— Никаких проблем. Мистер Сталлоне надолго во Франции?
— Ему тут надо обсудить кое-какой проект со Стивеном Спилбергом, у того сейчас съемки в Версале, но пока еще ничего не готово. Слай решил воспользоваться этим, чтобы анонсировать «Детфайтера-2» французской прессе, потому и просил вас о встрече. Спасибо, что уделили нам эти два часа.
— Пустяки.
Широко улыбаясь, появляется Сталлоне в маленьких круглых очках, в бежевых брюках, застегивая на ходу рубашку. Пожимает руку Совегрэну, предлагает выпить чего-нибудь, в общем, ведет себя как радушный хозяин. Кивком дает понять секретарю, что предпочитает остаться с посетителем наедине. Нарочно старается говорить помедленнее, и Совегрэн понимает каждое слово звезды.
— Я уже давно хотел встретиться с создателем «Детфайтера», но сами знаете, как это бывает — машина запущена и уже ни о чем другом, кроме фильма, не думаешь. Слушайте, вас ведь наверняка приглашали на премьеру, в Нью-Йорк?
— Да.
— И что, мой секретарь не сумел вас там найти?
— Вы тогда были очень заняты продвижением фильма на рынок.
— Так, так, так… Все приходится делать самому. Примите мои извинения, мистер Совегрэн.
Они обменялись кратким, но более крепким рукопожатием.
— Мои сценаристы только что закончили сценарий «Детфайтера-2», надеюсь, вам понравится. К съемкам должны приступить в следующем месяце. Калькутта, Лос-Анджелес, может быть, сцена с Леди Либерти.
— В Нью-Йорке?
— Обдумываем сейчас кое-какие трюки наверху… Как вы ее называете во Франции?
— Статуя Свободы.
— Будет довольно забавно, да? По договору у вас все в порядке? Вам заплатили?
— Мой агент как раз этим занят.
— Вы хорошо сделали, продав нам исключительные права на идею, так ваше положение гораздо определеннее. Вы получите четыре процента при любом дальнейшем использовании главного персонажа. Не думаю, что мы будем снимать «Детфайтера-3», но, поди знай, надо все предусмотреть. Я бы хотел, чтобы вы проследили за увязкой деталей, лучше даже назначить вас консультантом. В конце концов, это ведь ваш персонаж, верно?
— Разумеется.
За короткую секунду в памяти Совегрэна успевает промелькнуть много всего.
— Вот увидите, второй фильм будет еще круче первого.
Стучится секретарь и просовывает голову в дверь, но не входит.
— Стивен…
— Уже?
Сталлоне выглядит смущенным, колеблется.
— Ты ему сказал, чтобы он подождал минутку?
Совегрэн успевает узнать силуэт гостя через приоткрытую дверь.
— Стивен Спилберг?
— Он мне предложил снять историю моей собственной жизни! Безвестного итальянского актера на третьих ролях, который однажды пишет сценарий о боксере! Пока я отказываюсь в это верить!
— Почему, если это правда?
— Я уж и не помню, каким был тогда, двадцать лет назад…
В его взгляде вспыхивает крохотная искорка, Совегрэн думает, что это ностальгия.
— Не будем заставлять мистера Спилберга ждать, — говорит Совегрэн, вставая.
— Сидите, мне надо с вами уладить одну маленькую деталь. Пустяк, но это начинает меня раздражать. Лучше разобраться сразу.
Его тон незаметно изменился. Совегрэн покорно садится.
— Имя Жером Дюрьец говорит вам что-нибудь?
Выброс адреналина, разлетевшись по всему телу Совегрэна, припекает ему кишки.
— Жером… Дюрьец? Нет, я…
— Этот тип — французский сценарист, который утверждает, что замысел «Детфайтера» принадлежит ему. Осаждает мой офис и моих финансовых партнеров. Мне совсем не нравятся такие истории.
Совегрэн багровеет и вытирает лоб.
— Тем более что он успел приобрести у нас кое-какую известность благодаря дурацкой комедии, права на которую купили в Эн-би-си.
Совегрэн прочищает горло и ерзает в своем кресле.
— Послушайте, мистер Совегрэн, в производство «Детфайтера-2» вложено девяносто миллионов долларов, и такая реклама фильму никому не нужна. Мне плевать, чья это была идея — ваша, его или первого встречного кретина, понимаете?
— Да, я…
— У нас есть выбор между двумя возможностями. Если он врет, я ему просто ребра переломаю. Если нет, решим проблему другим способом. Но для этого мне нужна правда, потому что она всегда вылезет наружу, я это по опыту знаю. Слишком большие деньги на кону, это понятно?
— Но…
— Просто ответьте, чей был замысел — ваш или его?
— Я…
Сталлоне придает своему голосу невероятную жесткость. Ловит взгляд Совегрэна, но тот не осмеливается прямо посмотреть ему в глаза.
— Вы меня вынуждаете повторять, а я этого не выношу: чей замысел — ваш или его?
— А нельзя ли как-нибудь… договориться?
— Договориться? Я правильно расслышал?
— …
— Так это его замысел, мистер Совегрэн?
— Скажем так, я придал форму одной идейке, которая…
— Замысел его?
— Да.
— Хорошо, что сказали мне правду.
— …
— Надеюсь, деньги заставят его заткнуться. Из вашей доли, разумеется. Если только…
— Если только?
— Знаю я таких типов, они хотят, чтобы о них говорили, хотят упоминания в титрах, хотят возмещения ущерба и немыслимых процентов. Нам все это нужно?
— И что вы собираетесь сделать?
— Мистер Совегрэн, вернитесь на землю. Вы взломали двери Голливуда и пролезли вовнутрь, как я сам пролез двадцать лет назад. Вы теперь среди больших ребят, чего и хотели, верно? Главное — это шоу, которое весь мир видит на экране. А что творится за ним, ему знать необязательно, вы меня понимаете?
— Да.
— Этот Дюрьец живет в Париже?
— Да.
— Тогда советую проветриться немного на другом конце света в ближайшие недели. Убрать того, кто создает проблему, значит убрать и саму проблему, я понятно выражаюсь?
Совегрэн даже не раздумывает.
— Делайте все, что сочтете нужным.
Вдруг Сталлоне застывает и смотрит в зеркало.
Тишина.
На мгновение закрывает глаза и задерживает дыхание.
И как только из смежной комнаты кричат: «Стоп, снято!», испускает победный вопль, словно чемпион по теннису.
Совегрэн слышит голоса за перегородкой.
Из соседней комнаты выскакивают Жером с Линой и бросаются поздравлять актера.
— Я знала, что он великолепен, — говорит Лина. — Обычно двойники играют так себе, но Джереми учился на актерских курсах.
Жером пожимает руку Джереми, и в его глазах — вся признательность мира.
— Знаете, в какой-то момент я даже поверил, что вы настоящий!
— Очень приятно, но вы преувеличиваете…
— Вовсе нет, у вас такая мимика, когда вы говорите: «Вернитесь на землю… Вернитесь на землю…», совсем как в «Рэмбо».
— Так вы заметили? Я над этим много работал.
— И еще мне страшно понравилось, как вы поигрываете очками, это у вас откуда?
— «Танго и Кэш».
— Ну конечно же!
Совегрэну кажется, что он попал куда-то не туда. Правда, непонятно, куда именно. Из соседней комнаты выходят оператор и звукоинженер. Лина впускает актера, игравшего роль секретаря, и двойника Спилберга; поздравляет обоих.
— У меня были на выбор двенадцать Сталлоне, но вот чтобы найти Спилберга, пришлось попотеть. К счастью, я встретила Стюарта.
В комнате появляется официант «Рица», толкая перед собой сервировочный столик с бутылками шампанского. Минуты две, и начинается настоящий праздник.
Совегрэн не берет протянутый ему бокал.
Никто не обращает на него внимания.
Все обращают на него внимание.
Он ищет взгляд Жерома. Наконец тот снисходит к нему.
— Одного я все-таки не пойму, Совегрэн. Как вы могли купиться на фразу: «Главное — это шоу, которое весь мир видит на экране. А что творится за ним, ему знать необязательно» и так далее, неужели вы и вправду поверили во всю эту чушь?
Совегрэн силится не подать виду.
— Это же явная лажа, как из плохого гангстерского фильма. В логике ситуаций вы как-то особенно бездарны, вы вообще самый бездарный сценарист в мире. Вы хоть представляете себе, чтобы Сталлоне, звезда такой величины, корчил из себя доморощенного Аль Капоне? Бред. Даже в тридцатых годах в такое бы не поверили. Голливуду ведь такое не нужно. Ключи от этого королевства у адвокатов, и так всегда было.
— …
— Тем более что Слай — милейший малый и гораздо выше всего этого, спросите у Джереми.
— Чего вы хотите?
— У меня есть пленка, доказывающая, что вы украли моего «Детфайтера», не говоря о соучастии в покушении на убийство. Вы ведь согласились, чтобы меня убили? И шесть свидетелей готовы это подтвердить перед каким угодно судом в Париже или Лос-Анджелесе.
— Я вас спросил, чего вы хотите.
— Не больше, чем граф Монте-Кристо в книжке Дюма. Перевода всех контрактов и уже полученных вами выплат на мое имя. Вашего полного признания перед продюсерами Сталлоне. Полного возмещения расходов на эту постановку. Для пятиминутного фильма бюджет просто чудовищный. Наверняка это самая дорогая короткометражка в мире. Но оно того стоило, только представьте, сколько раз я буду крутить для себя этот маленький шедевр.
Совегрэну хотелось бы сказать что-нибудь. Усмехнуться. Взглянуть свысока. Хотелось уйти как подобает, но не вышло.
Жером смотрит ему вслед.
— Шампанское за мой счет.
Матильда
Выходя из туалета, Матильда на мгновение останавливается перед зеркалом, чтобы взглянуть на себя в последний раз. Никогда еще она не казалась себе такой красивой.
Виктор бросается к ней, как только она переступает порог его кабинета, берет ее руку, прижимает к груди и целует кончики пальцев.
— Перестань, все это ни к чему. Мне уже не восемнадцать лет.
Он усаживает ее в кресло, но сам продолжает стоять рядом.
— Почему ты так долго не отвечала на мои звонки? Я уж испугался, что ты на меня сердишься.
— Я думала, что заслуживаю большего, чем сообщение на автоответчике. Если бы ты написал мне письмо, я бы наверняка откликнулась раньше.
— Письмо? Ты же знаешь, я никогда не пишу.
— Вот именно. Меня бы тронуло, если бы ты сделал для меня исключение. Никогда не понимала, почему такой взыскательный к чужим текстам человек не пробовал писать сам.