Корделия кивнула и повернулась к третьей, бойкой девушке, которая с интересом стреляла глазами по сторонам.
— Сьюзи Дарс, миледи. Модистка. Я сама с севера. Пять лет в столице пожила, не нравится мне тут, назад хочу. Мне сказали, у вас ни модисток, ни швей нету, я первая в городе буду?
— Да, Сьюзи, только города пока нет.
— Это ничего, — Сьюзи тряхнула кудрявой головой, — мне большой город страсть как надоел. — Она замялась. — Это правда, что вы замужем за сыном Ее Величества?
— Правда, Сьюзи.
— Ух ты! — девушка аж подпрыгнула. — Сьюзи Дарс будет шить для королевской снохи! О-бал-деть! Сестрам напишу — не поверят!
Женщин отвели к предназначенной для них повозке.
***
Обняв сына и невестку, Алиция вернулась на балкон к супругу. Оттуда они смотрели, как кавалькада покидала ворота двоцового парка. В городе они присоединятся к обозу с офицерами и солдатами, работниками и припасами, а через три недели доберутся до цели. Полковник Айлендер примет командование Северным гарнизоном, а леди Айлендер — Алиция была в этом уверена — построит великолепный город. У девочки хорошая деловая хватка и живой ум. Такая леди Айлендер нужна Северу даже больше, чем островам.
***
Едва заметные искры слабенького полога тишины окружали тихий угол таверны. Можно было расслышать голоса, но слова сливались в неразборчивый шепот.
— Костюм торговца идет вам больше, чем ливрея, — произнес Корвин.
— Да, — хмыкнул его собеседник. — Можно считать, что меня повысили.
— Вы заслужили. Очень важно соблюдать правила, но еще важнее знать, когда их можно нарушить. Все происходило слишком быстро, чтоб я мог тратить время на доказательства своей искренности и полезности спустя столько лет.
— Увы, слишком быстро. Его Величеству сильно повезло в этот раз. К тому же, противники вновь оказались не очень умны.
Корвин хмыкнул:
— Умные не требуют отмены уложений, защищающих простолюдинов, а разумно управляют состоянием, после чего собирают подати с богатых деревень и заводят роскошный городской дом и трех любовниц. Только глупцы мечтают о безраздельной власти на нищающих землях. А земли у них неизбежно нищают. Насколько я знаю, Его Величество готовит ревизию провинций и станет смещать нерадивых хозяев. Нет земель — нет денег на заговор.
— Разумно.
Оба отхлебнули эля.
— Простите, лей, могу я задать нескромный вопрос?
— Разумеется.
— Что заставило вас удалиться на покой? Вы не обременены семьей, и видят Пресветлые, пока мы решали загадки, у вас в глазах горел огонь.
Лорд Корвин Элмус возвел глаза к потолку и задумался.
— Я не думаю, что подробности моего последнего дела должны покинуть пределы моей головы, но… я желаю вам, чтоб ваши убеждения никогда не входили в противоречие с приказами.
Двое стукнулись кружками и выпили.
***
— Дядюшка Берт, тебе письмо, болезные передали!
Сын Верити протягивал Бертрану серый конверт. Берт отложил инструменты и развернул бумагу. Короткая записка прилагалась к рисованному портрету смазливого молодого человека. Под портретом значилось: "Лорд Хорькус, преступник законов Короны. Кто увидит, сообщить дознавателям или страже." Такие рисунки печатали в столице, печатали редко, только если нужно было найти особо опасного преступника.
Берт с трудом разобрал кривые буквы записки: "Лей наказал писать вам ежели увижу кто в конюшне был утром когда кэпа конь пристукнул. Вот это он и есть".
Бертран посмотрел на пристройку. Пожалуй, он закончит все в три дня, и можно будет отправляться в дорогу. Не хочется оставлять семью (при этой мысли Берт улыбнулся), но долг зовет. Берт был уверен, что главный заказчик убийства лорда Элмуса — барон Дрянд. С ним лей обещал разобраться, сказал "Не твоего это полета птица, Берт".
И вот барон мертв. Но остался Хорькус, который всё устроил. Нет, сдавать страже Берт его не будет. Такие долги платятся лично.
Глава 15. Осень в Обители
Господин Меркур пытался спрятаться от солнца под тощей елкой. Другой тени не было, деревья почти облетели, но Преподобная Мать строго-настрого приказала стоять так, чтоб торговца было видно из ее окна.
В тот июльский день, когда Марсела передала ему свое свидетельство, Меркур возвращался в столицу настолько погруженным в свои мысли, что раз или два конь останавливался у обочины пощипать свежей травы, но торговец этого не замечал. Огромное, огромное везение, что бандиты решили сначала ужинать, и ему удалось вырвать пленницу у них из рук. Меркур похолодел, представив, как жил бы дальше, будь он беспомощен в тот вечер. А с чем живет Марсела… и как она решилась переступить через демонов внутри и заговорить, чтобы спасти другого человека… Меркуру хотелось обнять ее и утешить, и только присутствие Преподобной Матери его остановило.
Когда закончился суд, едва Меркур покинул зал, как его перехватила дама с балкона. Взволнованным контральто она проговорила:
— Ах, господин Меркур, расскажите мне, была ли в плену у бандитов девушка?
— Да, мы бежали вместе. Я помог ей улизнуть от разбойников, пока они еще только строили гнусные планы на ее счет.
— О! Я знала, я знала, что Аделлой ничего плохого не случилось! Вы не представляете, как ужасно ее встретили в свете, когда она вернулась в Капси…
Они обменялись несколькими фразами, из которых Меркур понял, что девушка добралась до столицы без приключений, но позже была вынуждена уехать навсегда. Куда переехала ее семья, добрая дама не знала. Но главное, Аделла жива.
После суда Меркур заехал в Обитель. Марсела плакала от счастья узнав, что ее свидетельство склонило Старейшин на сторону благородного лорда Айлендера. Меркур попробовал расспросить о ее стремлении служить Пресветлым, но Преподобная Мать мягко пресекла его попытку пойти напролом и предложила остаться на песнопения в честь Пресветлых этим вечером. В ожидании Марсела может развлечь доброго друга Обители беседой в саду. Торговец был достаточно сообразителен, чтоб не касаться темы будущего в тот раз.
Через месяц Меркур снова приехал в Обитель, и Преподобная Мать отправила его помочь Марселе украсить зал к Праздницу Солнцестояния. Сегодня же, едва он пересек порог, пригласила к себе и строго поинтересовалась о намерениях. И вот теперь он сидит на пятачке травы, поглядывая на окно, за которым едва угадываются две женщины. Там, за окном, решается его судьба.
Бросив попытки спрятаться от солнца торговец посидел немного в не по-осеннему теплых лучах, затем вынул меч и стал разминаться, стараясь двигаться под окнами, как было приказано Преподобной Матерью.
***
— Присядь, дитя мое. Нет-нет, не передвигай стул. Сядь именно там. — Марсела выполнила ее распоряжение, и взгляд послушницы невольно притягивался к окну, за которым молодой торговец пытался пристроиться на траву.
— Слушаю вас, Преподобная Мать.
— Дитя мое, твое послушничество подходит к концу.
Девушка вскинула удивленные глаза:
— Еще шесть месяцев, Преподобная Мать. Или, — ее лицо просветлело, — вы примете мое сестринство раньше срока?
— Нет, дочь моя, я вообще не думаю, что приму твое сестринство. Но тебе я советую принять предложение господина Меркура и стать госпожой Меркур.
На лице девушки отразился испуг. Преподобная Мать удивилась:
— Тебе не нравится господин Меркур? Мне казалось, он пришелся тебе по душе.
— Преподобная Мать, господиин Меркур, безусловно, достойный человек, — потупившись под пронзительным взглядом наставницы она продолжила, заливаясь краской, — он интересный… — не выдержав, Марсела кинула взгляд в окно и на мгновение залюбовалась молодым человеком, который перестал воевать с солнцем и теперь сидел на траве, подставив расслабленное лицо его теплым лучам. — Но я избрала свой путь служения Пресветлым и не намерена с него сходить.
— Мы обе знаем, что это ложь, — негромко припечатала Преподобная Мать, но от тона ее голоса Марсела сжалась. — Ты укрылась в Обители, потому что свет жесток. Не мне требовать от юных созданий алмазной твердости. Эти стены — последнее убежище для тех, кто нуждается в спасении и утешении. Последнее! Пресветлые, — ее рука взметнулась вверх, — дали тебе выбор другой дороги.
Марсела молчала, закусив губу и еле удерживала слезы.
— Марсела, я бы не завела разговор, если бы не видела, как ты смотришь на господина Меркура. Скажи мне, если бы не случилось того бала, ты все равно отвергла бы его предложение? Или дело в том, что он не лорд, а господин?
— Преподобная мать, мои родители отказались от меня, отправив в Обитель. Они сказали, что не хотят иметь ничего общего с падшей женщиной, даже если я не приму послушание. Поэтому происхождение господина Меркура значения не имеет. Путь в семью мне заказан. У меня больше нет семьи. Мне некуда возвращаться. Им всё равно, что случится со мной дальше.
— Что?! Я этого не знала! — чтоб не пугать девушку, наставница подошла к окну и вперила разъяренный взгляд вдаль. — Простите, Пресветлые, грешна, поддалась гневливости, ибо паства твоя, отказываясь от своего поруганного дитя, есть мерзкие твари, недостойные прощения.
Обернувшись к девушке, Преподобная Мать продолжила:
— У меня был долгий разговор с твоими родителями, когда ты приехала в Обитель. Они дали понять, что ты многое позволила некоему лорду. Я уже тогда предполагала, что о "позволении" не было и речи. Я не знала, что твой род отрекся от тебя, но я не впервые принимаю девушек с подобной историей, поэтому твоим родителям пришлось раскошелиться. В сокровищнице Обители лежит мешочек с сотней золотых — твое приданное на случай, если ты не останешься в Обители, и твой взнос как сестры, если останешься. Но ты не останешься.
— Вы выгоняете меня? — девушка посмотрела еще раз за окно и вскочила с полными слез глазами. — Преподобная мать, я не могу выйти замуж, я не могу принести в семью мужа свой позор!
Преподобная Мать удовлетворенно кивнула: