешь?
— Как своей матери.
Она пристально сощурилась, подозревая в его словах второе дно, затем повернулась и выбежала из комнаты.
А Буш, в свою очередь, почувствовал, что она затевает что-то недоброе. В ней звенела новая, до предела натянутая струна, которая никогда не ощущалась раньше… Как будто кто-то заложил в нее определенную программу, как в компьютер. Если заправилы нового режима поймали вместе с Лэнни и ее, она наверняка прошла тот же учебный курс, что и сам Буш. А обнаружив ее необычные способности и некоторый опыт в Странствиях, институтские вояки могли натаскать ее на роль убийцы Силверстона. Вот почему Буш не раскрыл ей своих истинных намерений. Итак, паутина из настоящего тянула свои липкие нити и сюда, в прошлое.
Наверное, власти, потеряв его из виду, послали взамен ее — и, скорее всего, не одну. Ведь она говорила когда-то, что боится Странствовать без компании… Отсюда следовал вывод: она возвратится сейчас не одна. По дворцу как пить дать шастает целая шайка сторонников жесткого режима, значит, она обязательно приведет на хвосте кого-нибудь из них… Даже если с ней и впрямь придет Силверстон. Может, они подождут, пока он выстрелит в Силверстона, а потом… Но у Буша имелись свои преимущества: его намерения никому не были известны. И он должен был делать то, в чем принес клятву, — спасти Силверстона.
Буш подумал и решил, что не стоит торчать здесь и ждать, пока его сцапают. Нет, он не мог доверять Энн. С ружьем наготове он прошел сквозь дверь и очутился в коридоре.
Дверь в комнату напротив оказалось широко распахнутой. Там гладили белье, поминутно меняя тяжелые нагретые утюги. Буш мимоходом разглядел на белье монограмму «К. В.» и короны по углам простыней. Он прислонился к косяку и, напряженно сузив глаза, наблюдал за темным провалом коридора.
Минуты ожидания превратились в годы, потом в столетия, и мерзкий холодок страха начал растекаться по животу. Конечно, всегда можно вернуться в две тысячи девяносто третий, но ведь там его ждут с отчетом. А если навеки нырнуть в Прошлое, попробовать затеряться в девонском или кембрийском? Вновь обретенное ощущение цели и смысла там никуда не денется и не позволит чувствовать себя одиноким. О, как неизмеримо время — даже время человеческой жизни!
Кто-то не таясь побежал по коридору — Буш услышал торопливые шаги. Он поспешно нырнул поглубже в комнату, спрятался в тень.
Появился запыхавшийся человек; он был высоким, светловолосым и явно знал не только, кого ищет, но и где ему искать. Он не раздумывая протянул Бушу руку, и в этом жесте было столько дружелюбия, что Буш с улыбкой подал руку в ответ. Он не сразу понял, кто появился перед ним, но этот человек показался ему самым близким из всех незнакомцев.
— Ты?
— Я!
Да, это был он сам; его будущее «я» вынырнуло из потока времени, чтобы поддержать и укрепить Буша в его намерении. Это походило на объяснение в любви. Целая буря чувств переполнила Буша при виде себя самого, все слова внезапно застряли в горле. Но видение длилось лишь секунду: тут же коридор опустел — Буш будущего растворился во мраке.
Рыдание сжало его горло, и безудержные слезы побежали по щекам. А как только он взял себя в руки, снова послышались шаги. На этот раз приближалась не одна пара ног, и Буш попятился от светлого прямоугольника раскрытой двери.
Он с некоторым злорадством представил, как выскочит на Силверстона из-за угла, так, как тот сам проделал в юрском. Но теперь Буш понимал, что в тот раз Силверстон, должно быть, принял его за агента Стенхоупа, Хауэса и прочей военной шатии.
Из темноты вынырнули двое, остановились в ярде от невидимого Буша. Уже по шагам можно было сказать, что оба принадлежали к его времени, какую бы «здешнюю» одежду они ни носили. Одной была Энн; ее сопровождал джентльмен в смокинге. Буш не смог разглядеть его лица, но по фигуре понял: этот человек — не Силверстон.
Двое, все еще не видя Буша, вошли в комнату. Буш последовал за ними, наведя на их спины ружейное дуло.
— Руки вверх! — приказал он.
Оба удивленно обернулись. Теперь лицо спутника Энн стало отчетливо видно, и фальшивые бакенбарды и парик не смогли обмануть Буша. Перед ним стоял тот, кто однажды пытался улестить его бутылкой «Черного Тушкана»; кто самолично отдал приказ начать охоту на Силверстона; кто первым самолично покарал бы Буша, не выполни он свою миссию. Короче, то был Хауэс.