– Шериф, какими судьбами? – спросил он дрожащим голосом.
– У вас, кажется, мебель пропадать стала, – ответил Ник.
– Да. Весьма странное происшествие. Я сперва и не поверил. А вот оказывается, правда. И кому могли потребоваться старые кресла…
– Скажите, уважаемый, а у вас много посетителей? – спросил я.
– В последнее время все меньше и меньше. Альте – ры, как и обычники, все больше становятся зависимыми от различных электронных устройств. Да и мастера иллюзий изрядно портят картину. Но все равно школьники ходят, по программе литературу берут.
– Когда у вас пропала мебель… ребята, которые здесь были… вы видели кого-то нового? Или все знакомые лица? – спросил я.
– Никого нового. Вилли Клякса, Ленка Стрекоза, Гарри Гудини, Антон Весельчак и Салли Ходули. Кажется, всех вспомнил.
– И часто они к вам приходят?
– Так постоянно. Магистр любит загружать своих учеников сложными заданиями. Так что они у нас постоянные клиенты, можно сказать.
Мы распрощались с Цером Хаосом и отправились назад в участок. Ничего нового узнать не удалось. Оставалось лишь удивляться, кому могли потребоваться одновременно самолет, деревья, несколько кресел, диван, рабочие столы и стеллажи с книгами. Странная подборка.
До участка мы не добрались: позвонил Зеленый и попросил приехать к нему. Дело не терпело отлагательств.
Зеленый ждал нас на южной окраине города, на набережной реки Красной. Он был нетрезв, банка «Протоки № 3» в правой руке, за спиной пухлый рюкзак, явно наполненный не молоком. Глаза красные и лихорадочно блестят. Зеленый был возбужден и старался потушить пожар пивом.
– Преподобный, это не я, клянусь, я не спецом. Я пришел, а тут уже так.
Пришлось успокаивать бедолагу. Очень уж он боялся, что очередное непотребство на него повесят. Что поделать – репутация, а ее, как известно, не пропьешь.
– Подбрось да выбрось, ты что, на пикник собрался? – спросил я, окидывая взглядом противоположный берег.
Там начиналась Большая земля. Стоило миновать таможенные кордоны, досмотр инквизиции, и ты на свободе. Всего каких-то несколько километров железобетонного моста, пару часов бюрократических проволочек – и вот она, свобода…
Стоп, осадил я сам себя. В привычной картине мира не хватало важного элемента, далеко не сразу я сообразил, что пропало.
Мост, большой двухполосный вантовый мост, отсутствовал как явление. Этого не могло быть, просто не укладывалось в голове, но я верил глазам, да и судя по распахнутому в удивлении рту Красавчега он тоже переживал чувства, в народе называемые «разрыв шаблона».
– А мост куда делся? – выдохнул Красавчег – Ты куда мост дел, сволочь?!
– Ну, я же говорил, я же предупреждал. Я как увидел, что какая-то гадость мост сперла, сразу понял: во всем Зеленого обвинят. Ну нет справедливости на белом свете, преподобный. Оступишься один раз, и тут же ярлык спешат навесить. А может, у меня душа светлая, может, у меня чаянья.
– Брось зубы заговаривать, Зеленый, рассказывай, что тут приключилось, – потребовал я.
Над рекой разливалось кровавое зарево заката, обдувал прохладный ветерок, если бы не сонные и злые комары, не дававшие покоя, то была бы полная идиллия.
– А я и рассказываю. Я человек простой, открытый душой, мне скрывать нечего. Мы тут договорились встретиться со Злым, посидеть, по баночке-другой пропустить, о делах наших скорбных покалякать. Я чутка пораньше пришел, Злого еще не было, думаю, чего просто так в пейзаже дырку сверлить, дай пивка дерну. Ну, открыл, глотнул, вот тут и заметил, что мост пропал. Вот был только что и пропал, я даже чуть не обделался с перепугу. Нельзя же так издеваться над старым больным человеком.
– Кончай сверлить мне мозг, и без того весь в дырочку, – прервал его душевные излияния Красавчег. – Ты лучше припомни: когда ты пришел, мост был?
– Так как же не быть, когда был. Вот тут стоял, вон от него хреновины остались, – Зеленый указал куда-то неопределенно.
– Так и где он сейчас? – оглушил Зеленого вопросом Красавчег.
– А мне почем знать, – возмутился Зеленый. – Я же не спецом. Я не виноват.
Он, конечно, мужик хороший, если сказал, что не брал, значит, скорее всего так и есть. Но прояснить ситуацию надо. Я народ знаю, завтра все в один голос будут утверждать, что за всеми этими кражами Зеленый стоял. Кому, как не ему, нужен старый самолет, древние плесневелые книги, а уж без моста в хозяйстве точно не обойтись.
– А нам почем знать, что ты тут не заливаешь. Сам говоришь, что не брал, а завтра счет городу за возвращение достопримечательности выставишь. Помнишь, как в случае с шляпой преподобного? – заявил Красавчег.
Если Красавчег будет все прегрешения Зеленого вспоминать, то допрос растянется до следующего столетия.
– Скажи, ты видел что-нибудь необычное? – прервал я их столкновение.
– Да какое там необычное. Мы вот… – Зеленый ударил себя кулаком в грудь, – это необычное, остальные наши тоже необычное. Но это если для них, – Зеленый кивнул в сторону противоположного берега. – А для нас-то самое что ни на есть обычное явление. Так что даже не знаю.
– А когда мост пропал, никого поблизости не видел? – спросил я.
– Да не, тут еще пара прыщей ошивалась. Музыку громко слушали, так я их прогнал нафиг. Шляются тут разные оболтусы, одним словом. Мы вот с тобой, Ник, никогда такими не были. Фишку всегда секли.
Зеленый выразительно посмотрел на Красавчега, словно требовал одобрения.
Красавчег насупил брови, задвигал челюстью, словно усиленно что-то пережевывал. На самом деле он соображал, сейчас двинуть Зеленому за такое панибратство или подождать, может, будет от него какая польза.
– Что за прыщи? Ты их видел когда-нибудь раньше? – спросил я, опасаясь, что Красавчег не сдержится, и я не смогу допросить свидетеля.
Зеленый скосил взгляд на Ника. Тот усиленно изображал из себя красавца с обложки глянцевого журнала. В таком состоянии от шерифа ждать ничего хорошего не стоит, поэтому Зеленый решил сотрудничать.
– Так, вроде парочку видел. Они ошиваются в клубе «Пилигрим», что на улице Звонарей. Там молодежь любит зависать. Только я там не был. Ничего не знаю.
– Откуда тогда знаешь, что они в «Пилигриме» зависают? – нащупал я логическую нестыковочку.
– Так возле «Пилигрима» у меня баба живет. Я к ней иногда захожу погостить. Вот и видел, как вся эта шушера там медведей на охране изводит, – нашелся Зеленый.
И глаза у него были такие преданные и честные, что не поверить нельзя.
– Значит, так, поедешь сейчас с нами в «Пилигрим». Будем очную ставку делать. Покажешь на школоту, что мост сперла, и можешь быть свободен как птица. А если чего схитрить вздумаешь, то у меня разговор короткий. В карцер, а потом на принудительные трудовые работы. Будешь улицы от помоев мыть, – грозно заявил Красавчег.
Зеленый вызывал жалость. Глаза – колодцы бездонные, а в них вековая вселенская мука. Но жалко, конечно, жалко, а по-другому с ним нельзя. Если Зеленому дать расслабиться, то он на шею сядет, ножки свесит и станет изображать из себя погонщика верблюдов.
Бар «Пилигрим» представлял из себя уютное заведение для своих. Мы явно выглядели белыми воронами. Еще бы. Основная клиентура бара – молодежь, стариков вроде нас и нет почти. Ну разве что носатый бармен выделялся и певичка, которая мирно спала, положив голову на пианино. А остальные все пороху не нюхали, жизни не видели, в общем, зелень зеленью, аж Зеленый может позавидовать.
Мы заняли лучшее место в баре за небольшим столиком возле окна. Отсюда мы прекрасно видели всех, кто входил в бар и кто из него выходил, я уж не говорю о тех, кто сидел в баре.
Правда, народу в «Пилигриме» было мало. Двое угрюмых типов за барной стойкой обсуждали результаты футбольных матчей. Еще двое за светлым пивом разглагольствовали о дамах и тоскливо поглядывали на фотографию женщины в ковбойке и широкополой шляпе. Похоже, эта полуобнаженная леди двадцатилетней давности была пределом их юношеских фантазий, о которых так приятно поностальгировать за кружечкой пенного.
Мы с Красавчегом заказали пива, а Зеленому – томатного сока с солеными крендельками. Судя по слезливому выражению лица, он сильно удивился и обиделся. Не ожидал такой подлянки от честных и порядочных людей, которым привык доверять. Что делать, жизнь часто бывает несправедлива, в особенности к таким несправедливым людям, как Зеленый.
Мы не знали, сколько нам предстоит просидеть в баре. Зеленый также не силен был по части прогнозов, но мы собирались досидеть до конца. Надо бы потолковать с этим молодняком, который терся возле пропавшего моста. Может, они что толкового скажут. А может, среди них есть тот, чьи способности позволили выкрасть мост на глазах у всего Большого Истока.
Сидеть с хмурыми мордами – значит привлечь ненужное внимание, поэтому мы с Красавчегом тут же нашли тему для разговора. Спорт и женщины были заняты молодняком, поэтому мы заговорили о выпивке и азартных играх и так увлеклись темой, что не заметили, как время утекло. Меж тем мы разменяли сначала полчаса, затем час и уже пошли на второй, а в баре не появилось новых лиц. Зеленый активно нас поддерживал в беседе и, казалось, уже забыл обо всех несправедливостях, которые, как он считал, мы над ним учинили. Мы могли бы продолжать так вечно, но за окном уже смеркалось. Мы прикончили по третьей кружке. Теперь пора либо ударяться в пьянку, либо сушить весла и выбираться на берег.
– Подбрось да выбрось, – не смог я сдержаться. – Есть основание полагать, что они сегодня не придут.
– Может, испугались, что мы на них мост повесим? – предположил Красавчег.
– Могли, конечно, а может, что и другое случилось. Кто его знает. Есть предложение: пару минут убить на кофе и по домам. Зеленого сперва в участок отконвоируем да сдадим под опись в камеру.
– Это зачем такое? Это с чего такой произвол? – поперхнулся от возмущения Зеленый.