рнуться на работу.
Но через пять минут. А пока я взял недопитый Эллой кофе и сделал глоток.
– Ну и г-г-гадость! – сказал, скривившись.
Насколько я успел заметить, Элла любит ругаться: «гадство». Американо ей отлично подходит. Горькая, вредная, та еще гадость, но что-то в этом есть, а еще: как бодрит!
Усмехнулся и выпрямился, подумав, что одна женщина все-таки меня поймала. И у нас родилось двое прекрасных сыновей. Может, удастся и мне поймать ту, что так привлекла? А если вспомнить, сколько у моей бывшей недостатков, то тогда выходит, что даже у меня – больного заики – есть шансы заполучить свою богиню.
Сделал еще один глоток, допивая американо.
– Ну и гадость! – снова сказал, скривившись.
Отложил пустой стакан, оценив его размеры. Кажется, зря я сразу замахнулся на такой большой объем американо. Снова посмотрел вперед, Элла уже заходила в подъезд одного из домов. Похоже, ни разу не обернулась. Да уж, крупный стаканчик горького напитка меня заинтересовал, слишком крупный. Но тем и интереснее, верно?
Глава 10. Отвратительный руководитель и ужасный актер
Элла, 03.07 (спустя 12 дней)
Я чувствовала себя портовым грузчиком, соблазнившим монашку. Секс был хорош, но монашку теперь немного жалко, что она оказалась такой доброй и наивной. Да и чувство прескверное, что как будто обязан жениться, но монашке нельзя выходить замуж, особенно за таких портовых грузчиков, как я. Да и счастлива она тоже вряд ли будет.
Из-за этого я никак не могла сделать что-то стервэлловское, чтобы окончательно стереть эту надежду в глазах Вени. К тому же мужик как будто чувствовал ситуацию и не лез нахрапом. Никакого панибратства или подкатов, демонстрирующих «чья я тут зайка». Определенно я была в растерянности.
Через несколько дней после секса гендир нас вызвал и проинформировал, что в курсе о воровстве в моем магазине. Вениамин же решил поступить как настоящая принцесса, для которой секс означает, что теперь мы «в горе и в радости, в богатстве и в бедности», и попытался меня защитить. Причем довольно успешно, разбирательство с ситуацией оставили на мне. Пока.
Вот так просто? Еще никогда секс не решал мои карьерные проблемы. Но при этом совершенно не убирал основную мою проблему – эмоциональную.
С этой своей улыбкой, блестящими глазами и легкими шутками Веня мне нравился только еще сильнее! Гадство! Ну как? Как мне задействовать привычную схему, благополучно кинув после первого секса?
Поэтому я делала вид, что ничего не произошло. В общем-то ведь действительно ничего такого не случилось, немного расслабились, да и только. Никто из нас никаких обещаний не давал, серьезные отношения, да и вообще отношения, не планировал. Надеюсь.
Когда на следующий день после нашего совместного времяпровождения Вениамин явился в мой рабочий период, я ему смогла объяснить, что у нас единый кладовщик. И если он сомневается в качестве нашей инвентарки, все вопросы может решить с ней. Так как в этот раз наш разговор был не в шесть утра, а когда магазин уже был открыт и полон работников, Веня ничего мне в ответ не сказал, хотя я видела – очень хотел. Только кривовато улыбнулся и кивнул.
И началось. То он что-то забыл, то ему что-то нужно по работе сделать, то со мной обсудить… Он постоянно обитал в магазине даже в мои рабочие смены. Еще и шутил, поднимая настроение мне или моим «деткам». А я каждый раз принимала принесенное американо.
Во-первых, я люблю кофе, а времени за ним сгонять обычно нет. Во-вторых, это всего лишь ничего не обязывающее кофе. А в-третьих, я впервые в жизни просто не могла отказать. Он так легко и как будто между делом его приносил и мне вкладывал в руку, что не оставлял мне времени подумать и отказаться.
А еще по прошествии этих нескольких недель его обожала и моя команда тоже. И я понимала почему! Он мог быть обаятельным, если хотел.
Если хотел. Я сощурила глаза. Неужели наконец-то решил действовать, чтобы занять место территориального директора?
Я резко выпрямилась на скрипучем стуле, довольно улыбнувшись. Гадкое чувство вины наконец-то покинуло меня. И я уже без сомнений выбросила в ведро стаканчик от кофе. Вениамин только что ушел после очередного явления в подсобку в, между прочим, мой, а не свой рабочий день! А я тут сижу после его явления вся в раздрае и раздумьях вместо работы!
А у меня ведь все меньше шансов на повышение. Особенно после того, как до генерального директора долетела новость о воровстве. Кстати, а откуда начальство узнало о мошенничестве у нас в магазине, да еще так скоро? Снова повторила в голове сцену на совещании, когда Игорь Николаевич спрашивал об инциденте, а Вениамин выступал благородным рыцарем.
К сожалению, хорошей памятью я не отличаюсь, а доставать стикеры и записывать при высшем начальстве было бы очень странно. Так что в голове вспомнился только обрывок разговора.
Ладно, думаю, есть письменные свидетельства. Поэтому я решила пересмотреть письма. Я не могла проверить те, что отправляли подчиненные Вениамина, но сам Вениамин должен был ставить меня в копию, если письмо касалось вопросов магазина. И я села разгребать все письма, которые ранее меня не особо интересовали, так как все же касались не моих смен работы. Но сейчас, когда в моей голове прояснилось после несвойственных мне мук совести, я что-то почувствовала. Какое-то подозрение…
И мне не потребовалось много времени, чтобы найти то, что искала. Письмо Вениамина в гарантийку. Оно было пересланным письмом от Галины. Конечно, там уже догадывались, что в моем магазине творится, но только свои, мне знакомые люди. А это письмо было с копией руководителя всех отделов гарантии! Зачем его было ставить в копию? Конечно, причина была в самом документе, Галина очень скрупулезно подчеркнула все недостачи и с чем они могут быть связаны.
Конечно, это ее работа, но она не могла подождать и не лезть не в свое дело, сразу появившись на новой должности?! Дать мне хотя бы несколько недель? Но нет, это письмо было создано почти сразу, на следующий день после того, как она утешала меня. Мол, не стоит волноваться, все с этим мошенничеством разъяснится. Ну конечно!
Гадство! Гадство! Гадство!
И самое ужасное, что в тот день я поменяла операцию Миши на свою. И в отчете Галины было видно в одной из операций именно мою фамилию. А получается, я соучастник. И этот отчет уже, похоже, побывал в руках гендира. И только чудом меня не ткнули носом в эту строку. Теперь становится понятно, что та попытка Вениамина меня защитить – просто пшик. Он сам переотправил этот отчет, он его уже видел. И в курсе, что мне не отвертеться.
Если я, конечно, не выясню, кто являлся тем самым вором или ворами.
И пусть акция уже набрала обороты и к нам стекалось все больше клиентов, я все равно вызвала своего топ-продавца к себе «на ковер». К тому же Галина как раз отошла заняться выгрузкой и не будет мешаться или подслушивать.
Миша зашел в подсобку, нудя, что я отвлекаю его в разгар дня, а у его знака зодиака сегодня и так ожидаются проблемы на работе, видимо, как раз из-за таких вот начальниц, мешающих честным продавцам зарабатывать.
– А я как раз о проблемах на работе, Миша, – сказала серьезно и спокойно и встала со стула, указав рукой Мише садиться.
Наш астролог сразу заинтересовался и присел. А я начала ходить туда-сюда, стуча шпильками. Они всегда мне придавали чуть больше уверенности, но в последние дни не спасали и они. Во-первых, Вениамин все равно был выше, а во-вторых, я, кажется, уже не выдерживала накопившихся проблем.
Тук-тук-тук. Как же сказать Мише, о чем ему можно, а о чем нельзя? Тук-тук-тук. Нет, ему можно сказать правду, это же Миша. Тук-тук-тук. Надо поспешить, скоро вернется Галина, и будет уже не обсудить случившееся. Тук-тук-тук.
– Ты меня здесь усадила, чтобы устроить пытку? Стучишь и стучишь своими туфлями, давай уже говори, что хотела. Говори привычными словами и прямо, как привыкла, а то бесишь уже, – заговорил Миша, поморщившись от очередного стука каблуков.
Я взглянула ему в глаза и увидела неподдельное беспокойство. Он явно понял, что произошло что-то нехорошее, раз я так разволновалась, что нарезаю круги по подсобке. Или же беспокоится, что вскрылось его воровство? Нет. Если Вениамин оказался таким двуличным, это не значит, что все вокруг такие. Только не Миша. Невозможно притворяться столько лет таким правильным нудилой. Только что на обеде он ел любимые мамины баклажанчики с сыром на пару и отчитывал Галину, которая еще не приучилась сразу сбегать из общества Михаила, за то, что она неправильно воспитывает детей. Вот его мама…
Что ж, надеюсь, наша кладовщик достаточно впечатлилась, чтобы выполнять свои дела вне подсобки подольше. И я смогу рассказать Мише все, что знаю. Ибо он прав, я не умею дозировать информацию и дипломатично или аккуратно ее преподносить.
Поэтому я вздохнула, подошла и, присев прямо на край компьютерного стола, начала рассказывать то, что узнала.
– Элла! Как ты могла до такого довести?! Как можно быть такой доверчивой?! – возмутился Миша, единственный, кто по каким-то неведомым мне причинам считал меня слишком наивной для работы управляющего.
Вначале я злилась, полагая, что он так решил, потому что я женщина. Но нет, дело, оказывается, в том, что сам он – очень милый и добрый малый, судящий других по себе. Поэтому я проигнорировала его слова и продолжила:
– Я хочу показать тебе кое-какие документы и узнать мнение о них. Может, ты что-то вспомнишь про эти дни или эти возвраты.
– Элла, игнорирование дел подчиненных – это отвратительная тактика ведения бизнеса. Ты ведь обладаешь немалым количеством сильных сторон, но почему-то ими упорно не пользуешься. И так боишься завести близкие отношения, что даже не позволяешь себе просто нормально пообщаться коллегами! Ты бы хоть раз поговорила со своими «детками», может, удалось бы избежать всего этого. Нет, говнюки остались бы говнюками, но хотя бы было бы кем их заменить. А сейчас что мы будем делать, когда выясним, кто эти люди? – продолжал вещать Миша, а я старалась не огрызнуться на него, пока открываю страницы документов. Потому что одна я не справлюсь, а кроме себя, мне не к кому обратиться. У меня нет друзей, и Миша прав, с коллегами я тоже близко не общаюсь, даже с ним самим.