делая вид, что думает о чем-то постороннем. Но я знаю, что стоит мне качнуть головой, и она тут же грохнется в обморок.
Милдред просовывает проездной в щель рядом с замочной скважиной, затем вставляет под язычок замка лезвие ножа, нажимает одновременно на оба инструмента, замок щелкает — и дверь открывается.
Очутившись в темноте, Милдред ищет выключатель, ощупью передвигаясь по комнате, в которой, кажется, нет мебели. Она обнаруживает настольную лампу и пользуется ею как фонариком. Наконец находит выключатель. Комната пуста, в ней только одна кровать, посередине которой стоит тарелка с виноградом.
Внезапно Милдред вскрикивает от ужаса.
Мы видим возле стены обнаженное существо, сидящее на корточках. Милдред бежит к выходу, но существо бросается на нее и захлопывает дверь. Милдред кричит, отбивается, ищет другой выход, но не находит. После короткой борьбы она забивается в угол и затихает.
Существо — юноша лет шестнадцати-семнадцати. Он снова садится на корточки, как будто для него это самая привычная поза, и внимательно наблюдает за Милдред.
Несмотря на страх, она пытается взять себя в руки. И тоже смотрит на молодого человека.
Он необычайно красив. У него голубые глаза, светлые слегка вьющиеся волосы, худое тело и белая гладкая кожа. Он двигается и рычит словно хищник. Их взгляды то и дело встречаются; это похоже на игру «гляделки». Юноша кажется удивленным и не проявляет ни капли агрессивности. Милдред, все еще дрожа от страха, пытается изобразить улыбку.
Милдред. Я не хотела... беспокоить вас. Я вечно встреваю в истории, но тут же все забываю... Не могли бы вы... выпустить меня?
Внезапно юноша замирает, и Милдред, видя, что он абсолютно неподвижен, уже не знает, как себя вести.
Милдред. Меня зовут Милдред ... А вас?
Юноша не отвечает.
Милдред. Клянусь, что никому ничего не скажу... Поверьте! Прошу вас!
Она осторожно пробирается к выходу и берется за дверную ручку. Юноша быстрым движением хватает ее за запястье. Милдред вырывается и мчится в противоположный угол комнаты.
Милдред. Не трогайте меня!
Юноша не реагирует на ее крик. Он кидается к кровати и хватает кисть винограда. Его движения, как у дикого зверя, необычайно грациозны. Несмотря на наготу, он ведет себя удивительно непринужденно. Съедает несколько виноградин. Милдред прижимается спиной к стене. Он бросает ей кисть винограда, но она даже не пытается ее словить.
Милдред. Вы по-ни-ма-ете, что я говорю?
Он не реагирует. Но едва она делает шаг к двери, как раздается негромкое рычание. Она отступает. Внезапно Милдред в ужасе отворачивается. Зрители видят, что юноша, который теперь находится на заднем плане, мочится в раковину.
Милдред. Что вы хотите? Что вы делаете здесь взаперти? Вы не похожи ни на одного из Френелей... Они держат вас в плену? Скажите же что-нибудь!
Существо. Что-нибудь?..
Милдред. Да, все равно что!
Существо. Что-нибудь...
Внезапно юноша бросается к ней, Милдред отшатывается.
Милдред. Боже, на каком же языке ты говоришь?
Существо. Боже?..
Милдред. Спик инглиш? Шпрехен зи дойч?
Существо. Что-нибудь...
Милдред в отчаянии опускает руки.
Милдред. Вы умеете только повторять, словно эхо?
Существо. Эхо?..
Милдред вздыхает.
Юноша улыбается.
Милдред. Мне кажется, что вы не злой, но у меня интеллектуальный показатель значительно выше, чем у обычных людей... Так что, понимаете...
Он подходит к ней и кладет руку на ее бедро. Милдред не знает, как реагировать, и продолжает стоять, прижавшись к стене.
Милдред. Не пытайтесь двигаться дальше... Иначе вам будет плохо...
Он нюхает ее ногу, словно собака.
Милдред (прерывающимся голосом). Я совсем не такая умная, как сказала. (Она говорит быстро, только чтобы не молчать.) Все это просто медицинская ошибка... На самом деле, если я и обогнала вначале многих сверстников, то лишь благодаря моему блуждающему нерву... Вы слышали что-нибудь о блуждающем нерве? (Он трется щекой о колено Милдред.) Это нерв, который замедляет ритм сердца; все считают, что я достаточно взрослая, что могу прекрасно сдерживать свои эмоции, но все это лишь благодаря блуждающему нерву, который у меня исключительно активен. Вы просто мужественны, а вас принимают за сильную личность, но это не так! Когда я была ребенком, у меня случались так называемые «судороги при плаче». Это было...
Она замолкает и на мгновение закрывает глаза, а в это время рука Существа скользит вверх по ее бедру.
Милдред. Вы вторгаетесь на совершенно девственную и неисследованную территорию... Все, кто пытался проникнуть туда, мертвы или сошли с ума... И до сих пор ни один не излечился...
Существо. Что-нибудь...
Юноша медленно приподнимает платье Милдред. Видно, что ее бедра покрыты шрамами.
Милдред. Вы еще ничего особенного не увидели, самое страшное впереди...
Он обнимает ее за талию и прижимает к себе. И она наслаждается этим тихим объятием.
Милдред (закрыв глаза). Как тебя зовут, эхо?
Я отдаю рукопись Матильде, улыбаюсь и встаю, чтобы взять пальто.
— Думаю, это именно то, что нужно.
С тех пор, как мы приняли ее «Существо», Матильда стремится всучить нам любой ценой историю о потерявшейся принцессе, которую находят, но принимают за мертвую, хотя в действительности она жива и только кажется мертвой, в общем, все это невероятно сложно. Наша прекрасная коллега смотрит на Жерома глазами печальной лани.
— Я забыла, как называется сценарный прием... Такой трюк в конце серии, который заинтриговывает зрителя и заставляет его с нетерпением ожидать продолжения.
— Затравка.
— Правильно! Так вот, мне нужна затравка.
— Вы же знаете, Матильда, что это не ваш конек. Позвольте мне помочь вам, для меня это пустяк. Я не забыл, как вы вывели меня из затруднения два дня назад, сочинив постельные откровения, до которых я бы сам никогда не додумался. Это срочно?
— Да, речь идет о потерявшей память принцессе, которую находят на коврике перед квартирой Каллахэнов. Эпизод нужно закончить кадром, когда она лежит без сознания.
— Мертва или без сознания?
— Без сознания, но зритель убежден, что она мертва. Только Камилла и Вальтер знают, что в ней еще теплится искра жизни. Вы не могли бы придумать что-нибудь оригинальное?
В наших рядах молчание. Мне и так трудно собрать воедино все части этой сценарной головоломки. Но чтобы завоевать уважение нашей красавицы, каждый постарается опередить других.
Однако молчание затягивается.
— Вы смотрели «Ищейку»?
Я пытаюсь определить, кто это произнес, но голос мне незнаком.
— Прием Манкевича, о котором рассказывали в «Киноклубе».
Мы дружно поворачиваемся к дивану, на котором лежит Тристан. Ему с большим трудом удалось приподняться. Но в данный момент парализованные — это мы. Тристан говорит, опустив голову, робким, неуверенным тоном.
— Я даже не слышала об этом, — отвечает наконец Матильда.
— Один тип стреляет в упор в парня, которого ненавидит, потом склоняется над ним, берет за руку и щупает пульс. Затем с удовлетворенной ухмылкой отпускает руку, и она тяжело и безжизненно падает на пол.
Сколько жизни в этом неподвижном теле! Она бурлит в нем как лава в кратере вулкана. Напрасно он смотрит на нас исподлобья, словно заговорщик, напрасно старается говорить тихим голосом, ему не удается обуздать вулкан, бушующий внутри него.
— Когда смотришь фильм в первый раз, то не сомневаешься, что убийца проверяет пульс, чтобы удостовериться, что парень мертв. На самом деле он стрелял холостыми, чтобы увидеть, как его враг падает в обморок от страха. И когда смотришь фильм во второй раз, то уже понимаешь, что убийца проверяет пульс, чтобы убедиться, что парень жив. Один и тот же жест, но означающий совершенно противоположные вещи. Я понятно объяснил или повторить?
Все продолжают молчать.
Матильда первая разряжает напряженность, посылая Тристану воздушный поцелуй.
— Потрясающе! Вы наш спаситель, Тристан. Вы нашли решение квадратуры круга! Недостающую пятую спицу в колеснице. Решили наше уравнение.
Тристан надевает наушники и принимается переключать программы, словно ничего не произошло. Жером не знает, что делать.
— Не обращайте внимания. Он больше не будет нам мешать, я с ним поговорю.
— Мешать? — восклицает Старик. — Да он отныне будет считаться членом нашей команды.
Я в восторге от нового коллеги, однако считаю необходимым немного охладить некоторые горячие головы.
— Конечно, идея замечательна, но все же это воровство. Позаимствовать одну-две идеи — еще куда ни шло, но в трех последних сериях мы просто занимаемся грабежом. «Ищейка» поставлена по прекрасной пьесе Энтони Шэффера. Трюк с пульсом — это собственность Шэффера.
Жером с безмятежным выражением лица поднимает правую руку и, как кюре, опускает ладонь мне на голову.
— Ты будешь грабить, сын мой, но только во имя создания бессмертного творения.
— Ничто не исчезает и не возникает вновь, все просто преобразуется, — поддерживает его Матильда. — Кто сказал вам, что Шэфферу не понравится иметь последователей?
— Прекрасно, — говорит Жером. — Воспримем это как дар. Или еще лучше: как личный вклад великого Энтони Шэффера в нашу дебильную «Сагу».
Матильда и Жером с энтузиазмом обмениваются рукопожатием. Неожиданно у меня возникает убеждение, что эти двое в дальнейшем не намерены упускать друг друга из виду.
Старик, потягиваясь, встает со стула. Я тру глаза, чтобы снять напряжение, вызванное мерцанием экрана. Скоро десять вечера, и у нас за плечами более десяти часов непрерывной работы. Мне необходима тишина и короткий, десятиминутный сон. Это то, что в компьютере называется «сбросом». Вы нажимаете на клавишу и — бац — память очищена.