– Пока твоего магазина, – сказал все тот же яблищеносец. – Посмотрим, как ты тут одна справишься, – Александр расстегнул пуговицу и направился к подсобке, собираясь переодеться, написать заявление и уйти. Ему действительно такой вариант был выгоден, он не идиот, судя по тому, как долго и умело нас обворовывал, и понял, что уже раскрыт или вскоре будет, в его интересах побыстрее свалить.
Я же, махнув рукой на роптание и злые взгляды бывших «деток», подошла к Мише, шепнув, что его увольнение не касается. Просто если бы я это сказала сейчас и прилюдно, то Мишку бы съели с потрохами.
Надо зайти к Вениамину и Галине, попросить переформировать смены, они согласятся и помогут, судя по тому, как многие желают подзаработать. Да и несколько людей сегодня не вышли на смену по разным причинам, их оставлю в штате. Там одна кассир, которая перешла в смену Вени, еще одна кассир выходная и два продавца, один на больничном больше месяца, вряд ли замешан, а второй отсутствует по каким-то семейным обстоятельствам, у Миши узнаю, увольнять его или нет. Мне крысы в магазине не нужны.
Но весь мой боевой настрой разбился о приглушенный крик из подсобки:
– Паша! Паша! Очнись!
Я, наверное, никогда так быстро не бегала. А дверь в подсобку, скорее всего, придется снова ставить в петли, так я ей хлопнула. Чтобы добраться до ребенка, мне потребовалось, по-моему, меньше секунды, но я все равно знаю, что была слишком медленной. Надо было раньше подумать, раньше проверить, раньше разбудить.
– Т-т-телефон! – требовательно выкрикнул Вениамин.
Галина испуганно отступила, видимо, никогда не видела своего начальника в гневе, да и вообще вряд ли умела ориентироваться в сложных ситуациях. Ей явно проще давалась монотонная и автономная работа. Вениамин протягивал руку в ее сторону, я думала подойти и вручить телефон мужчине, но не стала. Он заикается, долго будет объяснять, что происходит.
Набрала 112, дождалась дурацкого пояснения автоматичного голоса и нажала дополнительный номер 03. Объяснила, что вызов срочный, ребенок без сознания много часов и не приходит в себя. Я, как в тот день у кровати, поднесла палец к носу ребенку и подтвердила, что дышит. Потрясла и еще раз сообщила, что не приходит в себя. Спал всю ночь, проснулся, снова уснул и спит весь день. Сказала, что мы отнесем ребенка к первому входу в торговый центр, так как найти наш магазин будет довольно сложно.
– Герасимов Павел, – сказала имя, вспомнив фамилию Вениамина, которую сам Паша когда-то и называл. – Семь с половиной лет. – А это мне сообщали мальчики из ванной в первый день нашего знакомства.
Ничего, если бледный и сбежавший из больницы Вениамин не справится, то поможет Миша, а то и я сама, пусть мелкая, но крепкая – справлюсь.
– Какого черта?! Он лежит так весь день?! – заорал Вениамин, стоило мне завершить разговор со скорой. – Тебе ни разу не пришло в голову проверить его?! Чем ты занималась?
– Я заработалась… – ответила, чувствуя, как начинаю задыхаться.
Не время паниковать. Я наклонилась к Паше, чтобы взять его на руки, но Вениамин меня оттолкнул и сам поднял сына на руки. Сейчас мужчина выглядел совсем бледным, ему бы в больницу вернуться…
– Знаешь, Элла, я видел, как тебе важна работа. Но в жизни есть много вещей важнее работы. Как минимум чья-то жизнь.
Я отвернулась и сморгнула слезы. Не важно, что он мне скажет, лишь бы Пашка был в порядке. Пусть я их больше не увижу, только бы мальчишка очнулся и дальше загадывал свои странные загадки и умничал по поводу и без. И проявлял заботу, как делает это отец. И обнимал ночами, чтобы кошмары не мучили. И готовил невероятно вкусные блюда для своих-то лет, даже я так не умею, а я гораздо старше.
– Саша, за мной.
Вообще я хотела, чтобы Саша остался со мной, чтобы Вениамин спокойно занялся Пашей и его здоровьем, но я и слова против не сказала, только взяла Сашку за руку и повела вслед за поспешившим из магазина отцом.
Вначале Вениамин выбежал на парковку, он, видимо, еще недостаточно изучил торговый центр и не знал, где первый вход, к тому же они подписаны были только снаружи. Я учла, что скорой будет просто его найти, а вот что Вениамин потеряется – нет.
– По стоянке нельзя бегать, – попытался остановить нас все тот же охранник.
– С дороги, если руки еще нужны! – крикнула и оттолкнула я мужика, чтобы он случайно не задел висящие Пашкины ноги. За огромной комплекцией Вениамина, наверное, сложно заметить, что у него на руках маленький мальчик.
В спину мне раздалось шипение от охранника:
– Опять эта придурочная.
Но я даже не обернулась, вместо этого указав Вениамину, куда идти.
– Когда в последний раз он пил? – спросил Вениамин сквозь зубы.
Он явно меня сейчас люто ненавидел и даже, возможно, желал моей смерти. Да что уж там, я сама готова была умереть, если бы это хоть как-то помогло Паше! Но для Вени важнее было получить информацию, вот он пересилил себя и спросил. Я постаралась вспомнить, но честно сказала:
– Не помню. Возможно, утром. На работе он все время проспал.
Кажется, я даже услышала, как скрипят его зубы. Мы заскочили снова в ТЦ через служебный, как я и указала, так как там за поворотом и несколькими магазинами был первый вход с кушетками, на которые можно было положить Пашу. Вениамин даже согласился со мной и положил ребенка на мягкий диванчик для уставших посетителей, а сам выбежал ждать скорую.
Я терла холодные пальчики Паши и следила за тем, как приподнимается его грудь в дыхании, больше всего боясь, что оно прекратится. Гладила его по светлым волосам и говорила какие-то глупости.
Отвлек меня Сашка. Я и забыла, что он следовал за нами, а половину дороги вообще тянула его на буксире за руку.
– Все будет хорошо, – сказал он, обняв мою голову и позволив уже мне пускать слезы и сопли в его рубашку. – Можешь даже соплю на ушко, – сказал он, тоже вспомнив сегодняшнюю ночь.
Я как-то истерически засмеялась, но резко оборвала себя. Не время устраивать сцены. Руки адски дрожали, но я снова достала телефон и вручила его в руки Саше. У Вениамина же телефон разбился, он даже матери позвонить не мог рассказать о случившемся.
– Я с тобой свяжусь, ответь, пожалуйста.
– Хорошо, обещаю не утопить этот телефон, – сказал Саша серьезно.
Я криво в ответ улыбнулась, вот кто, значит, виноват в том утоплении телефона. А ведь Пашка его не выдал. Хорошие дети.
Я снова начала тискать ладошки Паши. Прямо как постоянно при встрече делает моя сестра. Кажется, я понимаю теперь зачем. Она так чувствует, что вот они теплые, живые, рядом.
Вениамин забежал вместе с мужчинами в оранжевых накидках. Я отошла от кушетки, чтобы не мешать работе скорой помощи. Сколько дядька Гриша рассказывал, что свидетели и родственники больше мешают, чем помогают. Пашу закрыли от меня оранжевые спины. Я только видела лицо Вениамина, так как его высокую тушу никто не смог бы закрыть. Он так ни разу на меня и не посмотрел.
Пашу унесли на носилках. Я поспешила следом и видела, как с ним в скорую садились Веня и Саша. Саша сжимал в руках мой телефон и прижимал к груди: тоже волновался за брата.
Глава 20. Фифолосия проблем
Я нетвердым шагом вернулась в магазин. Там висел пиджак Вениамина, который тот успел снять, я уже даже не помню, в какой момент, воспоминания размывались в голове. Если я решу однажды написать книгу о своей жизни, это будет очень скупая на мелочи история. А не из них ли состоит жизнь? Например, объятье, пожатие рук, «все будет хорошо»… просто наличие дыхания.
Я почувствовала, как меня трясет от пережитого ужаса, сняла пиджак с крючка и натянула на себя. Что-то звякнуло в кармане пиджака. Заглянула, ключи от машины. Вениамин приехал на машине? Если бы знала, предложила бы Пашку довезти, а не ждать скорой. Хотя с учетом моего опыта отвозить кого-то до приемного отделения лучше не стоило, м-да.
Ключи зазвенели как бубенчики в моих дрожащих руках, и я вернула их в карман пиджака.
Перед моими глазами появилась кружка. Ах да, я же не одна. Подняла голову. Миша и Галина.
– А где остальные?
– Ушли.
Ушли? Тут такое творилось, а они даже не остались поинтересоваться, что случилось с мальчиком? А если бы мне, или Вене, или Саше помощь бы понадобилась? Да хотя бы из простого любопытства, что происходит? Неужели настолько обидно увольнение, что убило в них все человеческое? А было ли оно когда-то? Что ж, совесть теперь меня точно за увольнение беспокоить не будет.
Галину я поблагодарила, но от чая отказалась. Что мне требовалось, так это кофе. Вениамин занят, да и что уж там, от начала и до конца во всех возникших проблемах виновата я, так что и мне разгребать. Начну с переформирования графика, чтобы обзвонить сотрудников Вениамина до того, как они уже точно лягут спать. Ну, а ночью буду писать объяснительную и готовить массу заявлений на увольнение для всех тех, кто заявится на работу. Уверена, мои «детки» обязательно донесут всю информацию даже до нашего генерального директора, как его там, Игоря Николаевича.
С графиком мне помогла Галина, Миша же помог с обзвоном, да и его душность никто долго не выдерживает, значит, и спорить не будут, согласятся на что угодно, лишь бы он заткнулся. А мне многого не надо – лишь бы до возвращения Вениамина дотянуть. Галю и Мишу я отпустила, оставшись в магазине одна.
Ночь пролетела незаметно, я себе не позволяла отвлечься ни на секунду, хотя временами в голове зудели слова: «В жизни есть много вещей важнее работы. Как минимум чья-то жизнь». Я даже в итоге сама провела инвентарку, чтобы подвести итоги того, что успели натворить мои, точнее, уже совсем не мои «детки». К счастью, ничего они больше не успели, объявление об увольнении было неожиданным даже для меня. К продукции и деньгам я их больше не допущу. Так что если придется предоставить им две недели отработки, то я в график их просто формально добавлю, чтобы им заплатили. А чтобы не нарваться на последствия за это, сама отработаю продавцом, чтобы на них продажи записать и KPI им накапать. Да, они этого не заслужили, но и я как руководитель показала себя во всей красе. Гадство! Хоть снова возвращайся к продажам. А ведь так долго к этому шла и…