осительно), но и душа.
– Да ладно! Сам?! Слуушай… ты ж не местный, верно? – Киваю чуть свысока, – в городе задержаться коли думаешь, так проводник из местных нужен. Ты не подумай, я лишнего не возьму! Зато я Сили знаю от и до. Где пожра… ээ, поесть повкусней, где гостиница без клопов. Смекаешь?
– Сколько?
– Половину золотой марки в день! – Чересчур быстро ответил Шпайк. Молча показываю, как сдвигаю указательный и большой палец, и малец понимает без слов.
– … восемь серебрушек! – Недовольным тоном. Вслушиваюсь в эмоции, мальчишка и правда считает это справедливой ценой. Даже слегка урезанной для гида. Не иначе, надеется взять своё на процентах от трактирщика и владельца гостиницы… Зуб даю, что этот жох будет водить меня по нужным лавкам.
– По рукам!
Скрепляем сделку рукопожатием, и я тут же выдаю Шпайку искомую сумму.
– С чего начнём?
– С ярмарки.
– С ярмарки, говоришь… – Шпайк шмыгнул носом и свёл глаза в кучку, – а! Значит, ярмарочное поле, здеся и торгуют, из окрестных сёл если кто приехал, ну или вот – к ярмарочной неделе когда. Толкучка какая, а?
… - здеся металлом всегда торгуют, – ткнул мальчишка рукой, – не оружием и не украшением, а котлами всякими, значит.
Шпайк водил меня по ярмарке, занимавшей весьма немалое пространство. Под ногами ну очень массивные каменные плиты, уложенные должным образом, а вот балаганчики деревяшечные, часто одноразовые. Несколько палок, какие-то циновки в качестве навесов, да неструганные доски или плетёнка из лозы в качестве прилавка.
– … невыгодно капитальные-то! – Убёждённо ответил гид, – это ж сколько пространства-то, видишь? Считай, на полёт стрелы в каждую сторону! Построить-то можно, только содержать как? В ярмарочные недели здеся считай весь город, да из сёл, да приезжие. А в иные дни зачем столько места? Сам знаешь, как в тёмных углах нечисть быстро заводится! И живность всякая может прятаться, замаешься вычищать их.
Ярмарочное поле у самой реки, чуть в стороне от портового района и аккурат у большого поля, служащего выпасом для скота. Загоны для скота за оградой ярмарочного поля – собственно, потому оно такое большое.
Сам город построен полумесяцем, огибающим порт, с кварталами-лепестками. Валы, рвы и крепостные стены смотрятся очень естественно и не мешают проходу. Качественные дороги, мосты в нужных местах, подземные тоннели под валами. При этом видно, что перекрыть кварталы можно за пару минут от силы.
– Так ты это, – сбил с мыслей гид, – где остановиться хочешь? Можно где потише, а можно аккурат чтоб на улицу окно выходило, чтоб гулянья видеть.
– Давай чтоб гулянья, – решаюсь после короткого раздумья.
– Дело! – Одобрил Шпайк, – Айда за мной, у меня дядька троюродный со стороны матери в такой гостинице работает.
Стража торгового квартала расступилась, мельком глянув на Шпайка и оценив мою платежеспособность.
– Приют странника, – с важным видом выдал гид, указав рукой на трёхэтажное здание из массивных гранитных глыб.
– Господин? – Приветственно вопросительным тоном сказал швейцар, которого смутил мой детский вид в сочетании с явственной платежеспособностью.
– Со мной, – с глупой непосредственностью плебея небрежно бросил Шпайк. Собственно, всё ровно наоборот… плачу-то я! Швейцар только дёрнул головой, коротким взглядом ухитрившись показать мне своё сочувствие.
– Я буду скучать, – Тата шмыгнула носом и часто-часто заморгала мокрыми от невыплаканных слёз глазами, прижавшись лицом к моей шёрстке.
– Будешь, – соглашаюсь с ней и прыгаю с рук девочки на борт судна. Ну, привязался ребёнок, бывает… Ожившая сказка и всё такое, да ещё и ценные подарки-артефакты. Для меня вот Тата и её односельчане незначительный эпизод из жизни. И не стыдно ни капельки!
– Мастер Сашша? – Настороженно спросил матрос, наклоняясь вниз.
– Сашша, – соглашаюсь, оборачиваясь человеком, – каюта?
Каюта маленькая, но и судно грузовое, а никак не туристический пассажирский лайнер. Два на полтора метра, высокая койка и… да собственно, всё.
Неудивительно, что всё своё время проводил на палубе, допекая вопросами свободных от хлопот членов команды.
– Так это, малой…
– Малая твоя бабушка была, когда Сашша грамоте полвека как выучился! – Перебил ответчика рулевой, не отрывая взгляда от речной глади.
– Всё равно малой, – не согласился первый, воинственно выпятив подбородок, – Сашша дух, а у них своё представление о времени! У нас в Лиссе водяник жил в озерце, так дитё-дитём. Прапрадед мой ещё в салочки с ним играл, да я по малолетству тоже. И правнуки мои ещё станут ему товарищем по играм. Что, Басси, не знаешь, как духи взрослеют? Если сиднем сидят, да в глуши где, так и тыщща лет пролетит, а они всё такие же будут. А в городе того посели, так через двадцать лет нормально вырастет. Впе-чат-ле-ни-я! Духовное развитие!
Спорщики браво козыряли умными словами, но не всегда к месту. Прерывать их не спешил, даже такие дурацкие споры давали порой массу косвенной информации такого рода, о которой в жизни не догадался бы спросить.
– Вот сейчас и проверим! Сашша, у тебя женщины уже были?
– А как же.
– Видишь?! – Рулевой торжествует, – бабы были, сам артефакты клепает – простенькие, но и то… мне вот такие не под силу. Взрослый как есть! А хочет коли при этом и баб драть, и с детишками в салочки играть, так и пусть, его право.
– Топляк! – Заорал рулевой, резко скручивая рулевое колесо, – в трёстах саженях впереди мелькнул!
В считанные секунды моряки оказались вооружёнными и одоспешенными. Большие щиты римского типа, копья, боевые кирки, тесаки и арбалеты на треногах, с размахом плеч до полутора метров. Шлемы массивные, хорошо защищающие голову, но из тех, что можно скинуть за доли секунды, оказавшись в воде. Доспехов, что характерно, не наблюдается – не считать же таковыми пробковые жилеты?
– Топляк что? – Язык я понимаю хорошо, но по большей части благодаря эмпатии и мыслеобразам, которыми собеседники прямо-таки фонтанируют. Говорю же пока как Равшаноджамшут.
– Пакостина речная, – щерит выщербленные зубы старый моряк, прилаживая к арбалетной стреле какую-то склянку, – змеюка водная, в которую дух пакостный вселился. Не дух-змея, а вселенец, понял-нет? Вроде одержимого у зверей.
На секунду задумываюсь, потом срываю один из многочисленных артефактов с шеи.
– Держи! На стрелу! Встречал, знаю.
С сомнением хмыкнув, моряк прикрепил глиняную бусину к стреле.
– Элементаль огня, – поясняю, – тупой-тупой, но сильный. В воду – бух! Взрыв.
С кормы выпустила снаряд баллиста, попав в приближающегося топляка, но существенного урона горшки со слабой взрывчаткой не принесли, разве что замедлили чудовище.
– Глиста с бахромой, – морщусь от увиденного, редкостно гадкое зрелище.
Затормозив на пару секунд, топляк тут же рванул вперёд, и в дно судна глухо стукнуло, а по бортам начали подниматься извивающиеся щупальца гнилостного цвета, толщиной с руку взрослого мужчины. Щупальца рубили тесаками, получалось плохо, будто по автомобильной шине топором.
– Не моя драка, – пулей взлетаю наверх мачты. Покажется гадота целиком, могу шарахнуть чем-то убойным, а так…
Щупальца с силой выстреливали, сбивая порой моряков и оставляя вмятины на умбонах щитов. Успеваю заметить, что один из защитников корабля перевалился за борт, но сделать пока ничего не могу.
– На сучара! – Рулевой, схватив стрелу руками, побежал на нос и метнул её, как дротик, целясь куда-то за корму. Глухо бумкнуло, и нас подбросило метра на полтора вверх. Через пару секунд палубу обдало горячей водой с ошмётками гнилостно пахнущего мяса.
– Готов! – Заорал капитан, – за борт, парни – разделывать, пока не утонул!
– Я лечить, – строго сообщаю ему, спустившись с мачты, – больной давай!
Несколько переломов, два сотрясения мозга и ожоги кислотой мы с корабельным медиком обработали за час, оставив выздоравливающих в лазарете.
Разделав чудовище и загрузив его на судно, пристали к берегу – чиниться и делать заготовки. Как я понял из разговоров, топляк не то чтобы ценный мех, но его до хрена.
– Хороший целитель, – с нотками хорошо спрятанной ревности похвалил меня медик, – где учился?
– Зинпална.
– Сашша, – подошёл капитан, Саах говорит, что ты ему запечатанного элементаля дал?
– Дал. Ещё нужно? – Делаю вид, что хочу снять бусинку с артефактного ожерелья, внимательно наблюдая за поведением воинов. Какие-то они… нервные.
– Не надо! – Отшатывается капитан, – Спасибо, Сашша! Четверть доли твоя! Только в другой раз ты со мной советуйся, да?
– Да.
Капитан расслабился, а я всё никак не могу понять, где же я накосорезил. Слишком большой риск при применении? Слишком дорого?
– Ну всё, – с непонятным облегчением сказал капитан две недели спустя, высаживая меня на пристань Сили, – доставили. Сделка закрыта?
– Закрыта!
Глава 6
– Ну как? – Остановившись в центре тренировочной площадки, поинтересовался Жора, опуская тяжёлое копьё и переводя дух, – только честно.
– Честно? – Лисовин хмыкнул, положив руки на пояс с оружием, – Фигня полная. На голой физухе каких-нибудь ополченцев задрочите, и только. Против профессионального воина это не сработает, несмотря на всю силушку.
– А что не так? – Жора подозревал что-то подобное, но всё равно стало обидно.
– Да всё! Это как советское карате, где мудрые сэнсеи обучались по картинкам из самоучителей джиу-джитсу и гонконгских боевиков, передавая затем свою мудрость юным адептам-долбодятлам. Похоже на карате, но ни хрена ни оно! А у вас, парни, ещё хуже – советское каратэ хотя бы против дворовой шпаны через раз срабатывало, а фехтование… это серьёзней, парни. Одна ошибка, и ты труп.
– Совсем плохо? – Негромко спросил подошедший Павел.
– Совсем? – Илья повернулся к Петриашвили, раскачиваясь на носках, – Да нет, пожалуй и не совсем. База в общем-то верная, а что вы не увлеклись этим цирком всерьёз, только плюс – переучивать не нужно. Примерно… да как спортсмен-фехтовальщик, дошедший до третьего юношеского, переключился бы затем на фехтование театральное. База у вас правильная, но поверх много ерунды накручено.