– Мы отплатим ему после, – сказал он.
CXXVII
Теперь надо рассказать о том, что происходило в Бергторсхвале. Грим и Хельги поехали в Холар, где их дети были на воспитании, и сказали своему отцу, что они не вернутся домой к вечеру. Они пробыли в Холаре весь день. И вот пришли туда нищенки и сказали, что они издалека. Их спросили, что они могут рассказать. Они сказали, что ничего не могут рассказать важного.
– Но кое-что новое мы можем рассказать, – добавили они.
Их стали спрашивать, что они могут сказать нового, и просили не скрывать ничего. Тогда они согласились.
– Мы спускались с Фльотсхлида и увидели, что сыновья Сигфуса едут в полном вооружении к гряде Трихюрнингсхальсар. Их было всего пятнадцать человек. Мы видели также Грани, сына Гуннара, и Гуннара, сына Ламби, которые направились туда же. Их было всего пять человек. Наверно, там теперь готовятся большие дела.
Тогда Хельги, сын Ньяля, сказал:
– Это, наверно, Флоси приехал с запада, и все собираются к нему. Нам с Гримом нужно теперь быть там, где Скарпхедин.
Грим сказал, что это верно, и они поехали домой.
В этот самый вечер Бергтора сказала своим домочадцам:
– Выбирайте все, что каждому по вкусу, потому что сегодня вечером я последний раз подаю вам еду.
– Этого не может быть, – сказали те, кто был при этом.
– Однако это так, – сказала она. – И я могла бы еще многое сказать, если бы хотела. Например, что Грим и Хельги вернутся домой еще до того, как люди встанут из-за столов, и если это сбудется, то сбудется и все, что я говорю.
Потом она стала ставить еду на столы, а Ньяль сказал:
– Что-то странное видится мне. Я смотрю вокруг, и мне чудится, что в доме нет стен и что всё в крови, стол и еда.
Всех это поразило, кроме Скарпхедина. А он сказал, что нечего падать духом и давать другим людям повод для насмешек.
– Ведь с нас, конечно, больше спросится, чем с других, – добавил он.
Грим и Хельги вернулись домой до того, как столы были убраны, и все были поражены этим. Ньяль спросил, почему они так быстро вернулись, и они рассказали о том, что услышали. Тогда Ньяль велел, чтобы никто не ложился и все были настороже.
CXXVIII
Флоси сказал своим людям:
– Поедемте к Бергторсхвалю, чтобы быть там до вечера.
Они так и сделали. В холме была лощинка, и они въехали в нее, привязали там лошадей и оставались там до тех пор, пока совсем не смерилось. Флоси сказал:
– Теперь пойдемте к усадьбе. Будем действовать сплоченно и осмотрительно и посмотрим, что они станут делать.
Ньяль, его сыновья, Кари и все домочадцы стояли перед домом. Их было около трех десятков человек. Флоси остановился и сказал:
– Посмотрим, что они станут делать. Мне кажется, что если они будут стоять перед домом, нам с ними не справиться.
– Зря мы тогда приехали, – говорит Грани, сын Гуннара, – если мы не смеем напасть на них.
– Этого не будет, – говорит Флоси. – Мы нападем па них, даже если они будут стоять перед домом. Но нам придется тогда поплатиться, и многие из нас не смогут рассказать о том, кто победит.
Ньяль сказал своим людям:
– Как вы думаете, много ли у них народу?
– Народу у них много, и действуют они сплоченно, – говорит Скарпхедин. – Однако они потому остановились, что сомневаются, удастся ли им справиться с нами.
– Им это не удастся, – говорит Ньяль. – Пусть все войдут в дом. Трудно им было справиться с Гуннаром из Хлидаренди, а он был один. Здесь же постройки прочные, так что нападающим с нами не справиться.
– Едва ли ты прав, – говорит Скарпхедин. – На Гуннара напали хавдинги настолько благородные, что они скорее отступили бы, чем сожгли его в доме. А эти сразу подожгут дом, если не смогут справиться с нами иначе, потому что они пойдут на все, лишь бы победить нас. Они понимают, что если мы останемся в живых, то они погибли. Но мне что-то не хочется, чтобы меня выкуривали, как лисицу из норы.
Ньяль сказал своим сыновьям:
– Вы опять не хотите слушаться меня и не считаетесь со мной. Когда вы были моложе, вы так не делали, и вам же было лучше.
Хельги сказал:
– Сделаем, как отец хочет. Так будет всего лучше.
– Я в этом не уверен, – сказал Скарпхедин, – потому что ему недолго осталось жить. Но в угоду отцу я охотно сгорю с ним вместе, потому что я не боюсь смерти.
Потом он сказал Кари:
– Давай держаться вместе, зять! Пусть ни один из нас не оставит другого.
– Я так и намеревался, – говорит Кари. – Но если суждено иначе, то чему быть, того не миновать.
– Отомсти за нас, – говорит Скарпхедин, – а мы отомстим за тебя, если останемся в живых.
Кари обещал, что отомстит. Затем они вошли в дом и расположились у дверей.
Флоси сказал:
– Им недолго осталось жить, раз они вошли в дом. Теперь нам надо подойти к дому возможно быстрее, расположиться потеснее перед дверьми и смотреть, чтобы никто не ушел – ни Кари, ни сыновья Ньяля. В противном случае мы погибли.
Флоси и его люди подошли к дому и окружили его на случай, если бы в нем оказались потайные двери. Хроальд, сын Ацура, подскочил туда, где стоял Скарпхедин, и хотел ударить его копьем. Но Скарпхедин секирой отрубил ему древко копья и нанес удар в щит, так что щит прижало к Хроальду, а загнутое острие секиры попало ему в лицо, и он упал навзничь и сразу же умер.
Кари сказал:
– Удачный удар и на этот раз, Скарпхедин! Ты у нас самый отважный!
– Этого я не знаю, – сказал Скарпхедин и усмехнулся.
Кари, Грим и Хельги бросали копья из дома и ранили многих, а Флоси и его люди ничего не могли поделать. Тогда Флоси сказал:
– Мы потерпели большой урон. Многие из наших ранены, и убит тот, кого мы меньше всего хотели бы потерять. Ясно, что оружием нам с ними не справиться, тем более что не все сражаются так храбро, как обещали. Нам надо что-то предпринять. Есть две возможности, и обе они плохие: одна – это отступить, но тогда мы погибли, вторая – это сжечь их в доме, но тогда мы берем большой грех на душу, ведь мы христиане. Придется нам все же поджечь дом, и поскорее.
CXXIX
Они высекли огонь и сложили большой костер перед дверьми. Тогда Скарпхедин сказал:
– Разводите огонь, молодцы? Что же это вы, собираетесь жарить что-нибудь?
Грани, сын Гуннара, ответил:
– Собираемся, и жару для тебя хватит.
Скарпхедин сказал:
– Так-то ты платишь мне за то, что я отомстил за твоего отца. Ты больше ценишь то, что ты бы должен ценить меньше всего.
Тогда женщины залили огонь сывороткой. Коль, сын Торстейна, сказал Флоси:
– Вот что я придумал: я видел каморку над поперечной балкой в главном доме. Надо, чтобы она загорелась, а для этого надо поджечь стог сена, который стоит рядом с домом.
И они подожгли этот стог сена. Те, кто был внутри, заметили это, только когда весь дом уже был в пламени. Тут Флоси и его люди развели большие костры перед всеми дверьми. Тогда женщины, которые были внутри, начали жаловаться. Ньяль сказал им:
– Держитесь стойко и не жалуйтесь. Ведь ваши страданья – это одна короткая буря, а потом долго второй такой не будет. Помните также, что бог милостив. Он не позволит, чтобы вас жгли и в этом и в том мире.
Так он увещевал их и подбадривал также другими речами. Теперь запылали все постройки. Тогда Ньяль подошел к дверям и сказал:
– Здесь ли Флоси? Слышит ли он меня?
Флоси сказал, что слышит. Ньяль продолжал:
– Может быть, ты помиришься с моими сыновьями или позволишь некоторым людям выйти?
Флоси отвечает:
– Я не намерен мириться с твоими сыновьями. Мы рассчитаемся с ними до конца и не отступим, пока они все не умрут. Но пусть выйдут из дома женщины, дети и домочадцы.
Тогда Ньяль вошел в дом и сказал:
– Пусть выйдут все, кому позволено выйти. Выходи и ты тоже, Торхалла, дочь Асгрима, и все вы выходите, кому позволено.
Торхалла сказала:
– Не думала я, что мы так расстанемся с Хельги. Но я заставлю моего отца и моих братьев отомстить за убийства, которые здесь совершаются.
Ньяль сказал:
– Да будет тебе удача, потому что ты хорошая женщина.
Потом она вышла из дома, и с ней много других. Астрид из Дьюпарбакки сказала Хельги, сыну Ньяля:
– Выйди со мной вместе, я наброшу на тебя женскую накидку и повяжу тебе голову платком.
Хельги сначала отговаривался, но потом уступил просьбам. Астрид повязала ему голову платком, а Торхильд набросила на него женскую накидку, и он вышел из дома между ними. Тогда же вышли дочери Ньяля Торгерд и Хельга и много другого народу. Но когда из дома вышел Хельги, Флоси сказал:
– Эта женщина, что там идет, высока ростом и широка в плечах. Схватите-ка ее!
Когда Хельги услыхал это, он сбросил с себя женскую одежду. У пего в руке был меч, и он нанес им удар человеку, который хотел схватить его, и отрубил ему низ щита и ногу. Тогда подоспел Флоси и нанес удар по шее Хельги, так, что у того отлетела голова. Затем он подошел к дверям и сказал, что хочет говорить с Ньялем и Бергторой. Ньяль вышел, и Флоси сказал:
– Я хочу предложить тебе, чтобы ты вышел из дома, потому что ты погибнешь в огне безвинный.
Ньяль сказал:
– Я не выйду, потому что я человек старый и едва ли смогу отомстить за своих сыновей, а жить с позором я не хочу.
Тогда Флоси сказал Бергторе:
– Выходи, хозяйка! Потому что я совсем не хочу, чтобы ты погибла в огне.
Бергтора сказала:
– Молодой я была дана Ньялю, и я обещала ему, что у нас с ним будет одна судьба.
И они оба вернулись в дом. Бергтора сказала:
– Что нам нужно теперь делать?
– Мы пойдем и ляжем в нашу постель, – сказал Ньяль.
Тогда она сказала маленькому Торду, сыну Кари:
– Тебя вынесут из дома, и ты не сгоришь.
– Но ведь ты обещала мне, бабушка, – сказал мальчик, – что мы никогда не расстанемся. Пусть так и будет. Лучше я умру с вами, чем останусь в живых.