С Эрвином она столкнулась у театра теней. Они провели вместе остаток дня. Молодой человек оказался владельцем торгового обоза, что курсировал от юга через столицу в северные провинции. Эльза гладила чудесные южные ткани, перебирала украшения из Соррента и удивительные дудочки из пустынных земель. От подвески с переливающимся камнем девушка с негодованием отказалась — по этикету чужой мужчина не должен ничего дарить благородной леди. Торговец легко согласился подождать, пока станет не чужим, и увлек ее танцевать, благо, за прилавком сам не стоял. Они пили легкий сидр, и молодой человек рассказывал о путешествиях, о дальних городах, о снежном севере, о пустыне и о южных соседях, где успел побывать между войнами. Она заметила шрам у него за воротом, и юноша беспечно пожал плечами: "В пути всякое случается". На следующий день Эрвин совершил невероятное: убедил их классную магессу отпустить Эльзу на прогулку. Такого доверия удостаивались немногие.
Обоз Эрвина еще раз зашел в столицу, они снова гуляли по улицам, и вот теперь Эльза держала в руках тайную книгу женщин рода Айлендер. Эта книга останется супруге старшего брата, когда тот женится, но пока, после смерти матери, она принадлежит Эльзе по праву.
Эрвин приедет в столицу трижды: сначала осенью, проездом на юг, потом обещал вернуться и переждать в столице самые лютые морозы, после чего отправится на север и вернется поздней весной, как раз к выпуску, когда приедет папенька. Он всегда приезжает в столицу в мае уладить дела с казначейством и прочими, по его выражению, крючкотворами. Удачное время, чтобы Эрвин поговорил с родителем. Ну и что, что Эрвин из простых? Баронство наследует старший брат. Она должна быть вольна в своем выборе! Только бы Эрвин решился.
Может, посоветоваться с братом? Брат тоже в столице. Сильный маг, он закончил Школарию и остался там работать. Нет, пожалуй лишнее. Вдруг будет против?
Эльза отыскала в бордовой книге "Пурпурное Зелье Сердце Открывающее". Это не приворот, нет. Зелье всего-лишь подтолкнет Эрвина сказать ей всё, что у него на сердце — если там что-то есть. А если нет… что ж, зелье просто не сработает. Решено, она успеет сварить пузырек до отъезда.
***
Эрвин Ларс вовсе не слыл опытным сердцеедом. Он был достаточно хорош собой, чтоб женщины замечали его сами, и достаточно скромен в желаниях, чтоб довольствоваться теми, кто его замечал: дочь молочника, что заезжал в родовое поместье, вдовушка из соседней деревни (впрочем, когда она справила приданое дочери, ее интерес к юноше сошел на нет), жена бургомистра Сорна, где они подолгу останавливались. Последнюю Эрвин звал "моя наставница", поскольку сия роскошная дама совершенно бескорыстно наставляла: юношу — на путь любви, мужу — рога.
Раз или два Ларс зашел в веселые дома, но один случай напрочь отвратил его от покупки девиц.
В том городе они не собирались надолго останавливаться, поэтому выбрали таверну поприличнее на отшибе. Составили вместе повозки, часть возниц и охраны устроились рядом, остальные — кто в комнаты, кто на сеновал. Поужинав, Эрвин собирался растянуться на кровати, когда в дверь постучали. Девочка лет пятнадцати в поношеном платье шмыгнула носом и пробормотала:
— Всего полсеребра, господин.
— Что? — не понял Ларс.
— Я останусь на ночь за полсеребра.
Ларс собирался захлопнуть дверь, когда девочка навалилась на нее всем худеньким тельцем:
— Прошу вас! Господин! Не то дядька меня на сеновал отправит по медяку, а их там с полдюжины!
От неожиданности Эрвин отпустил дверь, и девушка, приняв этот как приглашение, влетела в комнату и стала стягивать платье.
— Стой! Ты что делаешь?
— Вы хотите так?
— Я? Нет, я вообще не хочу. Погоди. Это дядька тебя посылает? Который таверну держит?
— Он, — кивнула девчушка. — Мамка померла, а дядька говорит, она денег была должна, пять золотых. Только я тех денег не видела, мамка тут при кухне работала. А теперь с меня тех денег хочет. Пять лет, говорит, надо…
— Тебя как зовут?
— Линка.
Эрвин взял девушку за подбородок и слегка повернул, чтоб свет свечи упал на щеку. На лице Линки догорал синяк.
— И давно ты?
— Неделю. Уже почти не больно…
Ларс понял, что она не про лицо. Отец говорил, что как торговец он должен обладать тройной выдержкой. Молодому человеку понадобилось всё и еще немножко, чтоб не прибить трактирщика тотчас же.
— Ложись спать. Просто спать. Утром я с твоим дядькой поговорю.
Наутро Ларс спустился вниз вместе с Линкой и оглядел зал. Чем меньше ушей у этого разговора, тем лучше. Внутри сидел возница из своих и охранник из новых, в этом городе нанятых. С возницей Эрдас поговорит, а вот что охранник услышит… плохо. Человек чужой, незнакомый, шрам через все лицо, нет такому доверия. Он бы и в охрану не брал, но этот самый возница поручился.
Трактирщик расплылся в улыбочке:
— Надеюсь, господину все понравилось?
— Да. Мне настолько понравилось, что я забираю девочку с собой. Сколько, говоришь, она тебе должна?
— Не-не-не, господин хороший, так дело не пойдет, я не согласный. Полсеребра давайте, а девочку я не отпущу, она мне тут нужна.
— С-сколько?
Эрвин попытался нависнуть над трактирщиком, но тот отскочил от стойки и запричитал:
— А вот стражу позову, позову стражу! Она племянница моя! Дочь, значит, сестры моей жены покойной. Так что, господин хороший, девка на моем попечении, и забирать вы ее не могете.
На стойку легла тень. Новый охранник стоял рядом с Эрвином:
— Скажи мне, мил человек, а Соленому ты уже заплатил? Сам знаешь, Соленый с каждой веселой девки долю иметь должен.
Глазки трактирщика забегали:
— Так ведь… не девка она, племянница она моя. А ежели она такая распустеха, что в комнатах с мужиками валяется, так я за то не в ответе. Я вот ее, козу, сейчас выдеру!
Линка вхлипнула, выдержка Ларса дала трещину, но новый охранник предупреждающе тронул его за плечо.
— А давай мы позовем Соленого и спросим. Я сейчас мальчишку в Горошковый переулок пошлю, передам Соленому два слова, он мигом придет. Хочешь? — и положил на прилавок три пальца, согнув средний.
Трактирщик сбледнул с лица. Охранник улыбнулся, и лицо со шрамом стало еще страшнее. Трактирщик был близок к обмороку. Охранник повернулся к Линке:
— Дуй за вещами, и в обоз.
— Нету вещей, все на мне.
— Садись как есть, купим в деревне, — решил Эрвин и кивком поблагодарил охранника. Позже, на улице, он тихо спросил, — что за знак?
— Знак Горошкового переулка. Я у Соленого в мордоворотах ходил. Надоело, хочу тихой жизни. Соленый отпустил, только, говорит, не здесь. Вот, уезжаю. Но разок он подмогнул бы.
Когда Эрвин привел Линку в родовое поместье и сдал тетушке, та только охнула: в детстве всё котят со щенками выкармливал, теперь на людей перешел. Но девочку приняла, определила на кухню, про жизнь ее обещала молчать.
Через год, когда Эрвин вернулся в очередной раз домой, конюх принял лошадей и сделал Ларсу знак отойти. Конюх объяснил, что он все, конечно, понимает, хозяин — парень молодой, Линка — девушка видная, но теперь Линка невеста засватанная, и никого рядом с ней он не потерпит. Сорвал цветочек — и будет. Ларс кивнул и разрушать историю не стал. Пусть конюх думает про молодого хозяина, чем про неделю по комнатам в трактире.
Глава 7. Чашка чая
Эльза не на шутку увлекла молодого торговца. Милая, веселая, хорошо образованная девушка, несмотря на высокий титул с удовольствием проводила с ним время, с интересом слушала его истории и так провела пальчиками по его щеке, когда он решился на первый поцелуй, что Ларс задохнулся от нежности. Но титул… Согласится ли барон отдать дочь человеку его положения и занятия? Пришел май, Эльза выпустилась из Институции, но Ларс так ни на что не решился. Получив от девушки записку, что она ждет его в доме Айлендеров в полдень, когда отец пойдет воевать в казначейство. Эрвин дал себе зарок определиться с будущностью в этот визит.
Они пили чай в маленькой гостинной наверху, украшенной цветочными мотивами — на этом этаже обитала прекрасная половина рода Айлендер, и редкому мужчине дозволялось входить в их покои. Внутри Эрвина потеплело от такого доверия, и чем яснее Эрвин видел дно чашки, тем больше его чувства рвались наружу. Сделав последний глоток, он посмотрел на девушку и прочел ожидание в ее глазах.
— Может быть, пересядем на софу? — вопрос прозвучал так невинно, но для Эрвина послужил знаком. Юная леди плыла в пурпурной дымке и показалась столь прекрасной и зовущей, что он сорвался с места и подхватил ее на руки, шепча слова любви и нетерпения. Розовые губки округлились в прелестном "О…", и сорвав поцелуй, он заозирался в поисках двери в спальню. Одной рукой Эльза обняла его за шею, другой махнула в нужную сторону.
Все замелькало, запестрело, зашелестело, и только легкий вскрик девушки вырвал Эрвина из сладкой круговерти. Эльза, прикусив губку, лежала среди смятой постели в его руках. Эрвина охватил ужас:
— Леди… я не хотел… О демоны, что я наделал!
Лицо Эльзы тронула легкая укоризна.
Посещая жену бургомистра, Эрвин выучил важный урок. Однажды городской глава, будучи скручен приступом подагры, вернулся домой в неурочный час, и Ларс засобирался спуститься через балкон.
— Запомните, юноша, — промурлыкала роскошная леди. — Если вы дали женщине обещание, словом ли, жестом ли, взглядом — умрите, но исполните.
С этими словами она закрыла за кавалером двери гардероба. Вскоре бургомистр уснул у камина (не без помощи сваренного женой грога, где рома было больше, чем чая), и Ларс исполнил обещаное. Трижды.
Разочаровывать Эльзу молодой человек и вовсе не собирался. Приникнув к ее губам, он продолжил начатое, и вскоре поцелуев стало недостаточно, чтоб заглушить ее стоны.
***
Когда барон Айлендер вернулся домой, молодые люди мило беседовали за чашкой чая в большой гостинной, сидя на приличествующем расстоянии.