Садовое товарищество "Металлург" — страница 39 из 60

– Жора, наше счастье, что феодалы опасаются резни и хотят нагнуть нас мягко, понимаешь? Без Гражданской, без…

– Понимаю, – буркнул Жорик, – брось лягушку в кипяток, она попытается выпрыгнуть. А положи в холодную воду и поставь на огонь, так и сварится, сама того не замечая.

– Да, как в перестройку. Покажи народу году этак в девяносто шестом, чего отберут у него власти к две тысячи шестнадцатому, с вилами бы шли! А так ничего… всосали.

– Всосали, – повторил друг, – ясно. Это, кстати, твоих рук дело – ну, отсутствие в экспедиции воздушников?

– Не только, но да.

– Сильно.

– Сильно, слабо… стратегию обсудить нужно. Не Гражданской пока, но какие-то меры противодействия булкохрустам нужно выработать. Притом обязательно разноплановые.

– Заговорщики, – резко засмеялся Жора, – сидят два пиздюка и планируют противостояние большим дядям!

– Та как?

– А… за, чего уж. Неужели непонятно было после того совещания. Ну… когда Юрия Ивановича…

– Вдруг зассал? – Подначиваю его. Хмыканье в ответ и прямой взгляд.

– Не зассал. Я обратил внимание, что Кочергин по факту ведомый, хотя и считается вроде как главным. А вот Соколов… ты заметил, что кицунэ все интриганы хитрожопые? Видовая особенность, походу. Надо его либо дискредитировать – жёстко причём, без возможности оправдаться и следов, ведущих к нам, либо…

Келпи стукнул ребром ладони по горлу.

– Пока… дискредитировать. Соколов по факту бесполезен, и если в начале он дал навыки работы с оружием, не особо и пригодившиеся, то сейчас…

– Типичный глава секты, – закончил Жора, – вреда больше, чем пользы.

Настроение боевое, но поганое донельзя. Прав Жора – сидят два пиздюка и изображают из себя заговорщиков… не смешно, скорее глупо. А что делать, если наши старшие отстранились?

Хочется, конечно, надеяться, что они просто ведут свою игру за нашими спинами, не желая втягивать в кровавые интриги молодняк… но не очень-то верится. Успел уже убедиться, что как только доходит до дела, в речах старшего поколения начинает рефреном[11] звучать Лишь не было войны. Да, воруют, но хоть что-то делают. Как бы не стало хуже. Ты что, хочешь как в Югославии (на Украине, в Сирии)?!

А мир тем временем без всякой войны становится хуже и хуже.

Глава 11

– День рождения, нужно устроить праздник своими руками… – бурчу для порядка, вцепившись лапками в тонкую ветку, – нет, я конечно рад, что Пашке лучше, день рождения в данном случае всего лишь повод…

Огромная фигура внизу принюхивается и осторожно ступает на топкий берег, и я замолкаю. За вожаком следует всё стадо, и огромные неуклюжие животные с длинными шеями начинают водопой.

Облизнувшись, срываюсь с ветки, превращаясь в человека. Длинный кинжал, сделанный под впечатлением от гранённого штыка трёхлинейки, легко вошёл в мышцы шеи, перебив межпозвонковое соединение.

Трубно взревев, диплодок дёрнул шеей и упал. На берегу воцарился хаос, огромные звери топали, ревели и махали хвостами, не в силах связать смерть вожака с маленькой фигуркой, притаившейся под ещё тёплым боком гиганта.

Наконец стадо ушло, и я приступил к разделке, вытащив широкий кинжал кавказского типа. Хвост в диплодоке самое вкусное… ну ещё шея, но она мне не нужна.

Отчекрыжив порядка сорока килограмм белого мяса, заворачиваю в подготовленный шёлковый мешок, чтобы не собрать на своём пути всех хищников.

– Строганинки напоследок, – и спешу к деревьям, зажав в зубах шмат сырого мяса килограмма на полтора. Минуту спустя я уже в безопасности, на высоте, наблюдаю осторожно выходящих на поляну мелких падальщиков.

– Нямка… – отрезаю кусок сырого мяса у самых губ, жмурясь от наслаждения и поглядывая вниз. Падальщики тем временем начинают терзать тушу, но всего через несколько минут на диплодока опускаются грифы, а чуть погодя наземную мелочь спугивает стая гиен.

Перекликаясь меж собой тявкающими противными голосами, они ухитряются прорвать кожу на животе гиганта, и вскоре несколько особей скрылось внутри, спеша выесть внутренности. Ливер мягкий, а гиены рвут еду огромными кусками, так что вскоре первые из насытившихся доминантых особей показываются из туши.

Животы раздувшиеся, жёсткая шерсть покрыта кровавым панцирем. Устроившись неподалёку, альфы вылизываются, то и дело рявкая на низших особей, командуя банкетом.

Дождавшись появления огромной стаи нелетающих хищных птиц, разогнавших гиен, удаляюсь. Доел уже, что попусту смотреть.


– А ты говорил, – непонятно, но очень по-женски, укорила меня Дашка, забрав мешок и заглядывая внутрь, – надо иногда на охоту выбираться, а то сидишь сиднем.

Не отвечая на наглый поклёп, ухожу. Толку спорить с женщинами…

– Это я-то сиднем? – Бурчу по дороге, – минимум раз в неделю то с охотниками в рейд выхожу, то на зачистку, хуторянам помогать. Сиднем, ха!

– А фарш кто крутить будет!? – Доносится возмущённый вопль. Развернувшись, иду назад с мученическим видом. Странноватая идея у Дашки, сделать всё непременно своими руками. Ладно бы сам праздник – конкурсы, самодеятельность какая. Но почему не заказать в столовой… а, бабы!

* * *

– С днём рождения, с днём рождения, с днём рождения тееебя! – Заканчивает петь Даша дурацкую песенку, переведённую с примитивного хэппи бёздея, и ставя на стол огромный торт.

– Ого! – Непроизвольно вырывается у меня, – даёшь молодёжь! Килограмм на двадцать тянет?

– Двадцать три, – скромно потупив глаза, уточняет Лиза, и всем как-то сразу становится ясно, кто главный архитектор этого шедевра. Ну… кроме Петриашвили, сидящего с блаженным видом.

Вокруг все наши, почти два десятка человек из тех, кто связан дружескими узами. Девчонки быстро зажигают самодельные свечи, сделанные из настоящего воска, и атмосфера становится совершенно прежней.

– Дуй, дуй, дуй! – Скандирует Даша, остальные подхватывают. Меня охватывают странные предчувствия… но тут Пашка дунул.

Верхний слой крема влепился мне в лицо…

– … твою! – Успел сказать я…

… но свеча влетела мне в горло.

Пока я пытался откашляться, Даша осела на пол, не в силах даже смеяться.

– Ыы! – Тянула она на одной ноте, тыкая в меня дрожащей рукой.

– Я кажется, свечку… кхе… проглотил.

Ржали все, и пересиливая себя, смеюсь вместе с ними. Честно говоря, обидно… почти до слёз, но сейчас тот случай, что лучше смеяться над собой вместе с остальными. Минимизация ущерба, так сказать.

* * *

После того дурацкого случая Пашка будто проснулся, с каждым днём становясь всё более похожим на себя прежнего. Психологически он откатился лет до четырнадцати, став более эмоциональным, но интеллект быстро вернулся в норму. Проснулась жажда знаний, заключающаяся прежде всего в познании всего, что он пропустил, провалившись в инстинкты.

Быстро уловив, что Община не только фактически раскололась, но и стоит на грани Гражданской, Петриашвили ввязался в противостояние без особых раздумий.

Разговаривать о наболевшем приплываем на облюбованный им островок, который Пашка называет дачкой. Всего-то полтора километра на семьсот метров! Феодалом его не назовёшь – сплошные скалы, каменистые отмели и рифы вокруг островка. Ни вырастить чего серьёзного, ни использовать в качестве форта. Так… дачка и есть.

– Не боись, – очень уверенно сказал он, узнав о проблеме прослушки, – на даче не прослушают. Я пока… болел, вроде как… пометил территорию, теперь она часть меня. Повторить в ближайшее время не смогу. Да и вообще плохо понимаю, как это сделано, но…

– Ясно, – прерываю друга, видя, как мучительно подбирает он слова, пытаясь втиснуть в узкие рамки слов странноватые ощущения, – только на дачке?

– На даче ручаюсь, – поправил он, – в других местах… не знаю, честно говоря. Перекрыть прослушку теоретически могу, я ощущаю себя сильнейшим из келпи. Была бы вода рядом. Но теория и практика… давай не будем рисковать. Так значит, совсем хреново?

– Как посмотреть, – забывшись, вожу пальцем по верхней губе. Не так давно там начинал пробиваться пушок, которым по-детски гордился и всячески подчёркивал взрослость. После изменения растительность на лице пропала, а привычка до сих пор осталась.

– Самый опасный – Соколов, не смотри, что он вроде как спортсмен в прошлом. Проглядывает в нём что-то такое… ФСБшное. Впечатление такое, что если не офицером там был, то каким-нибудь агентом влияния или внештатным сотрудником.

– По какой линии? Боевик там, или…

– Понял. Я бы сказал, что больше похож на человека, которым каким-то боком причастен к сектам. Понятно, что кицунэ все хитровывернутые, но у него иногда проскакивает такое… Знаешь, будто по шаблонам работает. Не в смысле примитивно, а скорее привычно, наработанно.

– Даже так? Хреново, Сань. Очень, я бы сказал, хреново. Сталкивался… нет, пока не хочу рассказывать, но публика эта специфическая.

– Угу. Пока он оружию учил, ещё ничего было. Булками хрустеть по монархизму во время обучения стал – половина поуходила. Остались самые внушаемые, он же дядька харизматичный, да и сам помнишь, какие танцы с оружием крутить умеет – китайский цирк отдыхает!

– И много таких внушаемых собрал? – Напрягся Пашка.

– Ну… сложный вопрос. Правда сложный, не фыркай. Как считать – есть однозначно его люди и те, кто может пойти за ним при определённых условиях. Пока вроде шутком работает, не всерьёз – вроде исторической реконструкции.

– Как же! – Пашка в сердцах стукнул кулаком по камню, дробя его в щебень, – Гвардию формирует, Двор… а всё туда же, шутком!

– А вот так! – Развожу руками, – кто поумнее, суть происходящего понимает, а сколько таких? Не-не! Я не говорю, что все вокруг дураки! Одним Сила на мозги давит, другие просто зашоренные или знаешь… дурная романтика. Сказки все эти детские, фильмы про благородных рыцарей и храбрых викингов.

– А тут готовый вождь, – скривился друг, – харизматичный, сука – что есть, то есть!