Почему-то я чувствовал, что сегодня могу на рабочее место и не вернуться. Да и мне нравилась мысль прийти утром, чтобы проверить инвентарку, хотя за Галиной и проверять нет смысла, у нее всегда все четко.
Конечно, опять придется просить маму остаться с ночевкой, чтобы она проконтролировала сборы мальчиков на занятия, но ей это только в радость. Сколько лет мы жили далеко от нее, и однажды я повелся на ее уговоры и спросил у Игоря о возможности перевода в Московскую область.
Все из-за отвратительной школы, в которую ходили мальчики. Как можно было не разрешать Паше пить на уроках! Если бы не это, наверняка так и не решился бы на переезд, мальчишки теперь без своих друзей. У них только бабушка и папа… который еще и зачем-то каждый день в полшестого уезжает.
Стоит хотя бы перед самим собой признаться, что мне понравилась Элла. Необычная, сильная, прямолинейная. С ней не нужно бояться, что каждое ее действие – это какой-то намек, который мне необходимо расшифровать. Ее эмоции легко читались, с ней очень просто общаться. А сложностей в моей жизни и так хватало. Жаль только, что мне не стоит на что-либо рассчитывать. Больной отец-одиночка, да еще и заика… симпатичным карьеристкам не пара.
Хотя в момент, когда она проснулась, мне и могло показаться иначе. Даже пришлось уйти в туалет и умыться холодной водой, чтобы немного отвлечься. А затем пищание ключа от машины, стоянка, уморительное лицо охранника и огромные глаза Эллы.
Потер веки, как будто пытаясь убрать за ними застрявшую картинку тех глаз, цвет которых не определить.
Подъехал, но не сразу позвонил Элле. Какое-то время я просто сидел, смотрел в лобовое стекло и постукивал пальцами по рулю. Стоит ли сообщать девушке плохие новости о подтверждении воровства или с ее гневливостью лучше не стоит? И, видимо, в истории слишком часто отрубали головы тем, кто носил плохие новости, что такие люди выродились. Я понял, что сказать не смогу. По крайней мере, если она не спросит.
Нажав кнопку вызова, я волновался, не зная, о воровстве ли в магазине хочет поговорить Элла или о чем другом, оттого и снова заикался в разговоре.
Сообщив, что жду ее, потер виски, продолжая ощущать неловкость. Так волнуюсь, как будто на свидание приехал и мне семнадцать. Не к добру.
Но, увидев то, как привлекательно оделась девушка, я засомневался, что планируется деловая встреча. Шпильки вроде те же, которыми она отдавила мне ногу, но выше никаких жестких линий делового костюма и синей корпоративной рубашки. Легкое платье, даже слишком легкое для не самого жаркого дня Московской области и сильно контрастирующее с несколько жестким взглядом на слишком юном для ее возраста лице.
Казалось, у нее какая-то цель и мне не отвертеться. Наверно, такой взгляд у убийц, когда они нашли свою жертву. Я невольно напрягся и сжал руль до скрипа.
Элла села на пассажирское сиденье, прошлась по мне оценивающим взглядом, решая, видимо, подхожу ли я для сегодняшнего убийства с особой жестокостью.
И, кажется, моя участь предрешена, Элла указала на гаражный кооператив и сказала туда заехать. Я, как под гипнозом, молча послушался. Молча, потому что говорить не имело смысла, я так разволновался, что все равно не выговорил бы и слова, проиграв первой же букве.
На въезде в кооператив стоял стол и на скорую руку отремонтированная кусками досок скамейка. Старик, сидевший и выпивавший что-то алкогольное, судя по красным щекам, махнул нам приветственно рукой, встал и перегородил дорогу.
Свидетель! Я обрадовался. Что ж, может, меня сегодня и не убьют.
Элла нажала на кнопку, открывая окно со своей стороны. Она явно хорошо ориентировалась в машине. Точно, у нее похожая, она же недавно перепутала наши автомобили.
– Дядь Гриш, я займу твой гараж на полчаса.
Старик посмотрел на меня тем же оценивающим взглядом, что и Элла пару минут назад. И я понял, что попал. Не свидетель, а соучастник!
– Полчаса? Думаю, не больше пяти минут, – сказал дядя Гриша, фыркнув. – Только если сопротивляться будешь, ничего не сломай. И салон не испачкай, – обратился старик уже ко мне.
Э-э-э, что-то мысли про убийство уже не кажутся шуткой.
– Это его тачка. Просто такая же, – сказала Элла и начала закрывать окно, видимо договорившись, чтобы оставить мою машину в гараже.
– Тогда хрен с ним, – проговорил дядя Гриша уже едва слышно из-за того, что окно почти закрылось.
Он махнул рукой и пошел обратно к своему наблюдательному пункту. А Элла указывала пальцем, куда мне ехать, пока не подобрались к открытому настежь гаражу. Похоже, этот старик чувствовал себя здесь главным и неприкосновенным, раз не закрывался.
Свет проникал внутрь, и я успел заметить, что гараж довольно захламлен, и у него есть, похоже, еще одна комната, если пройти вглубь. Рассмотреть побольше не успел, Элла вышла из машины и начала закрывать дверь гаража, погружая все во тьму.
Итак, Вениамин, твои ставки, каким образом ты сегодня будешь убит?
Я улыбнулся собственным мыслям и, наконец, расслабился. Конечно, происходящее все еще казалось ужасно странным, но я не сомневался, что цель Эллы быстро раскроется. Не похоже, чтобы она умела хорошо скрывать свои чувства и планы, да и терпение и ожидание – явно не ее сильная сторона.
А вот я умел. Поэтому, продолжая слегка улыбаться, предвкушая явно что-то интересное, заглушил мотор и оперся, почти лег на спинку сиденья, хотя до этого сидел весь напряженный и прямой как палка.
Полностью Элла гараж не закрыла, оставив открытой небольшую дверь для людей. От чего немного света все же внутрь проникало, и она могла спокойно и не спотыкаясь дойти до машины, а я – наблюдать за этим действием. Платье было очень легкое и развевалось при каждом ее шаге, играя тенями и лучами света из входа. Оно облегало бедра, а свободные края собирались складками между ее ног.
Цок-цок – прозвучали шпильки.
К моменту, когда она села рядом, оставаться расслабленным было уже сложно, так как я испытывал сильнейшее сексуальное напряжение. Но я не мальчик, чтобы стесняться подобного, да и все же было не настолько светло, чтобы рассмотреть, как на мне сейчас сидят штаны.
Элла задрала ногу, отчего платье съехало вниз, обнажив бедро. Она снимала шпильки, а я отвернулся и смотрел в темноту, чтобы не позволять себе дальнейшее подглядывание за девушкой. Начинать разговор все еще по тем же причинам я не стал. Полностью испортить заиканием ту атмосферу, которую создавало ее присутствие, все же не хотелось. К тому же…
Мысль прервалась. Я резко дернулся, чуть не сбросив Эллу. Совсем не ожидал, что она сядет прямо на меня. Чтобы она не упала, придержал ее за плечи и вернул в то положение, которое она приняла мгновение назад.
Носом к носу, грудью к груди и да… теперь ей необязательно было видеть, чтобы понять мое возбуждение. Я скосил глаза вбок, увидев голую пятку, выглядывающую из-за складок платья. Так вот для чего она разувалась, чтобы было легче сесть… вот так.
Я сглотнул вязкую слюну и посмотрел Элле в глаза. Сейчас они уже не были светлыми, они казались черными то ли от расширенного зрачка, то ли от игры теней.
Аккуратно провел пальцами по плечам и рукам девушки, как будто пытаясь понять, не показалось ли мне, не сошел ли я с ума, не сон ли это, не убили ли меня уже, а я сейчас представляю себя, обнимающегося с убийцей. Если это ад, то он мне определенно по нраву.
– Когда я уснула на рабочем месте и могла замерзнуть, ты меня согрел. Я бы хотела тебя поблагодарить и тоже согреть.
Изо рта столь милой, маленькой и хрупкой девушки меньше всего ожидаешь такие пошлые слова. Оттого и воспринимаются они совершенно невинно. Я даже на мгновение задумался, а понимает ли она, что делает? Не ошибается ли из-за своей наивности?
Элла протянула руку вбок и опустила спинку водительского кресла до упора, пока оно не уперлось в заднее. Теперь я лежал, а так как по инерции все еще придерживал Эллу за плечи, то сейчас она лежала прямо на мне.
– Удобно, когда у мужчины такая же машина, – сказала она, слегка улыбнувшись.
Я все еще не понимал столь откровенный намек, именно потому, что он был таким откровенным. Мне казалось, подобные девушки существуют только в американских фильмах, причем чаще в роли злодейки, как будто признавать свои желания и быть откровенной – это что-то ужасное.
Моя злодейка изогнулась, снимая верх, под которым ничего не было, даже эфемерной ниточки бюстгальтера, сделанной во имя эротичности, а не мнимой поддержки.
Юбка осталась. Кажется, это было не платье, а комплект. Я привык к темноте и сейчас четко видел каждую черту ее лица и точечки на сосках. Элла наклонилась и нежно поцеловала меня за ухом.
Еще никогда меня ТАК не благодарили за поданный вовремя пиджак.
Она уже была полураздета, а я все еще лежал, не в силах пошевелиться. Меня просто заворожила она. И сама ситуация. Создавалось ощущение, что все происходящее нереально, казалось, я прикрою глаза, и все исчезнет. Поэтому я даже не позволял себе моргать, наблюдая за гибкими движениями настоящей богини. А как еще назвать эту невероятную девушку? Уверенные и властные движения рук, нежные изгибы, хитрость во взгляде. Богиня добралась пальцами до моего пресса, царапая его коготками. И я начал уже полноценно ощущать, что все происходит в реальности. Эля просунула палец за резинку моих боксеров, вызвав спазм, после которого я наконец-то отмер и перехватил руку ожившей богини. Кажется, если я продолжу так лежать, то все кончится, не успев и начаться. Находиться под чьей-то властью, оказывается, очень возбуждающие. Надеюсь, понравится и ей.
Такая маленькая и легкая. Прижать ее к себе, сломив слабое сопротивление этой привыкшей к власти девушки, оказалось слишком просто. Я замер, проводя пальцами вдоль ее позвоночника, считая каждый бугорок и позволяя своему возбуждению сойти с острой фазы.
Перед такой богиней нельзя опозориться.
Огромные глаза, идеальное тело и лицо без единого изъяна. Я казался себе старым извращенцем с юной девушкой, не достойным и легкого прикосновения к ее волосам. К счастью, в ее взгляде была вовсе не невинность, а настоящая тьма, которая давала мне шанс побыть рядом хотя бы раз. Пока богиня дозволяет.