– Преподобный, ты вообще понимаешь, что произошло? – спросил через некоторое время Ник.
Мы оба смотрели на то место, где еще несколько минут назад сидел Серега Паровоз жив и здоров, и никак не могли поверить в то, что случилось. Просто так люди в пепел не превращаются, даже если они оказывают населению услуги по кремации усопших.
– Подбрось да выбрось, если я что-то понимаю. Был альтер – и нет альтера.
– Кажется, у нас новое дело наметилось, друг мой.
– Не без этого. Хотя лучше бы нам поменьше подобных дел. Поспокойнее было бы на районе. Я уже и забыл, когда у нас была тишь-гладь, божья благодать.
– А где Стекляшка? – заозирался по сторонам Ник.
Димы Стекляшки и правда не было нигде. Тут два варианта: либо он догнался до нужной кондиции, либо у нас есть первый подозреваемый. Впрочем, Ваня Бедуин и Цер Хаос тоже исчезли, но у первого нюх на криминал. Он за версту обходит те места, где его могут загрести по глупости. А второй библиотекарь. Что с него взять.
Мы несколько раз позвали его, пошумели, но никто не вышел на связь. Делать нечего, пришлось сматывать удочки. Ночевать в кабинете не улыбалось, а расставаться не хотелось, поэтому мы рванули ко мне домой.
Дома расположились на веранде в креслах с бутылочкой виски и коробкой вкусных сигар с Большой земли. Перед нами открывался прекрасный вид на яблоневый сад, который окружал мой дом. Ранняя осень уже тронула деревья.
– Итак, у нас налицо одно тело. Серега умер. Это первый факт. Нам надо докопаться, почему он отдал концы. И вот тут у меня миллион вопросов.
Красавчег хмурился, было видно, что смерть Паровоза ему покоя не дает. Меня это тоже напрягало. Если все вокруг будут ни с того ни с сего рассыпаться пеплом, до добра это не доведет.
– А что мы знаем про Серегу? Ну, кроме того, что раз в месяц он приходил к нам играть в покер и чаще всего выигрывал, – спросил я, пуская клубы дыма к небу.
– У него бюро ритуальных услуг на улице Непокоренных. Называется то ли «Последний приют», то ли «Радость усопшим».
– Фу ты, какая гадость, – выразил я свое мнение относительно креативности названий.
– Согласен с тобой. Его контора одна из трех на весь Большой Исток, так что с клиентами у него было нормально. Не бедствовал.
– Ну, это как раз понятно. Коньяк он всегда хороший с собой приносил, – оценил я.
– Насколько я знаю, Паровоз жил один. Характер имел скверный, поэтому от него ушли три жены. И каждую при разводе он оставил ни с чем. У него есть маленький домик на Липовой улице. Да вот, собственно, и все.
– А с кем он дружил? Что любил? Какие вообще у него связи? – спросил я.
Информация по клиенту и правда скудная. В таком тухлом пруду не то что рыбу, головастика не выловишь.
– С кем дружил, вопрос сложный. Ни с кем, пожалуй. И со всеми одновременно. Он часто посещал «Зажигалку», в другие бары не ходил. Нередко его можно было видеть в компании Зеленого. Ну, тогда, когда у Зеленого хорошее настроение и никто не мешает ему глушить «Протоку № 3» бочками.
– Может, что-то еще? – спросил я с надеждой.
– У него в конторе есть свой маленький домашний крематорий, – сказал Красавчег многозначительно.
– Подбрось да выбрось, оно, конечно, меняет дело.
– Ладно, время позднее. Пора на боковую. Завтра нам предстоит тяжелый день.
Красавчег выпил, затянулся и спросил:
– Можно у тебя переночевать, до дома далеко, а погоды нынче нелетные.
– О чем разговор. В кабинете ложись. Ну, ты и сам все знаешь.
Красавчег время от времени оставался у меня. Он живет на другом конце Большого Истока и после хорошего вечера и приличного количества выпитого чаще всего остается на ночь. Да и до работы ближе.
Утром нас разбудил настойчивый звонок с улицы. Кого нелегкая принесла в такую рань?! Голова тяжелая, вставать не хотелось, солнце радостно скалится в окно.
Я выбрался из-под одеяла, накинул на голое тело халат, взял в зубы сигару и направился ко входной двери. По пути прикурил, так что когда я оказался в коридоре, вкусный табачный дым примирил меня с действительностью.
Я опоздал. Ник Красавчег уже открыл дверь. Одетый в мятый вчерашний костюм (похоже, шериф спал не раздеваясь), выглядел он грозно и испепелял взглядом пухлую женщину с корзинкой цветов на голове, замершую на пороге дома. Корзинка на голове выглядела роскошно и затмевала владелицу. Такую шляпу могла надеть разве что сумасшедшая… или тетушка Бумбуль, живущая по соседству.
Моя прихожанка Виктория Бумбуль не оставляла надежды познакомить меня с одной из своих многочисленных родственниц с коварной целью устроить мое семейное счастье. Я усиленно сопротивлялся. Не люблю, когда кто-то что-то пытается в моей жизни устроить, не спросив у меня разрешения. К тому же все родственницы тетушки Бумбуль были как на подбор круглые, румяные хохотуньи, любительницы страшных шляпок и мыльных опер. Строить с такими семейное счастье – тоской захлебнуться.
– Погода отвратительная для утренних гостей. Не находите? – учтиво поинтересовался Ник Красавчег.
Тетушка Бумбуль залилась краской и выдавила из себя пухлую улыбку.
– А я не в гости. Я по делу. К преподобному мне надо.
– Ник, все в порядке. Проводи гостью в кабинет. Я через минуту буду, – попросил я.
А то с Красавчега станется, заболтает женщину до полусмерти да за дверь выставит. У него сегодня явно не радужное настроение. Вон даже не кривляется, лицо каменное – страшное.
– Будет исполнено, преподобный, – язвительно отозвался Красавчег.
Я вернулся к себе, облачился в костюм и направился в кабинет. Лучше не оставлять их надолго вместе. Кра- савчег еще после вчерашнего не отошел. Как бы он чего не учудил. Он ведь может.
Виктория Бумбуль, вдова владельца парфюмерного салона «Все цветы счастья», выглядела неважно, но старалась бодриться. Получалось у нее плохо, она догадывалась и поэтому сильнее смущалась.
– Что случилось? – сочувственно спросил я, переступив порог кабинета.
Увы, я думал не о гостье, а о том, что в ящике стола есть свежая бутылка минералки, которая пришлась бы сейчас очень кстати.
– Моя Джози пропала, – выпалила Виктория и всхлипнула.
Только не слезы. Только не сейчас. И так в голове поминальный колокол бьет. Да к тому же Ник терпеть не может женские истерики. У него на них аллергия. Если вовремя не предотвратить слезоизлияния, то может случиться взрыв.
– Не хотите ли чаю с рогаликами? – любезно предложил я.
Тетушка Бумбуль забыла, что хотела сказать, подняла на меня мокрые глаза и потрясла головой, словно собирая мысли воедино.
– Не отказалась бы.
– Ник, не сделаешь ли нам чаю? – попросил я.
Красавчег грозно поднялся из кресла и вышел из кабинета с обиженным видом.
– Рассказывайте, – предложил я. – Что у вас произошло?
– Моя племянница, может, помните, она совсем недавно в Большом Истоке. Вчера она отправилась на вечеринку к подружке Рите с Якорной и не вернулась. Я себе места не нахожу. Не могу ни спать, ни есть, правда, от ваших рогаликов не откажусь. Они у вас просто пальчики оближешь.
Дверь в кабинет открылась, и вошел Красавчег с подносом. У него был вид оскорбленной невинности. Шериф грохнул поднос передо мной на стол, плюхнулся в свое кресло и закинул ногу на ногу.
– А вы не думали, что ваша Джози просто осталась на ночь у подруги?
– Да нет, преподобный, на нее не похоже. Она у меня…
– Она у вас юная девушка, которая любит мальчиков, покутить и вырваться из-под вашей опеки, – сурово заявил Красавчег. – Что вы от нас-то хотите?
Тетушка Бумбуль насупилась обиженно и сказала:
– Я звонила Рите с Якорной, моя Джози ушла вчера от нее. А домой не вернулась. Я боюсь, преподобный.
– С этого и надо было начинать, – рявкнул Красавчег. – Отправляйтесь в участок и напишите заявление. Мы скоро приедем и во всем разберемся.
– Но как же Джози? Она у меня милая скромная девушка. И не стала бы ночевать вне дома, чтобы не огорчать тетушку.
– Мы во всем разберемся, теперь вы в надежных руках, – заверил женщину Ник.
Но тетушка Бумбуль не поверила.
Она уже стояла на пороге, когда Красавчега осенило:
– А может, ваша Джози по работе в командировку какую уехала? На Большую землю. А вас предупредить забыла. Кем она у вас работает?
– Так в бюро ритуальных услуг у Сергея Паровоза. Косметолог она.
Ник обменялся со мной многозначительными взглядами. Кажется, картинка потихоньку начинала проясняться.
Бюро ритуальных услуг, где до недавнего времени всем заправлял Сергей Паровоз, находилось на улице Непокоренных, что на другом конце Большого Истока. Попрощавшись с тетушкой Бумбуль, мы тотчас отправились по адресу, чтобы попытаться связать ниточки воедино. Решили воспользоваться колесами, погода нынче нелетная. Небо хмурится, не предвещает ничего хорошего, да и поговорить есть о чем.
– Скажи, у тебя хоть какие-то мысли есть? – спросил Ник, ловко управляясь с рулем моего красного Бьюика Роадмастера 1954 года выпуска. – А то я на мели, впору подавать сигнал SOS и выкидывать белые флаги.
– Подбрось да выбрось, пока и я на мели. Ясно, что девушка при чем… ее пропажа с гибелью Паровоза связана, но вот как.
– Тоже мне, открыл Филиппины, я и без тебя прикинул хвост к носу, только вот понять не могу, как убили Паровоза. Что за орудие преступления такое, что в мгновение ока альтера в пепел обращает? – кончики пальцев Красавчега засветились от возбуждения.
– В оружии секрет и заключается. Узнаем, как убили Паровоза – поймем, кто убийца, – сказал я, закрывая глаза.
Пока есть время, можно и отдохнуть. Боюсь, что скоро такой возможности не представится.
– Кстати, что ты про Паровоза знаешь? Кроме того, что он с нами картами шлепал, – спросил неожиданно Красавчег.
Я открыл глаза и уставился в лобовое стекло. А правда: что мне известно про Паровоза, кроме того, что он владел бюро ритуальных услуг да время от времени составлял нам компанию за покерным столом. Да пожалуй что ничего толкового. Паровоз всегда был скрытным парнем, даже в «Зажигалке» практически не появлялся. А познакомились мы, когда Сергей пришел в Храм посоветоваться как к духовному настоятелю. Было это несколько лет назад. Почти сразу же, как Паровоз появился на Большом Истоке. И с тех пор постоянно захаживал. И вроде бы спрашивал о чем-то, о чем-то советовался, да только все это были пустяки, мелочи житейские…