10. Гибель конунга Хринга
Так как нельзя одновременно рассказать больше, чем об одном событии, то теперь нужно объяснить, что случилось в этой саге раньше, и начнём рассказ с того, что Хлейд, сестра конунга Годмунда, исчезла из Глэсисвеллира. Когда конунг хватился её, то велел искать в море и на суше, но никто не мог ничего о ней разузнать. Братья Хрёрек и Сиггейр были тогда у конунга. Конунг приказал Сиггейру возглавить поиски Хлейд и так заслужить брак с ней. Сиггейр сказал, что считает, что найти её будет нелегко, если о ней не знает жрица из Бьярмаланда. Вот они собрались из страны, взяли пять кораблей, отправились в Бьярмаланд, посетили конунга Харека и рассказали ему о своём деле, а он предложил им сходить к храму и сказал, что это будет нелегко, если Йомали или жрица ничего не знают о ней. Они отправились к храму и нашли там груду пепла, и не было видно никаких других следов того, что там произошло.
Они пересекли лес, пришли к жилищу бонда Хокетиля и спросили, не знают ли они о том, кто уничтожил храм. А бонд ответил, что не знает, однако очень давно два гаута бросили якорь у Винускога, и одного звали Херрауд, а другого — Боси Ущерб, и скорее всего они совершили такой подвиг. А дочь бонда сказала, что встретила их на дороге, когда они шли к кораблю, и с ними была Хлейд, сестра конунга Годмунда из Глэсисвеллира, и что они сказали, чтобы она направила к ним того, кто захочет её найти.
Они рассказали, что узнали, конунгу. Они собрали со всего Бьярмаланда войско, там было двадцать три корабля. Потом они поплыли в Гаутланд и пришли туда в то время, когда побратимы участвовали в битве на Бравеллире, и дома был лишь конунг Хринг с немногими людьми. Они тотчас предложили ему или начать битву, или отдать девушку. Конунг предпочёл биться, и быстро всё переменилось. Конунг Хринг и большая часть его войска погибли. Тут они забрали девушку, а все деньги похитили, затем отправились прочь и не останавливались, пока не пришли домой в Глэсисвеллир. Конунг Годмунд обрадовался своей сестре и хорошо отблагодарил их за поход, и считалось, что она очень прославилась. Теперь Сиггейр посватался к Хлейд, но она ответила отказом и сказала, что будет справедливо, если на ней женится тот, кто её освободил из рук троллей.
Конунг сказал, что Сиггейр хорошо потрудился ради неё, и что сам решит насчёт её замужества:
— Не годится иноземным хёвдингам жениться на тебе, раз ты не хочешь следовать нашим советам, — и должно уже было стать так, как пожелал конунг.
Пусть же они теперь готовятся к своей свадьбе, ибо они предвкушают хорошее, но может случиться, что веселье гостей на том пиру будет испорчено.
11. Боси получает вести из Глэсивеллира
Теперь нужно рассказать о том, что Херрауд и Боси вернулись домой в Гаутланд через полмесяца после того, как Сиггейр со своими людьми уплыл прочь. Они недосчитались друзей и начали совещаться, и Боси спросил совета у своего отца. Тот ответил, что они опоздают, если будут собирать большое войско, и потому, сказал он, они скорее добудут дочь конунга основательным обдумыванием и быстрыми действиями, и было решено, что они снарядят один корабль и тридцать человек. Теперь с ними должен был отправиться Смид и всё предсказывать им во время путешествия. Бонд и Бусла дали им много советов. Они поплыли, когда были готовы. Смиду всегда дул попутный ветер, когда он правил, и их путь оказался короче, чем может показаться возможным, и раньше ожидаемого они пришли на восток в Глэсисвеллир и поставили свой корабль у одного дикого леса. Смид наложил на их корабль «шлем невидимости»[11].
Херрауд и Боси высадились на берег. Они пришли к маленькому и скромному хутору. Там жили старик со старухой. У них была красивая и воспитанная дочь. Бонд предложил им ночлег; они согласились. Там был хороший дом.
Их приняли радушно, накрыли стол и подали пиво. Бонд был молчалив и нелюбопытен, а его дочь была очень приветлива и наливала гостям. Боси был очень весел и слегка заигрывал с ней; она отвечала ему тем же.
Вечером их уложили спать, а как только свет погасили, Боси Ущерб пошёл туда, где лежала дочь бонда, и приподнял её покрывало. Она спросила, кто там, а Боси Ущерб назвал себя.
— Что ты здесь хочешь? — сказала она.
— Я хочу напоить моего жеребца в твоём винном ручье, — сказал он.
— Легко ли это, мой милый? — сказала она. — Он не привык к таким колодцам, как у меня.
— Я подведу его, — сказал он, — и затолкаю его в воду, если он не захочет пить иначе.
— Где твой жеребец, мой сердечный друг? — сказала она.
— Между моих ног, любовь моя, — сказал он, — возьми-ка его, но осторожно, потому что он очень пуглив.
Тогда она обхватила его член, погладила и сказала:
— Это проворный жеребец, хотя и очень уж длинношеий.
— Он плохо владеет головой, — сказал он, — но он хорошо склоняет загривок, когда напивается.
— Позаботься теперь обо всём, — сказала она.
— Расставь ноги пошире, — сказал он, — и будь как можно тише.
Теперь он досыта напоил жеребца, так что тот весь был в пене. Дочь бонда была так поражена этим, что она едва могла говорить.
— Ты не утопишь жеребца? — сказала она.
— Он получит столько, сколько только выдержит, — сказал он, — потому что он часто мне непослушен оттого, что не может выпить столько, сколько просит.
Он занимался тем, что ему нравится, и потом успокоился. Дочь бонда удивилась, откуда появилась влага у неё в промежности, потому что вся постель под ней была в пене.
Она сказала:
— Не может ли быть такого, что твой жеребец выпил больше, чем ему следовало, и отрыгнул лишнее?
— С ним что-то случилось, — сказал он, — потому что он такой мягкий, как требуха.
— Он, наверное, перепил, — сказала она, — как другие пьяницы.
— Наверное, — сказал он. Они развлекались, как им нравилось, и дочь бонда была то сверху, то снизу, и она говорила, что никогда не ездила на жеребце медленнее, чем этот.
После многочисленных забав она спросила, что он за человек, а он честно ответил и спросил в свою очередь, что нового в стране. Она рассказала самую последнюю новость: братья Хрёрек и Сиггейр заполучили Хлейд, сестру конунга, и убили конунга Хринга в Гаутланде:
— И они теперь стали столь знамениты из-за этого похода, что, кажется, нет им подобных в Аустрвеге, и конунг отдал свою сестру Сиггейру, хотя и против её воли, и свадьба состоится в течение трёх ночей. А они так осторожны, что на каждой улице и в каждой гавани у них есть соглядатаи, и нельзя их застигнуть врасплох, и им кажется невероятным, что Херрауд и Боси придут за девушкой. Конунг велел построить себе столь большую палату, что в ней сто дверей, и между всеми равное расстояние; между каждой парой дверей может свободно сидеть сто человек; у каждой двери двое стражников. И туда не сумеет войти никто, кого не узнают у какой-нибудь двери, а того, кто никому не знаком, схватят и будут держать в тюрьме, пока не проверят, что это за человек. Посредине палат стоит кровать, к которой ведут пять ступеней. Там лягут невеста и жених, а вся дружина будет бодрствовать вокруг, и ничто не сможет застать их врасплох.
— Кого конунг ценит больше всего? — спросил Боси.
— Его зовут Сигурд, — сказала она, — он советник конунга и так хорошо играет на музыкальных инструментах, что нет ему равных, где бы ни искать, но всё же лучше всего на арфе. Он сейчас приехал к своей наложнице; она — дочь бонда здесь у леса; она шьёт ему одежду, а он настраивает свои инструменты.
Так закончился их разговор, и они спали до утра.
12. О свадебном пире
Рано утром Боси пошёл к Херрауду и рассказал ему, что он узнал ночью. Затем они собрались покинуть бонда, и Боси подарил его дочери золотое кольцо. Они шли по её указке, пока не заметили хутор, где жил Сигурд. Побратимы увидели, как он сам и с ним один слуга вышли и направились к палатам. Они преградили Сигурду дорогу. Боси пронзил его насквозь копьём, а Херрауд задушил слугу. Боси содрал кожу с обоих, затем они пошли к кораблям и рассказали Смиду, какой подвиг совершили. Они устроили совет. Смид надел на Боси одну маску мёртвого, а сам пошёл в другой и в той одежде, которая была у слуги, Боси же в той, которая принадлежала Сигурду.
Они предупредили Херрауда, как он должен вести себя, и отправились домой в город. Они подошли к дверям палаты, где уже был конунг Годмунд. Он узнал Сигурда, очень ему обрадовался и провёл вовнутрь. Тот сразу принял казну конунга, пивные сосуды и погреб, распорядился, какое пиво пойдёт сперва, и предупредил виночерпиев, чтобы те наливали помногу. Он сказал, что очень важно, чтобы в первый вечер все опьянели как можно сильнее и как можно дольше не трезвели. Затем хёвдингам были указаны их места, привели невесту и усадили её на скамье, и с ней было много благовоспитанных девушек.
Конунг Годмунд сидел на высоком сидении и жених возле него. Хрёрек прислуживал жениху. Не сообщается о том, как были рассажены хёвдинги, но известно, что Сигурд играл на арфе для невесты. А когда внесли поминальные кубки, Сигурд заиграл так, что люди сказали, что это совсем на него не похоже, но он ответил, что это только начало. Конунг попросил его не жалеть сил. Когда провозгласили тост, посвящённый Тору, Сигурд поменял мелодию, и пришло в движение всё, что было незакреплено, ножи, тарелки и все вещи, которые никто не держал. Многие люди вскочили со своих мест и танцевали, и так продолжалось долгое время. Потом провозгласили тост, посвящённый всем асам. Сигурд опять поменял мелодию и заиграл так громко, что в палате раздавалось эхо. Тогда встали все, кто был внутри, кроме жениха, невесты и конунга, и тут всё запрыгало в палате, и так продолжалось долгое время.
Затем конунг спросил, может ли он сыграть что-нибудь ещё, а Сигурд сказал, что остались кое-какие песенки и предложил сперва всем отдохнуть. Тут люди уселись пить. Он сыграл «Мелодию великанши», «Высокомерие» и «Песнь о Хьярранди»