ольше, чем буржуазная скромность». Они прятали внешние сигналы, указывающие на внутренние болезни. «Зуд», который, скорее всего, в большинстве случаев был чесоткой – очень распространенной болезнью в Британии восемнадцатого века – считался признаком как бедности, так и морального падения[340]. Это не просто история; я помню ответ пациентки средних лет и среднего класса, когда я диагностировал у нее чесотку: «Это так стыдно – я не должна была ей заболеть».
Хотя кожа как показатель чистоты, разделяющий классы – относительно недавнее социальное изобретение (на западе ему примерно три столетия), у человеческой кожи всегда была изначальная сила порождать страх заражения. И больше всего это связано с одним из старейших врагов человечества – с натуральной оспой. Оспу вызывает непритязательный, похожий на кирпичик вирус Variola, и она ответственна за невероятное количество смертей за всю историю человека. Сначала на языке появляются крошечные красные точки, которые сопровождаются лихорадкой, сильной головной болью и тошнотой. За двадцать четыре часа все тело покрывается сыпью, и плоские пятна превращаются в заполненные жидкостью высыпания с характерными «пупочными» впадинами в середине. В течение недели от появления первых признаков до появления струпьев на высыпаниях носитель может нести смерть одним касанием.
Когда испанские поселенцы принесли оспу из Европы в неподготовленный Новый Свет, в некоторых регионах она выкосила до 90 % коренного населения, больше, чем война и голод вместе взятые. У многих из тех, кто заразился оспой, но не умер, остались постоянные, уродующие шрамы от характерных для болезни волдырей с ямочками. Оспа не делала различий – ну или так казалось. В 1796 году, когда вспышки оспы бушевали по всей Европе, франт и вольнодумец, доктор Эдвард Дженнер, работая в глухой английской провинции в Глостершире, заметил интересную аномалию. Существовало распространенное убеждение, что у молочниц всегда чистое, неиспорченное пятнами лицо. Проходя по дорогам сельской местности, мимо ферм, полей и деревень, Дженнер заметил, что только у молочниц на лицах не было шрамов от оспенной сыпи. Их кожа словно была другой. Тщательно обдумав это, он предположил, что они контактировали с коровьей оспой, более мягким бычьим эквивалентом, благодаря которому появился иммунитет к натуральной оспе[341]. Проверяя свою теорию, он взял немного гноя у Сары Нелмс, молочницы, больной коровьей оспой, и ввел его в порез на руке деревенского мальчика Джеймса Фиппса. Через несколько дней Дженнер ввел мальчику материал из оспенной корки больного. Ничего не произошло. Этот момент открытия, основанный на поверье о «чистой коже», привел к появлению первой в мире вакцины (по-латыни корова – vacca)[342]. С помощью этого открытия Дженнер, возможно, спас больше жизней, чем любой другой ученый в истории. Но уничтожение пятнистого чудовища оспы потребовало времени. Только в двадцатом веке она убила около 400 миллионов человек. Последней жертвой в 1978 году стала медицинский фотограф Джанет Паркер. Работая в анатомическом подразделении Медицинской школы Бирмингема (и, по стечению обстоятельств, в той самой комнате, где студентом изучал анатомию я), она случайно заразилась вирусом, который выращивали и изучали в лаборатории этажом ниже. Этот инцидент привел к уничтожению всех хранилищ оспы в мире, за исключением одной лаборатории в США и одной – в России. Неудивительно, что оставшиеся пробирки этой красной чумы подогревают слухи и страх перед биологической войной.
Натуральная оспа пугает, потому что она заразна и зачастую смертельна, но многие болезни кожи вызывают страх не из-за смертоносности, а из-за того, что они уродуют. Через два года после получения независимости в 2011 году Южный Судан скатился в пучину гражданской войны и этнического насилия. В Восточной Африке я встретился с молодым врачом по имени Элайджа, который бежал из самой молодой в мире страны, чтобы обсудить ужасные инфекционные заболевания кожи, эндемичные для сельской местности. «Этническая борьба разрушает деревни», – сказал он, – «а онхоцеркоз разрушает семьи».
Онхоцеркоз, или «речная слепота», как мы видели в Главе 2, вызван червем-паразитом, который живет в слюне черной мошки. У людей этот паразит вызывает, помимо предотвратимой слепоты, интенсивно зудящее и уродующее кожное заболевание. Элайджа сказал, что его пациенты часто считали, что состояние кожи важнее, чем слепота, и однажды он услышал замечание: «Я предпочел бы не видеть сам, чем чтобы меня видели таким». Неописуемый зуд при онхоцеркозе заставляет больных царапать кожу, пока ее физические изменения не вызовут социальное уродство. К тому же пятнистые участки сильной депигментации приводят к тому, что местные называют их «леопардовой кожей», атрофированная, обвисшая кожа называется «кожей ящерицы», а утолщенные области – «слоновьей кожей». Эти названия совсем не пустячны. В отдаленных регионах такая похожая на животное внешность – это проклятие, и человек рискует из-за него быть изгнанным из семьи и из сообщества. Присвоение животных качеств человеку называется зооморфизмом, но, когда дело касается дегуманизации человека, правильнее будет говорить «расчеловечивание». История часто показывала, что дегуманизация групп людей из-за кожи – это путь к их уничтожению. Евреи в Германии 1930-х годов изображались на нацистских плакатах как мигрирующие, блуждающие крысы, с кожей, предположительно зараженной Judenkrätze, мифическим «еврейским зудом», и с преувеличенными чертами лица. «Крысы – вредители животного мира, евреи – вредители человеческой расы» – заявлял диктор в фильме Der Ewige Jude (нем. «Вечный жид»), который принудительно показывали солдатам SS перед отправлением на восток для выполнения бесчеловечных действий Окончательного решения.
Вакцину против натуральной оспы разработал Эдвард Дженнер в 1796 году, прививая неопасный для человека вирус коровьей оспы.
Многие сообщества в истории человечества предполагали различные идеалы для мужчин и женщин, и кожа – это яркая, хоть и недооцененная, разделяющая черта между полами. Во многих культурах женственной считается относительно светлая и нежная кожа, прозрачность которой предполагает открытость, невинность и искренность. Мужская кожа, напротив, чаще всего должна выглядеть как смуглые, непроницаемые доспехи. Хотя эти различия – всего лишь проекция на кожу ценностей общества, интересен вопрос, есть ли у них биологическое обоснование. Во всех существующих расовых группах у женщин в среднем более светлая кожа, поскольку женщинам требуется больше витамина D и кальция для вынашивания детей. У мужчин кожа примерно на 25 % толще из-за более высокого уровня тестостерона, а толщина верхних слоев эпидермиса делает кожу заметно грубее. Отсюда возникает вопрос, почему у мужчин кожа стареет не медленнее, чем у женщин. Однозначного ответа нет, но в среднем мужчины за свою жизнь чаще подвергаются воздействию солнца без защиты, возможно, отменяя этим свое преимущество в старении.
Легендарные мужчины-воины увеличивали толщину кожи как биологическую, так и метафизическую, буквально превращая кожу в непробиваемые доспехи. Греческий герой Ахиллес ребенком был погружен в реку Стикс, а сказочный немецкий воин Зигфрид искупался в крови дракона, что намного драматичнее. Такое крещение подарило этим мифологическим персонажам кожу, которую нельзя было пронзить никаким оружием. Но крохотные уязвимые точки, оставшаяся не погруженной пятка Ахиллеса и маленький участок кожи между лопатками Зигфрида привели к гибели этих воинов. Даже у, казалось бы, непобедимых героев кожа остается самым уязвимым и самым человеческим органом.
Гендерное разделение кожи, что неудивительно, пропагандировалось, подчеркивалось и использовалось в фольклоре и в спорных научных заявлениях. Книга Дэниела Тернера 1714 года «De Morbis Cutaneis: Трактат о болезнях, случающихся с кожей» – вероятно, первый британский учебник по дерматологии. В нем доктор Тернер утверждал, что «воображение» беременной женщины может вызвать пятна на коже плода[343]. Эта теория «материнского влияния» (сейчас полностью опровергнутая) была отражением распространенного мнения, будто, если будущая мать чего-то неожиданно испугается, проекция этого объекта через ее эмоции отпечатается на нерожденном ребенке. К счастью, современная генетика подтверждает, что волосатая родинка на вашей спине появилась не из-за того, что вашу беременную мать преследовал медведь. Тем не менее, это убеждение связано с современными немецким и голландским названиями родинок – Muttermal и Moedervlekken соответственно, и оба они переводятся как «материнские пятна».
А что такое, собственно, родинки? И что насчет других врожденных отметин? Всевозможных размеров и разнообразных цветов, все они берут начало из разрастания различных компонентов кожи. Как правило, они бывают пигментные (вызванные меланоцитами) и сосудистые (происходящие из кровеносных сосудов). Обычная «родинка» (это название куда проще, чем официальный «обыкновенный меланоцитарный невус») может быть от темно-коричневого до черного цвета и вызвана маленькой локальной генетической мутацией плода между пятой и двадцать пятой неделями гестации[344] – чем раньше начинается это разрастание, тем больше родинка. Родинки сопровождают нас всю жизнь, но не все врожденные отметины такие. «Монгольские пятна» – это плоские синеватые отметины, обычно расположенные на спине и ягодицах новорожденных и полностью исчезающие к возрасту полового созревания. Имя им дал немецкий врач Эрвин Бальц, служивший врачом при дворе японского императора в конце девятнадцатого века. Он неверно считал, что они присущи только его монголоидным пациентам, хотя эти пятна часто встречаются по всей Азии, Океании и Латинской Америке. Их причина – мигрирующие меланоциты, которые не смогли добраться до эпидермиса за время эмбрионального развития и застряли в нижней половине дермы. Они просвечивают из-под слоев эпидермиса, приобретая любопытный синий оттенок. Монгольские пятна относятся к макулам, что означает, что они не поднимаются над поверхностью кожи и не вдавлены в нее. Также в число макул входят кофейные пятна, соответственно имеющие цвет кофе с молоком. Сами по себе они безвредны, но часто обозначают присутствие ряда генетических расстройств – например, нейрофиброматоза, при котором на нервных волокнах растут опухоли.