Наёмники замолкли, не мешая шаману, вошедшему в транс.
– Есть зацепка, – как ни в чём не бывало, продолжил гоблин.
– Духи нашептали? – Поинтересовался одетый в шелка и кружева хмурый вояка, больше всего похожий на прибарахлившегося пирата.
– Духи о духах, гы! – Оскалился во все сорок четыре орк, на что присутствующие привычно поморщились. Айрис собрал в отдельном зале таверны таких же прожженных вояк с колоссальным опытом, и маска придурковатого вояки, отыгрываемая одним из них, раздражала.
– Ладно вам! – Чуточку смутился орк, – Из образа выйти опасаюсь, ясно?! Если наниматели готовы платить за Большого Грызя с соответствующим антуражем, то с чего бы мне спорить?
– Духи? – Отозвался шаман, перебирая многочисленные амулеты и артефакты, – Нет, просто вспомнилось кое-что. Помните… ах нет, не с вами… В общем, было дело – занимался расследованием, и привело оно меня в Посад. Лет этак… давно, в общем. Натолкнулся тогда попутно на интересные данные, но лезть побоялся. Гадючник этот, по хорошему, нужно огнём очищать.
– Когда за твоей спиной заказчик, и занимаешься ты конкретным делом, трущобники готовы тебя терпеть, – понимающе сказал Бесцветный Ингвар, дёрнув острым ухом, – а вот если строить из себя Одинокого Героя и разгребать всё трущобное дерьмо, то ополчится всё… дерьмо.
– Верно, братишка. Так что… намётки у меня есть – не точно, но знаю примерно, где нужно копать и кого пытать.
Набитый мешком кожаный мешочек влетел в висок опрятно одетой миловидной женщине, возившейся во дворе. Охнув, та осела на подкосившихся ногах. Айрис рыбкой перелетел через забор и связал её, вложив в рот крохотную таблетку.
– Убивать без необходимости не стоит, – пояснил он свои действия, удивив гуманизмом, неожиданным у такого матёрого вояки, – вдруг привязка на жизнь стоит?
… а нет, показалось…
– Сложно как всё, – хмыкнул Пашка, просочившийся через натёкшую под забор лужу.
– Цены не завышаем, – по своему понял его глава наёмников, – сами видите, сигналки на духов стоят. Может, вы бы и сняли, а может, и нет. Лучше уж так, по старинке.
– Да нет… это как раз понятно. Я про саму систему постов. Это надо же так навертеть – чтобы проникнуть в один дом, нужно сперва взять приступом один из соседских!
– Сообщники, ручаюсь за это, – уверенно подтвердил Айрис, обмениваясь знаками с товарищами, – да и не напрямую же дом брать? Ладно, посидите…
Уверенно разобрав часть поленницы, он ногой расчистил землю под ней и обнаружил люк.
– Не врали!
Зов усиливается, и меня ощутимо потряхивает – так, что соображалка отказывает. Пашка то и дело тревожно поглядывает на меня, а Володя деликатно старается не замечать.
Первым в подземный ход спрыгнул орк.
– Пещерник, – коротко пояснил Айрис, – чуйка за поколения выработалась, ну и земляник чуть-чуть. На полноценного мага не тянет, но всё-таки адепт.
Короткое путешествие под землёй закончилось в каменном подвале, в одной из вкопанных в землю больших винных бочек.
– Помоги! – Долетело из соседнего помещения… и я рванул!
Дальнейшее помню урывками, очнулся несколько минут спустя, забрызганный чужой кровью так, будто купался в ней.
– Пришёл! – Беззвучно, одними глазами, сказала молоденькая остроухая девушка, лежащая на алтаре. Срываю цепи… и девушка тут же оборачивается енотом, вцепившимся в мою одежду.
– Вот оно что, – понимающе говорит Бесцветный, – зов крови!
– Ах ты ж гадота! – Гоблина аж трясло, – ну с-суки… за такое весь Посад на костёр можно… Режем, парни… всех режем! Здесь нет женщин и детей…
Шаман ещё что-то говорит, беззвучно открывая рот, но я проваливаюсь в дрёму-забытьё, делясь Силой с соплеменницей.
– … всех вырезали, – рассказывал Петриашвили, сидя у моей постели, – гобл прав был – это нелюди! Не в смысле не люди, а…
– Я понял.
– Химерологи-любители, мать их… с оболочками души играть вздумали, сучата! Духов из разумных, да магов, если в руки им случайно попадались, на эксперименты пускали. И главное, как замаскировались?! От трущоб чернухи ожидают, но такой же, трущобной. А эти нет… серьёзные тварюшки, высокого уровня.
– Оболочки души приживляли, представь?! – Пашка в бешенстве – процедура из тех, что заставляет деградировать донора, делая его дух равным по уровню Силы и разума бабочке-однодневке. Тончайшая грань, за которой не просто убийство духа, а уничтожение его души.
У магов не так жёстко, но и там… если верить местным исследованиям, украденная оболочка души счищает всё, кроме собственно самого ядра. И ядро это, согласно верованиям, начинает колесо реинкарнации заново, с позиции земляного червяка.
– С трудом, – говорю честно, – и… как?
– Да сожгли их к ебеням! – Залихватский взмах рукой, – Айрис сразу в Академию рванул, какую-то Жёлтую тревогу… В общем, опомниться не успели, а весь Посад оцеплен. Прошерстили… ты не представляешь, Саш! Лет на пять теперь безопасное местечко!
– А раньше-то?
– Раньше? – Пашка оглянулся назад.
– До поры на трущобы сквозь пальцы смотрят, – Вышел вперёд Айрис, – молодняку нужна видимость запретности. Что-то вроде прививок для молодежи, в первую очередь студенческой. Провести через черноту, показать грязь… прививка.
Кручу головой, но наёмник понимает:
– Нужно, Сашша. Для Мемеля такое соседство не во благо, а Академии нужно. Нельзя молодёжь в вате держать, тем более магов. Черноту показать, в грязь окунуть, в безнадёгу… хуже иначе будет, Сашша. Не сразу, зато много хуже. Показать – что такое настоящая грязь, к чему могут привести наркотики… понимаешь?
– Понимаешь, – соглашаюсь тоскливо, – студенты не из магов в большинстве своём из правящего класса, им излишняя наивность и противопоказана.
– Правящего класса? А, понял. Да. Для магов тоже важно – в людях научиться разбираться, ну и… отсеять тех, кому грязь по душе. Иначе…
– Да понял, понял. Безумные экспериментаторы и Чёрные Властелины чтоб не выросли. Только обязательно до такого доводить было?
Айрис пожал плечами… ну действительно – наёмник, пусть даже сто раз бывалый, и ректорат… небо и земля!
– Половину Посада уничтожили, – без тени сострадания говорит Пашка, – народищу пожгли… жуть! Правда, нас теперь там не любят…
– Лишь бы боялись! А… девчонка где?
– Эйлин? Оклемалась и знаешь… кажется мне, что у нас пополнение.
– Сашша! – В комнату влетел енот, сходу запрыгнув на кровать, – живой! Мы теперь семья! Ты енот, я енот! Да?
– Да, – соглашаюсь осторожно, нутром чуя подвох.
Фонтан радостных эмоций обрушился на меня.
– Семья! – радостно объявила девчонка, плюхаясь рядом на одеяло, – вместе. Ты мужчина, я женщина, мы не родственники и мы семья!
– Ой ё… Хотя…
… появилось ощущение чего-то правильного. А почему бы и нет?
Глава 6
Допив вино, кицунэ смял золотой кубок и кинул его в стену, украшенную мозаикой из полудрагоценных камней в лучших традициях соцреализма.
– Ненавижу! – Прошипел едва ли не на партселанге, вцепившись в подлокотники кресла, – А так всё хорошо начиналось! Балы, красавицы… твари! Ненавижу!
Напуганные ближники, заслышав рык Владислава Рудольфовича, обходили стороной его покои, опасаясь попасть под горячую руку. Мало их осталось, ближников…
Строительство фортов оторвало самых сильных, самых амбициозных вассалов, получивших возможность основать собственные баронства. Потенциальные вилланы, начавшие было перебираться под руку сильного вождя, рассосались, как и не было.
Одни соблазнились централизованной программой переселения, организованной правительством Острова, теперь уже безопасной! Другие принесли оммаж новым баронам, став доверенными слугами, дружинниками, управляющими и вилланами… Не де-юре, но де-факто.
Новоявленные вассалы считали себя лично свободными людьми, и назови их вилланом, могли и ответить – как привыкли ещё в молодости, кулаком в морду! Невзирая на последствия.
В ход шли такие понятия, как работник и работодатель, договор аренды… и это бесило!
– Всё должно быть иначе, – мрачно подумал Соколов, – Я должен был стать главным, я! Царство, королевство, империя, княжество… но не эта чёртова республика! Сперва арендаторами, а через пару-тройку десятилетий и вилланами стали бы. Никуда бы не делись!
– Потихонечку, полегонечку… подо мной бароны ходили бы! Бароны, рыцари, пажи, двор… вилланы и слуги сами-собой появились бы. Да так, что за честь считали бы служить… мне! Как же невовремя эти речники появились, как невовремя…
Соколов осознавал, что проиграл окончательно и бесповоротно. В республиканском правительстве места для кицунэ нет, и не будет – никогда! Его удел – оставаться мелким феодалом, и то лишь потому, что слабых духом подавляла его Сила, заставляя верить безоговорочно, искать одобрения, идти под руку сильного вождя.
Слабые духом и те, кто не способен жить самостоятельно, но очень хочет быть крупной рыбёшкой, пусть даже и в мелкой лужице.
– Надсмотрщики и вертухаи, – осклабился кицунэ и вытер раздражённо выступившую в уголке рта слюну, – да… с этими людьми империю не построить. А как бы хорошо…
Соколов закрыл глаза и начал грезить, представляя себе прекрасный, продуманный до мельчайших деталей мир, в котором всё творилось бы по слову его! Мир, в котором он милостиво правит… да, он был бы хорошим господином! Суровым, но справедливым!
В воображении вставали прекрасные дворцы… немного, всего полдюжины! Ну, может быть, ещё охотничьи… и у любовниц, это святое. О нет, никакого гарема! Двор, как у Людовика Четырнадцатого, и женщины, стремящиеся попасть в постель к повелителю, считающие это честью и высшим достижением.
– Государство, это я… – с тоской произнёс кицунэ и нехотя открыл глаза, снова видя перед собой убогую действительность, – не вышло, чёрт возьми!
Наливаясь гневом, Соколов вспоминал свои действия, перебирая цепочку событий. Всё, всё он сделал правильно! Это народ такой… неправильный достался. Точно!