Если судить по моему опыту, то в таком состоянии помогает только работа. Надо дать парнишке задачу помочь папе. Второму мальчику такая тоже не помешает. Тот был более худеньким, низеньким и светловолосым. Он стоял, замерев в одной позе, прижав ладони к груди. Возможно, он так стоял с самого начала, я не обратила внимания, так как осматривала Вениамина на предмет повреждений.
И тут мое сердце екнуло. Я не проверила пульс. Вдруг его надо реанимировать, а я тут стою и с мальчишками дерусь? Тут же проверила и успокоилась. Наверное, никогда я не была так счастлива, как в момент, когда мои пальцы на его шее почувствовали ритмичные удары.
С трудом опираясь на свои шпильки, я попыталась приподнять огромную тушу своего коллеги. И, возможно, только благодаря кипящему во мне адреналину мне это удалось. Но недолго. Мальчишки решили, что я пытаюсь скрыться с места преступления вместе с телом их отца, и атаковали меня. В этот раз вместе. Спас меня мой командный голос, выработанный на собственных «детках».
– А ну-ка помогли!
И ребята послушно помогли мне поднять немалый вес Вениамина. Правда, тот черноволосый, который так усердно меня атаковал, снова вспомнил, кто тут убийца, и убрал руки от отца, наверное, собираясь снова применить на мне свои кулаки.
– Больница за поворотом! Кладем его в машину и едем! – скомандовала я, заодно постаравшись объяснить.
Ясная и четкая цель дала мне целую минут спокойствия и помощи в перемещении тяжелой ноши. Сильные пацаны, особенно этот… с кулаками.
Правда, зря я ему доверила верхнюю часть туловища Вени, так как при затаскивании отца на заднее сиденье мальчик познакомил мою машину со лбом моего коллеги. Раза этак три…
Эм-м, может, стоит снова проверить пульс? Но я решила не тратить время и поспешила на водительское сиденье. Светловолосый мальчик в этот момент залез к остальным. Не знаю, как они там втроем уместятся, но до поворота здесь недалеко.
Вокруг начался гомон, кажется, окружающие только сейчас отмерли. С учетом того, что они думали, мол, это именно я сбила Веню, не удивлена, почему все так растерялись и замерли. Обычно водители после такого происшествия вызывают скорую или скрываются с места происшествия, а не пытаются увезти труп. А что? Нет тела – нет дела.
Последняя мысль дошла и до той самой бабки с гранатой, она отняла телефон от уха и что-то сказала. Я не разобрала слов, но, кажется, там было о женщинах легкого поведения и террористках. Как много от нее сегодня признаний.
Я поспешно села, захлопнув дверь, и завела машину.
– Гони, дура! – заорал мне прямо в ухо кто-то из мальчишек.
– В машине надо пристегиваться, – сказал второй.
В этот момент мы проезжали столб, и раздался страшный скрежет.
– И дверь закрывать, – сказал тот, кто назвал меня дурой.
– Вы почему двери не закрыли?! – закричала уже я, увидев заднюю дверь у себя в левом окне.
Гадство! У меня же там дети сзади!
– Мы же можем выпасть! – продолжил мою мысль один из мальчиков.
Простите, детишки, но вашему папе требуется срочная помощь, так что…
– Представьте, что это американские гонки.
– А-а-а-а! – ответственно заорали те, кто явно катался на таких горках. Тот, кто был сзади меня, а значит, и рядом с открытым проемом вместо двери, вцепился мне в блузку, сжав вместе с тканью еще и мои волосы, выдирая скальп.
– А-а-а-а! – заорала, поддержав общий настрой.
С такими криками и с раскуроченной дверью мы вписались в поворот, свистнув колесами. Я лишилась части скальпа, но пацан позади меня удержался. Определенно у ребят есть опыт американских горок. Или же по снятию скальпа, тут точно не скажу.
– У папы ноги выпали!
Что ж, надеюсь, они ему не очень нужны. Вряд ли я что-то смогу сейчас сделать с водительского сиденья. К счастью, больница была уже видна.
– Это все ты виноват! – заорали позади.
– Нет, ты! – крикнули в ответ.
Мое сиденье сильно затряслось, и я бросила взгляд в зеркало заднего вида. Мальчики дрались. Более мелкий не сдавался, хотя его и сразу подмял под себя… брат, полагаю?
– Прекратите! – закричала истерично.
Кажется, мой командный голос иссяк после всего пережитого. Драка переросла в кучу-малу.
– Хотя бы не деритесь на отце! – И это тоже не помогло.
Сбив шлагбаум машиной, я въехала на территорию больницы и резко затормозила, от чего между сидений вылетел один из мальчишек, стукнувшись лбом о мою руку на коробке передач.
– Если мы твоего папу не добили, то сейчас спасем, – обнадежила испуганного блондинчика.
– Это тебя мы добьем, – сообщил темноволосый.
– Фу, у меня между пальцев волосы! – воскликнул тот, что торчал между сиденьями.
Он с меня скальп снял, и ему еще и противно! Гневно посмотрела на мальчишку. А взгляд у меня тяжелый, фирменный, отработанный на подчиненных. Наверное, нельзя было так смотреть на явно более впечатлительного, чем брат, мальчика. Он не выдержал, поднялся да выскочил в проем двери и побежал в сторону стоящих скорых с криками:
– Спасите! Убивают!
Кажется, мой взгляд действительно убийственный. На его крики вышли из-за скорой двое мужчин с сигаретами в руках. Судя по синей одежде – работники скорой.
Вышла из машины и поспешила к пострадавшему. Убежавший мальчишка явно обернулся, увидел меня рядом со своим отцом и заорал уже истошнее:
– Папу убивают!
То его убиваю, то отца, а пять минут назад второй вообще заявлял, что убила. Пусть хотя бы определятся. Осмотреть Вениамина я не успела, меня отодвинул работник скорой, шикнув на мальчишку, все еще сидящего внутри, тот открыл единственную еще работающую у меня заднюю дверь и выскочил наружу, опять ударив отца по голове, в этот раз своей же рукой.
Вначале он посмотрел через окно, что там врач делает с папой, а потом, кажется, испугался, обежал машину и схватил меня за ноги, трясясь. Я растерялась, так как тогда, когда он на меня набрасывался с кулаками, мне было понятнее, что делать. А как реагировать сейчас?
Я вспомнила, как Аля часто наглаживала свой живот, когда была беременная. Тем же мягким движением провела ладонью по темным волосам мальчика. Жесткие, прямо как у отца, и оттенок тот же.
– Надо бы вызов оформить, – сказала женщина, подошедшая сзади, но почему-то смутилась своих же слов, поспешила назад к скорым. Вернулась она с большим чемоданом в руках и несколькими людьми в такой же одежде, в руках которых был большой оранжевый щит.
Пока она отходила, врач из машины крикнул вопрос:
– Что случилось?
– Потерял сознание и упал, – сказала то, что видела сама.
– Нет, это ты его убила! – закричал ребенок знакомую фразу, оторвавшись от меня.
И вот снова стоит передо мной со сжатыми кулаками, только глаза в этот раз влажные и губы дрожат. Но видно, что он уже все равно подуспокоился. И наброситься на меня не пытается, и взгляд осознанный, немного испуганный и потерянный. Я примерно так же на все проблемы реагировала, вначале сильная злость обвинить всех вокруг, а затем осознание и откат. Надеюсь, он тоже быстрее успокаивается. Вон следующую фразу сказал уже без истерического подвизгивания в конце:
– Это ты его сбила машиной!
Подошедшие работники со щитом подозрительно покосились на меня.
– Здравствуй, Элла, – сказал один из них.
После его фразы градус осуждения в глазах окружающих врачей резко снизился. Гадство! Я даже не помнила, как его зовут. Помню только, что он в юности работал с дядей Гришей на скорой. На пьянках моего соседа мы с этим мужчиной и пересекались.
Я даже не кивнула в ответ на его приветствие, так как меня отвлекла все та же женщина-врач.
– Ф.И.О. пациента? – спросила она.
– Вениамин, э-э-э…
Я растерялась, так как с запоминанием имен и фамилий всегда были проблемы.
– Герасимов Вениамин Валерьевич, – сказал темноволосый, а затем шмыгнул носом и вытер сопли рукавом.
– Аллергии, заболевания? – снова спросила врач.
Я с надеждой посмотрела на мальчишку, может, и здесь он поможет, но он только снова шмыгнул носом. Женщина поняла, что от нас ничего не добьешься, и сказала:
– Припаркуйте машину и зайдите затем заполнить документы, – сказала и поспешила за уже убежавшими коллегами с Вениамином на щите. Ребенок, увидев, что отец скрылся из виду, не выдержал и заревел.
Я уже сама подошла к нему и уже знакомым движением погладила по голове, приговаривая то, что, наверное, хотела бы услышать от своего отца по поводу Али:
– Ты молодец. Ты справился. Так крепко держался и помог. Спасибо.
Но, видимо, что-то сказала не так, так как пацан заревел еще громче и прижался слишком сильно, сдавив своими ручонками мой живот.
Еще немного погладив ребенка по голове, я отстранила его и сказала сесть в машину, открыв ему водительское сиденье. Но где же второй ребенок? Тот светловолосый, что убежал звать спасателей?
Я подошла к скорой, у которой как раз и курили врачи, там остался стоять водитель, оказавшийся, как и ожидалось, не при деле. Он же и подсказал, в какую сторону убежал мальчишка. Как искать мелкого пацана – не представляла, но мне помог какой-то шум, на его звук и пошла. По аллее обогнула дорогу, по которой ехала, и вернулась к свернутому мною же шлагбауму. Его-то мальчишка и пинал.
Я не знала, как начать разговор. Можно было бы просто позвать его с собой, но после обвинений в убийстве он вряд ли согласится меня слушать. Потому я постояла-постояла и тоже начала пинать упавший шлагбаум. Хоть что-то пусть будет за те деньги-то, что я за него вскоре заплачу.
Поиграв немного в футбол шлагбаумом, мы увлеклись и чуть не поранили друг друга. Когда я после очередного пинка с трудом удержалась на каблуках, мальчишка не выдержал и усмехнулся, посмотрев на меня с легким налетом превосходства. Кажется, теперь ему слабо верилось, что такое нелепое создание, как я, могло кого-то там убить. И уж точно не является угрозой ему самому.
– Пошли, – сказал он мне, вздохнув.