Менее известная проблема – физический и психологический феномен зависимости от солнца. У солнечного света, как и у наркотиков, есть положительные и отрицательные эффекты, и, как и на наркотик, на него можно «подсесть». «Tanorexia», зависимость от солнца – реальный феномен, при котором солнце запускает в коже синтез β-эндорфина, который попадает в кровоток и вызывает эффект, сходный с опиоидами; опиоиды – семейство веществ с обезболивающим и вызывающим зависимость действием, к которому относятся морфин и героин. На самом деле, у 20 % посетителей пляжей присутствуют признаки зависимости от солнца, и это может служить симптомом нездоровой привычки и злоупотребления[166].
В идеальном мире люди не стремились бы изменить цвет кожи, чтобы выглядеть более привлекательно. Но для тех, кто хочет иметь «здоровый загар» без таких побочных эффектов УФ-излучения, как преждевременное старение и рак кожи, большим вопросом становится поиск сияющего Эльдорадо, в котором можно получить естественный загар без усилий и без оранжевого оттенка однодневного автозагара. Неожиданное решение – в том, что мы едим. Диета, богатая яркими, богатыми каротиноидами овощами, такими, как морковь и помидоры, может добавить незначительный (но заметный) золотистый блеск, а визуальная привлекательность после диеты, богатой каротиноидами, выше, чем после легкого загара[167]. Интересно, что те участники исследований, которым говорили, что фрукты и овощи помогают достичь желаемого оттенка кожи, чаще придерживались этой полезной диеты, чем те, кому говорили, что она снижает риск сердечного приступа. Как это ни печально, но для нас проще поставить на первое место внешность, нежели вероятную угрозу жизни в будущем.
Тем не менее, в 2017 году произошло открытие, которое может помочь создать «настоящий фальшивый загар»[168]. Маленькая молекула под названием «ингибитор СИК (соль-индуцируемой киназы)» показала способность запускать выработку меланина в меланоцитах, естественным образом повышая количество этого защитного пигмента. Предстоит пройти еще долгий путь, но, если он будет успешным, это позволит создать защитный загар без солнца, и это может быть полезно, в частности, для тех, у кого самая светлая кожа, «тип 1» по шкале Фицпатрика.
Подавляющему большинству людей, чтобы у них развился рак кожи, нужно много повреждений ДНК и многократное воздействие солнечных лучей. Отчасти это связано с тем, что у нас есть изящный процесс исцеления повреждений ДНК, вызванных ультрафиолетом. Этот процесс называется «эксцизионная репарация нуклеотидов». Белковый комплекс путешествует вдоль нитей ДНК и, как дотошный редактор, проверяет их на ошибки в коде, особенно на те из них, что вызваны повреждением ультрафиолетом. При обнаружении ошибки белковый комплекс связывается с неповрежденной нитью ДНК напротив поврежденной области. Затем он вызывает белки, похожие на ножницы, которые делают разрезы выше и ниже поврежденной области, после она выпадает. Правильный код воссоздается и прикрепляется к нити ДНК с помощью соответственно энзимов ДНК-полимеразы[169] и ДНК-лигазы[170]. Этот интересный процесс происходит преимущественно вечером, следуя указаниям биологических часов тела, для того, чтобы уменьшить мутации, вызванные УФ-лучами за день.
К сожалению, как было и со многими другими открытиями в медицине, мы так много знаем об этом процессе благодаря тем немногим людям, которым не повезло его не иметь. Во время поездки в африканский специализированный госпиталь для болезней кожи я встретился с десятилетней девочкой и ее шестилетним братом. Лицо девочки было покрыто шишками, веснушками и шрамами от предыдущих операций. Пустую левую глазницу – глаз был потерян месяц назад из-за инвазивной базально-клеточной карциномы – закрывала повязка. Лицо ее младшего брата было испещрено пигментными пятнами и странными, подозрительно выглядящими буграми. В них не было ни веселости, ни жизнерадостности, присущих детям их возраста; они были абсолютно подавлены болезнью. У детей была пигментная ксеродерма, генетическое заболевание, при котором сложный механизм починки ДНК от воздействия УФ-излучения полностью отсутствует[171]. При короткой жизни больных (в развивающихся странах очень мало людей с этим диагнозом доживают до совершеннолетия) скорость развития рака кожи ужасающе ускорена. Почти любой контакт с солнечным светом немедленно вызывает ожог[172]. Кенийский врач, водивший меня по госпиталю, назвал их «лунными детьми»; хотя во многих странах общество изгоняет людей с видимыми заболеваниями кожи во тьму, для больных пигментной ксеродермой оставаться в темноте – единственное спасение. В Европе и США – это ужасающее заболевание встречается у одного человека на миллион, но здесь хотя бы есть ресурсы для помощи больным. В лагере Кэмп Сандаун северной части штата Нью-Йорк часы перевернуты, чтобы дети с пигментной ксеродермой могли играть на улице и участвовать в мероприятиях под покровом темноты. Но, сидя рядом с двумя пораженными раком кенийскими детьми, я не мог себе представить, как жить в жаркой развивающейся африканской стране, скрываясь от каждого лучика солнца.
Эксцизионная репарация нуклеотидов – это процесс исцеления молекул ДНК от повреждений ультрафиолета, происходит в организме преимущественно вечером.
Один из регионов США с самой высокой заболеваемостью пигментной ксеродермой – засушливый уголок Аризоны. У коренных американцев из племени навахо болезнь встречается в тридцать три раза чаще, чем у остального населения страны. Многие врачи навахо верят, что это серьезное, заметное заболевание – проклятие предков. Некоторые генетики считают, что в этом может быть доля правды. В 1860-х годах напряжение между правительством США и племенем навахо достигло пика, вылившись в ряд сражений, которые закончились тем, что правительство заставило весь народ навахо под конвоем уйти в Боске Редондо, что в штате Нью-Мексико, примерно в трехстах милях от Аризоны, родины навахо. Это событие получило название «Долгий марш навахо». За эти годы из-за сражений, болезней и голода популяция навахо репродуктивного возраста сократилась с 20000 до всего лишь 2000. Такое быстрое уменьшение численности образовало генетическое «бутылочное горлышко», то есть нынешние 250000 человек в популяции – потомки этого небольшого количества. Среди этих 2000 предков оказалось необычно большое количество носителей дефектного гена пигментной ксеродермы[173]. Как память о Долгом марше играет в самоидентификации людей навахо определяющую роль, так и шрамы истории служат постоянным физическим напоминанием. Наш генетический код – это архив детальной исторической информации, и он пишет истории на нашей коже.
Воздействие солнца на кожу связано не только с генами. Когда мне было четырнадцать, возвращение в школу после летних каникул ознаменовалось отсутствием моего друга Джеймса. Когда он, наконец, появился через целую вечность (хотя на самом деле прошла всего неделя), он был совсем другим человеком. Упакованный в футболку с длинным рукавом, он больше не выходил поиграть в футбол днем. Более того, он никогда не выходил из здания школы. Еще через несколько недель он, наконец, раскрыл секрет своего новообретенного отвращения к открытому пространству. За два дня до начала учебного года родители «заставили» Джеймса поработать в саду. День был солнечным и жарким, что для Англии редкость. Джеймс прополол заросли в небольшом темном углу сада, вышел на солнце, и, по его словам, «сразу начал таять». На его открытых руках и задней части шеи из ниоткуда появились огромные волдыри и глубокие ожоги.
После лечения в больнице выяснилось, что виноват в этом был гигантский борщевик, близкий родственник лесного купыря. Он родом из южной России и Грузии, но благодаря любви британцев к декоративным растениям стал инвазивным сорняком, уверенно марширующим по Европе и Северной Америке. Борщевик выглядит безобидным и скучным, но, если его сок попадает под ультрафиолетовое излучение солнца, он вызывает «фитофотодерматит»: «фито» – растение, «фото» – свет, «дерматит» – воспаление кожи. Гигантский борщевик содержит вещества, которые называются фуранокумарины. Они встречаются в некоторых растениях и фруктах и фототоксичны, то есть становятся ядовитыми под действием УФ-лучей. Последующее воспаление напоминает болезненный химический ожог и может иметь серьезные последствия для кожи, например, долго не сходящие шрамы и обесцвечивание. Окончив школу, тот же везучий друг работал в баре на испанском острове Майорка. Отработав обычную рабочую смену, он лег спать и через пару часов проснулся от сильной боли в правой руке: она была покрыта раздутыми волдырями и красной, кровоточащей кожей. Вскоре он выяснил, что этот ожог второй степени на самом деле был разновидностью фитофотодерматита, известной как «дерматит от маргариты». Пока он готовил одноименный популярный коктейль, солнечный свет и лаймовый сок смешались в свою гремучую смесь. Фототоксичные молекулы, содержащиеся в лайме (они также содержатся в лимонах) прореагировали с ультрафиолетом, вызвав такую же реакцию, с которой Джеймс столкнулся шесть лет назад.
Солнце ранит, но оно же и исцеляет. Близ престижной Национальной королевской больницы в Копенгагене стоит необычный, впечатляющий памятник. Три бронзовых фигуры обнаженных людей стоят на гранитном постаменте – стоящий мужчина в окружении двух коленопреклоненных женщин, их тела напряжены и вытянуты вверх, как цветы, тянущиеся навстречу солнцу. Скульптура под названием «Mod Lyset», «Навстречу свету», была создана в 1909 году скульптором Рудольфом Тегнером в память о работе фарерско-датского врача Нильса Финзена, основателя современной фототерапии. Статуи в их героических, напоминающих о Древней Греции, позах символизируют недавно открытые целительные силы света и отдают должное знанию, долго пребывавшему в забвении. Витилиго – хорошо заметное кожное заболевание, характеризующееся локализованными участками кожи, полностью лишенной пигмента. Точная причина еще не известна, но, скорее всего, она связана с взаимодействием генов и разрушением меланоцитов нашими собственными иммунными клетками