Последняя мысль заставила меня крепко прижать к себе это полное соблазна тело, но Эля явно не привыкла, что кто-то руководит парадом, и дернулась. Я сразу отпустил. Вдруг ей неудобно, или больно, или не нравится так.
Но эта хитрая паршивка облизала губы, сделав их блестящими, и стала стекать вниз, недвусмысленно стягивая с меня брюки, а затем покрывая поцелуями мне плечо, грудь, живот.
Фак! Эта чертовка такая маленькая и гибкая, что не стоит рассчитывать, мол, места в машине мало. К тому же она в курсе нюансов моей «Киа».
И она справилась, достала кончиком языка. Нет, эту женщину нельзя выпускать из рук, если хочешь, чтоб секс продлился хотя бы более трех минут.
В этот раз я не просто приподнял и обнял Элю, но и перевернулся, нависая над ней. Она такая маленькая и удобная, что мне это даже удалось.
Слегка приподнялся и провел пальцами по мягкой, активно поднимающейся в учащенном дыхании груди и животу. Я наблюдал за ее реакцией, чтобы понять, как нравится ей.
Ее глаза были мутными, а тело выгнулось навстречу моей руке. Кажется, властные действия партнера нравились не только мне. Победно улыбнулся, когда услышал вздох разочарования, не дойдя пальцами до самого горячего участка ее тела. А все из-за довольно тугой резинки юбки. Поэтому следующим движением я пробирался уже снизу, проводя пальцами по бедру. Когда подобрался к цели и понял, что второй части нижнего белья на ней нет, на мгновение замер, навис и прижался к ней, чувствуя, как ее ноги обхватывают мой торс и прижимают к себе. Но когда я снова двинул рукой, сразу отпустила, позволяя мне ощутить то, насколько она меня желает. Пара поцелуев, всего несколько движений пальцев, и она дернулась, вскрикнув.
Кажется, легко воспламеняем оказался не только я.
Эля приоткрыла глаза, погружая меня в свой расширенный черный зрачок. В ее взгляде я прочитал растерянность, отчего ее нос немного покраснел, а глаза стали как будто еще больше. Еще вчера я думал, что нереально быть милее? Я ошибался. Вот сейчас точно нереально.
Кажется, эта маленькая и невозможная богиня не привыкла выпускать поводок из своих рук и уж тем более кайфовать от этого. Так сильно и так быстро.
Невольно снова победно улыбнулся.
Эля сузила глаза, гневно ими сверкнув. При этом носик все еще был слегка красный, зрачки расширены, волосы растрепаны, а тело блестело влагой.
Нет, вот сейчас еще милее! Как она это делает?
Эля, сердито пыхтя, завозилась подо мной. Раздался стон. Мой. Вообще-то, это тяжело держать себя в руках, когда под тобой вертится полуголое совершенство. Да еще и такая все еще разомлевшая.
Но девушку надо отпустить, сейчас в здравом рассудке, не замутненном возбуждением, она вполне могла передумать и сбежать. К тому же я не представлял, как вообще можно взять богиню? Да еще и такую маленькую? Я ей точно не сделаю больно?
И вот как мне сейчас унять свое возбуждение?
Бабушки-бабуси. Нет. Дедушки-дедуси.
Эля уперлась в меня пальцами, вызвав прилив еще большего жара.
Твою ж мать!
Грязные носки. Рыба с молоком.
Подо мной снова зашевелилась Эля, ее руки спустились слишком низко.
А-а-а-а, я чертов извращенец! Хоть и думаю о чем-то не возбуждающем, не могу и на йоту успокоиться. Почувствовал, как дрожат мои руки, и опомнился. Девушка хочет уйти, нужно отпустить. Эта мысль меня смогла хоть слегка охладить.
Отстранился, в этот раз мы переворачивались довольно неуклюже, так как я не был уже ослеплен страстью, да и просто не хотел отпускать ту, что так уютно помещается между моих рук. Проверил это еще тогда, за компьютером, когда она спала.
Я снова лежал на спине бревном и наблюдал за движениями богини. Ее уверенные действия в моей машине, небольшой луч, попадающий в гараж из-за открытой двери, проходится по ее груди. А она продолжает рыться в своей сумочке, снова доводя меня до исступления одним только своим видом и гибкими движениями тела и рук.
Эля вытащила связку презервативов и снова вернулась в знакомую позу, поверх меня.
– Ты меня отвлек, – сказала она с улыбкой, а затем оторвала зубами одну из пачек, отбросив остальные, при этом резко дернувшись на мне.
Она, может, и богиня, но и я не святой и не мученик.
Думаю, если кончу прямо сейчас, это уже не будет позором. Но Эля как будто чувствовала грань и, наклонившись, поцеловала меня в губы, щеки, нос, за ухом и даже разок коснулась век, отвлекая от страстной картины и направляя в сторону нежности.
А потом… я пожалел, что раньше сам всегда надевал презерватив. Оказывается, если девушка медленно натягивает его самостоятельно – это отдельный вид невероятно увлекательной эротичной игры.
Я даже выдержал то, как она расстегивала каждую пуговицу моей рубашки, обжигая прикосновениями своих маленьких пальчиков.
Но вот она потянулась снять юбку и слегка изогнулась, чтобы это у нее получилось сделать. Я потянулся ей помочь, будучи уже в курсе, какая тугая там резинка.
От мыслей, что именно я ощущал за этой резинкой, я нетерпеливо вернул Элю обратно на себя и свою возбужденную плоть. Вместо того чтобы снимать, я просто вздернул вверх ее юбку и легко приподнял девушку, чтобы наконец-то погрузиться в ее тепло.
Крепко сжав ее за поясницу, я приподнимал и опускал ее, сам двигаясь навстречу.
Такая маленькая, такая легкая, так прекрасно мы подошли друг другу. Эля потянула меня за руки, намекая ее отпустить, и я опустил пальцы, вцепившись в обивку кресла. Все это время я придерживал ее от полного погружения, чтобы не сделать ей больно. Но она, обхватив меня за шею, со стоном погрузилась полностью. Приподнялась. И снова, забирая меня. Всего. До конца.
Зашипел и, сжав свою идеальную и внеземную богиню в руках, ускорился, позволяя себе быть жестким и не сдерживаться. Эля откинулась на моих руках, изогнув спину, и затряслась, сжимая меня изнутри. Застонал и я. Да и машина не осталась в стороне, издав оглушающий сигнал из-за случайного нажатия Элей на клаксон.
Изможденный, я ослабил хватку и прошелся пальцами по ее влажной коже и опустил ее юбку.
Такая гладкая, идеальная, маленькая, даже слишком для меня-то, бугая. Коллега. Красавица. Запретный плод. Нежная девочка снаружи, изнутри – огонь и пламя. А в душе – стальная и невозможная богиня. Реальная. И теперь моя.
Глава 9. Ну и гадость!
Вениамин
Элла пересела и помогла мне поднять спинку кресла, при этом на мгновение встретившись со мной глазами. Я знал этот взгляд. И даже ситуация была знакома, если ее перевернуть наоборот: мол, это я в роли того, кто не хочет серьезных отношений и при первых проблесках интереса к женщине просто предпочтет сразу с ней переспать.
Как при возникновении легкого желания съесть определенные пирожные, сразу приобрести их целое ведро и обожраться. Станут ли эти пирожные любимыми, захочется ли их еще съесть в ближайшие дни? Вряд ли.
И вот я впервые на месте пирожных. Это неловкое столкновение взглядов, когда ты вроде уже все понял, но не хочешь верить. Сколько раз я старался вот так быстро собраться и сбежать из чужой квартиры сразу после секса? А меня останавливали, предлагая кофе или следующую встречу, явно привязавшись ко мне сильнее, чем стоило. Из-за одного секса.
Элла уже обулась и собралась выходить из моей машины, когда я сказал это идиотское:
– М-м-может, кофе?
И в ответ получил тот самый жалостливый взгляд, который нередко сам кидал на использованные пирожные, но стоило ей кивнуть, как почувствовал проблеск надежды. Сейчас она должна ощущать неловкость, что согласилась. В подобные моменты так всегда чувствовал себя я, хотя это никогда ничего не меняло, к «пирожным» я не возвращался.
Кажется, это называется кармой. Меньше надо было есть пирожных, Веник. То, что я сам к себе обратился детским обидным прозвищем, еще раз напомнило, с какой жалостью на меня взглянула Элла, хотя я на нее уже и старался не смотреть.
Колеса взвизгнули при выезде из гаража. Машина запищала, напоминая, что я не пристегнулся.
Дядя Гриша явно хотел подойти и поболтать, видимо, пошутить, что мы развлекались не намного более пяти минут. Но я не сбавил скорости и выехал из гаражного кооператива, остановившись на том же самом месте, где Элла предложила мне приехать к ней еще раз. Теперь я выбрал американо, так как она упомянула, что предпочитает именно эту горькую гадость.
Совсем противно себя ощутил, когда вернулся к машине и вручил ей стаканчик. Перед глазами возникли лица девушек, к которым я так и не вернулся, и они, уже предчувствуя пресловутое «поматросил и бросил», заискивающе на меня смотрели и старательно варили кофе, соблюдая все мои предпочтения, сколько я люблю молока и сахара.
Точно карма.
Теперь я так их понимал. Осознав, что все кончилось, толком не начавшись, не мог поступить гордо и притвориться, что для меня произошедшее тоже ничего не значит. На это не было смелости.
И уже не на меня, а я сам умиленно смотрю на блаженно щурящуюся от запаха кофе Эллу, представляя, как однажды она так же будет сидеть на моей кухне… каждый день.
Не стоило мне соглашаться с предложением позавтракать, ох, не стоило. Только зря обнадеживал тех женщин. Как они выдерживали эту мешанину чувств? Хотелось ее оттолкнуть и показать, что все понял, а еще обнять и прижать к себе. Сжал руки на руле, удерживая себя.
Ладно, будет мне уроком.
Она ушла, не допив кофе. Неловко поцеловала меня в щеку, вышла из машины и поспешила к своему дому, соблазнительно придерживая край юбки, чтобы та не слишком высоко задиралась от ветра. Я застонал и отвернулся, чтобы не видеть эту картину, да еще и со знанием, что под юбкой ничего нет.
После предложения выпить кофе я ей и слова больше не сказал, даже не попрощался, так как сомневался, что смогу что-то сказать, не начав заикаться. Неудивительно, что она на меня так жалостливо посмотрела. Жалкий.
Прикрыл ладонью глаза и медленно выдохнул. Надо прекратить вести себя как использованная баба, собраться и ве