– Пошли в машину, – сказала Вениамину и потянула его за руку в сторону Kia.
Тот, находящийся все еще в шоке, что я, похоже, действительно держу в страхе и почтении весь местный молодняк, пошел за мной, шагая скорее на автомате, чем осознанно.
Ох, мужик-то ты мой, только сейчас начал осознавать, кого приютил, да? Поспешил ты, дорогой мой, с женой, поспешил, тебе бы еще подумать.
Домой, да именно домой, вела я, а Вениамин сидел на пассажирском сиденье, все еще пытаясь ответить на свой собственный вопрос: «Что. Это. Было?»
Минут через десять он, наконец, отмер и спросил:
– Сделка?
– Что?
– Сделка была, что я просто соглашаюсь немного пожить у тебя, – передразнил он меня.
Надо же, еще один повод нашел позлиться. Настроение, что ли, у него сегодня такое?
– А что это, если не сделка? Есть ряд договоренностей, которые не нарушают, чтобы, не дай бог, не расторгнуть отношения. Ты обещаешь приносить мне кофе, а я его не отталкивать. Ты мне жилье, я тебе секс. Ты мне двух детей, а я им подзатыльники, если хулиганят. Ты обещаешь мне вкусно готовить, а я тебя защищать от хулиганов.
Я сжала губы, скрывая улыбку, справа услышала, как прыснул Веня.
– Не смей ржать, а то я тоже начну, – постаралась сказать строго, – а ты сам говорил, что я смеюсь как чайка.
Естественно, через секунду мы уже оба ржали как кони. Пришлось даже остановить машину и поставить на аварийку. Смех каким-то неведомым образом перерос в желание, поцелуи и ласки. И только гудок пролетевшего мимо автомобиля напомнил нам, что мы на всеобщем обозрении, а Kia не припаркована даже.
Я снова отправилась в путь, показав Вене кулак, чтобы не отвлекал от дороги.
Дома нас встретила Татьяна, которая каким-то образом сразу поняла наш сменившийся статус отношений. Она подошла и сильно хлопнула по плечу моего мужчину.
– Говорила же я тебе, сынок, кунилингус творит чудеса.
– Мама! – возмутился Вениамин, покраснев.
Да, бабуля, сказала так сказала. Не в бровь, а в глаз. Точнее, не в глаз и не в бровь, а кое-куда в другое…
– А что такое кунилингус? – спросил любопытный Паша, выглянув из-за двери кухни.
М-да, мою мысль про не бровь и не глаз ему рассказывать точно не стоит.
– Это заклинание из Гарри Поттера, – сказала Татьяна, легкомысленно взмахнув рукой.
– И что оно делает? – Паша не унимался.
– Эмм… Нуу… Наверное, открывает женское общежитие, – предположила я.
– Вот почему его не упоминают, ведь история от лица мальчика, – глубокомысленно решил для себя Паша.
– А вот если бы была от лица мужчины… – сказала Татьяна, приподняв указательный палец кверху.
– Мама!
Я же захохотала, повиснув на плече моего мужчины. Кажется, Веня выбирает себе девушек под стать матери. А после переезда и того, что бабуля теперь всегда рядом с внуками, ему действительно не помешает такая, как я. Может, я даже буду полезна своей семье. Своей семье?
Глава 27. Собственность Сахарка
17.08 (спустя неделю)
– Аля, я не думаю, что это правильно. Что это надолго. А мальчики ко мне только сильнее привяжутся, как они переживут, если однажды уйдут.
В этот раз я рассказывала сестре историю не с работы, а из своей личной жизни, как она когда-то и хотела. С Пашей и Сашей она уже знакома, с моим характером – тоже, так что могла понять, о чем я волнуюсь.
– Вот уж чего бы я точно не стала бояться. Скорее только как это переживешь ты.
– Я сильная, я справлюсь, – сказала без пафоса, скорее с недоумением.
– Ты справишься, но нужна ли эта цена? – сказала сестра, схватив мои пальцы и начав их тискать, как у нее уже вошло в привычку в наши встречи.
– Ты о чем, Аль?
– Не стоит волноваться, что ты не способна на долгие отношения. Элла, ты не умеешь отпускать. Совершенно не умеешь.
Она назвала меня «Эллой», а не «Эллочкой». В ее голосе слышится какое-то отчаянье, а мои пальцы сестра сжала так, что кажется, сейчас кости хрустнут. Я вопросительно и немного растерянно приподняла брови.
– Элла, пора. Отпусти меня.
Я вырвала свои пальцы из ее рук.
– Пожалуйста! Мне все равно не прожить более полугода, а тебе квартира будет все еще нужна! – вскричала Аля, по-моему, вообще впервые за все время она подняла голос.
Узнала, значит, что операция будет не по ОМС. Интересно как? Наверное, врач сказал, недавно объясняла ему, с чем связана задержка. Папе, что продам квартиру, я не сообщила, а вот то, что меня сдаст этот мужик, – не ожидала.
– Квартира уже продана, – сухо сообщила.
– У тебя же теперь семья, не умеешь о себе думать – подумай о них!
– Ты – моя семья, – сказала еще более сухо, поднялась и резко вышла из палаты.
Дверью хлопнуть себе не позволила, но, когда шла по этажу, хлопнула ладонью по стенке. Это достаточно больно, чтобы сбросить напряжение, но и не ранить. К сожалению, не помогло. Ударила еще несколько раз подряд. Бесполезно. Ладно, дыхание. Медленный выдох. Вдох. Как же пахнет больницей, к горлу подступила тошнота. Гадство, а мне недавно начало казаться, что я справилась со своим страхом больниц. Но теперь я понимаю, это не страх больниц, это страх потерять Алю.
Я поехала на работу в желании отвлечься. Так-то сегодня смена Вениамина, но с мальчиками бабуля. Хотя ребята уже взрослые, могут и сами дома посидеть, но я за них вечно волновалась, поэтому понимала Вениамина, почему он старается, чтобы рядом с ребятами всегда был взрослый. Да и стоит вспомнить потоп и котят.
Точно, котята. Что с ними делать? Свинюшу удалось пристроить, но Лекс (так мы сократили Апокалипсис) и Говнюк своих хозяев так и не нашли. Да и я за время жизни в одной комнате с этими животными привыкла. Они уже гуляют по всему дому и, о счастье, затыкают Игоря! Он при них даже вякнуть теперь боится, ибо о нем вспоминают, а Лекс любит проверять крепость своих когтей на других, как был злобной тварью, так и остался. Говнюк, в отличие от него, хоть осмелел, и проявления его медвежьей болезни прекратились. Хотя разок был желающий взять котенка, так Говнюк сразу вспомнил, почему его больше Васей не зовут.
Теперь у нас дома целый зоопарк, но хоть детям не скучно.
До работы я добиралась общественным транспортом, так что мое расположение духа не поднялось. А когда я зашла в магазин, я была настроена убивать, ибо Вениамин пялился на грудь какой-то мымры!
Мой мужчина стоял рядом с кассиршей, между прочим, той, из моей команды, что перевелась к Вене и тем самым избежала увольнения. А вот надо было мне всех-всех увольнять!
Я поспешила в их сторону. Вениамин меня еще не заметил, продолжал слушать, что говорит кассир, а с его-то ростом и с ее декольте ему открывался прекрасный вид. Я со своим нулевым размером такой вид ему никогда не обеспечу.
Он сейчас явно опустил взгляд ниже ее глаз! Но, заметив движение рядом, сразу повернулся ко мне и расплылся в улыбке, а когда заметил, в каком я бешенстве, улыбка у него пропала, он несколько раз недоуменно моргнул. На меня он сейчас смотрел так же сверху вниз, как на кассиршу мгновением ранее. Только я вряд ли предоставляю ему столь великолепный пейзаж.
Чтобы в пылу злости таки не уволить нашего единственного оставшегося в магазине кассира, я поспешила спрятаться в подсобку. Вениамин поспешил за мной, ноги у него длинные, он меня и обогнал, и дверь приоткрыл передо мной.
Галины на складе не было, может, ушла на обед куда-то или взяла выходной? Не важно, отличная возможность поскандалить без свидетелей.
– Ты-ы-ы, – начала я, но на этом и застопорилась, больше не сумев сказать и слова.
Не так давно у Вени был день сбора злости, видимо, теперь моя очередь. Дурацкий день, то Аля хочет от меня избавиться, то этот… мужлан!
– Что. Это. Было? – спросила единственное, что пришло в голову, уже знакомый и действенный вопрос, простой в произнесении при крайней степени злости.
Вениамин замер на мгновение, задумавшись, а потом в его глазах появилось понимание, которое, вот гадство, переросло в широкую самодовольную улыбку.
– Ну не мог же я оттолкнуть человека из-за особенностей его одежды. К тому же я хочу спасти твой магазин, – закончил он, немного ехидно припомнив то, как я не так давно пыталась его спасти.
Я отвернулась и скрестила руки.
– Элла, – Вениамин попытался меня обнять, но я дернула плечами, не позволяя.
Мой взгляд упал на компьютерный стол со все еще торчащим стикером, который я запретила Мише убирать. Ведь когда-то Веня хотел заменить этот стол, и я приклеила туда оповещение «Не трогать! Собственность Сахаровой». Правда, «Сахаровой» скорее читалось как «Сахарка», но общий смысл тот же.
Вениамин появился в обзоре слева, пытаясь то ли положить голову мне на плечо, то ли поцеловать в щеку. Я протянула руки к столу, сорвала стикер, развернулась и приклеила его Вене на лоб. Он как раз наклонился удобно.
– Так и ходи целый день, чтобы ни одна сисястая дура не посмела к тебе лезть!
Веня так мило смотрелся со стикером на лбу, что у меня сразу невольно вернулось хорошее настроение.
Которое он тут же испортил, сорвав стикер со лба.
– Эй! – возмутилась и подпрыгнула, пытаясь достать его лоб или хотя бы руку со стикером, он же уже выпрямился, так просто не достать.
Он не вернул стикер и явно не собирался снова позволить его приклеить. Ему что, действительно приглянулась та мымра? Я поняла, что у меня от обиды задрожали губы.
Веня, увидев, что я расстроилась, встал на колени и всучил мне в руки сорванный стикер.
– Он помятый, – не согласилась я снова клеить.
Да и правда унизительная ситуация для Вени, и на лоб приклеила такую тупую записку, и вон у себя в магазине на коленях стоит.
– А я не против. Просто предлагаю вариант на подольше, чем один день.
– Суперклей? – спросила, невольно шмыгнув носом.
– Не совсем.
– ПВА?
– Кое-что надолго, я же сказал.
– Нет, портить твой прекрасный лоб татушкой «принадлежит Элле» я не согласна!