, в котором развилась инфекция, проткнул ей желудок.
Трихотилломания – это состояние, которое студенты медики и врачи часто обходят, но его первое описание, сделанное Гиппократом, советует врачам следить, не рвет ли их пациент на себе волосы. На Тасосе[308] Гиппократ встретил женщину, которая, в мучениях неутешного горя, «блуждала, царапая и вырывая себе волосы». В противоположность тому, что вы могли бы подумать, «вырывание волос» – это обычно не реакция на сильное эмоциональное напряжение; большинство пациентов, показывающих такое поведение, медленно выдергивают себе волосы, занимаясь обычными дневными делами.
Дисморфогенное расстройство тела (ДРТ) также входит в спектр ОКР[309]. Для человека, страдающего этим расстройством, при взгляде в зеркало крохотный прыщик на лице, незаметный для других, кажется вулканом Везувий. В противовес тщеславию, при котором человек хочет выглядеть красивее, чем он есть, люди с ДРТ одержимы идеей соответствия норме. Хотя болезнь может быть связана с любым аспектом внешнего вида, в 73 % случаев кожа – критически важное место. В отличие от других расстройств спектра ОКР, при ДРТ чаще встречается депрессия, социальная самоизоляция и самоубийства. Существует большое количество способов облегчения видов ОКР, в том числе техники отвлечения и методы, направленные на медленное сближение пациента с триггером, постепенно снижая чувствительность к нему. Тем не менее обсессии и компульсии очень тяжело поддаются лечению, и пациенты с сильным ОКР – самые сложные люди во всей психиатрической сфере.
И на обычном приеме у семейного врача, и в суперспециализированной психиатрической клинике кожа часто становится полем битвы с самым сложным и непреодолимым краем медицины: необъяснимым физическим симптомом. Однажды я видел человека, который жаловался на покалывание и онемение кожи обоих ног, которое сопровождалось зудом в верхней части тела. Двусторонние симптомы в ногах вызывали беспокойство о вероятном повреждении спинного мозга. После серии сканирований, получивших отрицательный результат, и повторной консультации его история начала раскрываться. Он работал на трех плохо оплачиваемых работах, заботясь о жене, больной раком в терминальной стадии, и пытаясь растить двоих детей. Такое давление переросло в невероятную тревожность, и психологическое беспокойство переросло в физические симптомы на коже. Этот феномен называется соматизацией, при ней трудности, которые испытывает мозг, отражаются на теле. Также на него могла повлиять сильная стигматизация душевных болезней в его культуре и давление с требованием «быть мужчиной». Физические симптомы полностью исчезли после психологического лечения – курса когнитивной поведенческой терапии, которая нашла путь к его стрессу и психологическим проблемам и окончательно справилась с физическими проявлениями. Кожа – это сцена, на которой постоянно играют загадочные актеры – познание, поведение, настроение и восприятие.
Соматизация (от др. – греч. σϖμα – «тело») – это один из механизмов психологической защиты человека.
В 2013 году группа калифорнийских дерматологов опубликовала отчет о необычном случае[310]. Дженис, женщина пятидесяти одного года, попала в аварию и оказалась в приемном покое скорой помощи с неожиданной мышечной слабостью в правой половине тела, потерей памяти и неспособностью правильно формулировать слова. Если бы вы ставили деньги на диагноз, на этой стадии это был бы инсульт. Пока Дженис осматривали, команда отметила ее акне, в том числе несколько заживших шрамов на лице. Врач скорой помощи совсем не обязан думать о таком в первую очередь, но взгляд команды привлекла небольшая марлевая повязка, прикрывавшая струп на линии роста волос надо лбом Дженис. Представьте себе удивление команды, когда один из ее членов неуверенно сдвинул повязку, и перед врачами буквально предстал диагноз. Оказалось, что Дженис постоянно ковыряла кожу на лбу швейной иглой. У нее уже появилась болезненная язва размером 4×2 см и, хотя она знала, что вредит себе, но компульсивное желание продолжить ковырять было нестерпимым. Дженис расковыривала язву месяцами, медленно проделывая дыру в коже, соединительной ткани и мышцах, а затем сделала маленькое отверстие в черепе. Последующее повреждение мозга и стало причиной ее неврологических симптомов. Этот случай – буквальный пример путешествия от кожи к мозгу. Дженис прятала под бинтом физический тоннель, соединяющий эти два органа. Для многих других людей эти тоннели невидимы, но ощущаются как настоящие и могут усиливать циклы депрессии, социальной изоляции и стресса. Разум и кожа переплетены, и поэтому наше душевное и телесное благополучие идут рука об руку, и иногда одного не может быть без второго.
8Социальная кожаЗначение наших отметин
«Taia o moko, hei hoa matenga mou»
Впиши себя, и у тебя будет друг в смерти
С пляжа в крохотном порту Рассел, у окончания Северного острова Новой Зеландии, можно добраться до мыса, на котором в 1840 году вожди маори и британские делегаты подписали Договор Вайтанги, провозгласивший правление Великобритании над Новой Зеландией[311]. Но две чужие друг другу цивилизации только начали притираться друг к другу. У сонного городка Расселл, расположенного в тихом заливе Корорарека (это слово мирно переводится как «доброта пингвина») суровая история. Как первое поселение европейцев в Новой Зеландии, Расселл с его пиратами, контрабандистами и проститутками заработал себе прозвище «адская дыра Тихого океана», а в середине 1840-х годов он стал линией фронта Первой войны с маори, между британскими поселенцами и коренным населением. Флагшток, на котором когда-то развевался британский флаг, все еще нависает над поселением с близлежащего холма. На самом деле это пятый флагшток, поставленный на этом месте, поскольку воины маори постоянно срубали его в первые годы после подписания договора, когда грабили деревню.
Около двухсот лет назад пятилетний сын одного моего предка играл на отмелях пляжа Расселл с местным мальчиком-маори. По-детски беззаботные, они стали лучшими друзьями, несмотря на бушующую вокруг войну культур. Пока мальчики плескались на мелководье и бросались друг в друга песком, вода начала прибывать, и мальчика-маори стало потоком оттаскивать в море. Мой юный родственник немедленно бросился его спасать. Никто из них не умел плавать, и оба ребенка утонули. Их похоронили вместе в городской англиканской церкви Христа, самой старой в Новой Зеландии. Когда я был в Расселле, то узнал, что местная школа назвала в честь мальчиков награду по плаванию. Это настолько тронуло меня, что я стал одержим плаванием в открытой воде.
Мы все любим узнавать больше о своей семейной истории, потому что чувствуем, что она может многое рассказать о нас самих; просто посмотрите на растущий по экспоненте интерес к сайтам о предках, на многих знаменитостей, узнающих прошлое своей семьи в телешоу BBC Who Do You Think You Are? («Как ты думаешь, кто ты такой?»), и с легкостью получающих доступ к тестам ДНК. Моя семья родом из Европы, и наша многовековая история подробно записана на бумаге (хотя и со спорной грамматикой и неправильным написанием имен). Семейная история маори же записана на их коже.
Делать татуировки в тату-студиях по соседству определенно не безболезненно, но подумайте о тех, кто прошел через та-моко, традиционное искусство татуировки маори. В прошлом вместо внесения краски под кожу иглой, кожа маори надрезалась ухи, особым зубилом из кости альбатроса, а затем в рану втирались пигменты из пепла и грибков, и открытую рану оставляли медленно заживать. У прошедшего процедуру могло так распухнуть лицо, что ему приходилось несколько дней питаться через воронку. За время жизни мужчины могли постепенно покрыть татуировкой все лицо, тогда как у женщин обычно были только опознавательные знаки на губах и подбородке.
В 1769 году, когда корабль «Индевор» и его европейская нетатуированная команда впервые вступили в контакт с местными жителями, капитан Джеймс Кук быстро понял, что сложные линии та-моко сочетали красоту, смысл и индивидуальность:
«Метки в основном спиральные, нанесенные с великой точностью и даже изяществом. Одна сторона симметрична другой. Метки на теле напоминают лиственный узор в старых чеканных украшениях, изгибах филигранной работы, но здесь есть такое разнообразие форм, что из сотни узоров, казавшихся поначалу одинаковыми, при близком рассмотрении не нашлось двух похожих»[312]
У большинства маори их история написана на коже, без книг или документов. В Роторуа я смог спросить вождя маори о значении каждой линии. Он в предыдущие десятилетия был сильно вовлечен в возрождение та-моко в Новой Зеландии. «Ты сможешь прочитать меня, как книгу, если знаешь язык», – сказал он мне, улыбаясь. Улыбка привела в движение замысловатые завитки, обрамлявшие контуры его губ и щек. – «В общем, если ты стоишь достаточно высоко, чтобы носить та-моко, то твой статус обозначен на лбу и вокруг глаз, статус при рождении нанесен тебе на челюсть, а земли и богатства, которые ты заполучил – на подбородок. Вам, англичанам, такое не нравится – знать, что кто-то старого рода, а кто-то недавно получил богатство! На кончике носа примерно обозначено, какое образование ты получил. И у тебя есть уникальная подпись» – он показал на узор между верхней губой и носом.
«Незаконченный узор – это позорно, это значит, что ты не смог вытерпеть до конца нанесения».
Носить татуировку маори – значит, носить на лице свое происхождение, автобиографию и банковский счет. Как в старых добрых сказках, тату маори сочетают красоту с отвагой, а функциональность – с формой. Та-моко сглаживает лицо и скулы, привлекая внимание к глазам и губам. Она должна быть пугающей и в то же время привлекательной. Поскольку каждая татуировка на лице уникальна, как отпечаток пальца, во многих договорах с британцами вожди маори могли в качестве подписи нарисовать свою татуировку.