Даже не знаю, в какой момент остался один. Марк увел Лизу, ибо он знал, когда я по-настоящему занят и не стоит меня тревожить. А я искал и копал. Штудировал сотни сайтов и новостных лент, чтобы хоть где-то зацепиться хотя бы за краешек информации о девочках.
И у меня получилось. Спустя почти сутки я нашел обеих. Но находились они там, где я меньше всего ожидал, и теперь стало страшно. Страшно, потому что я на мгновение даже растерялся, не зная, что делать.
Теперь все будет по-другому. И с мамой, и с Кариной. Теперь наша игра станет слишком личной и кровавой. Ибо, несмотря на мои усилия, в ней появились новые лица…
Глава 22. Карина
– Карина, это все, что я смогла достать.
Передо мной положили несколько запчастей. Дырявая рухлядь, которую я купила за баснословные деньги в злачных кварталах Гродного, приказала долго жить слишком быстро даже для меня.
И как бы я ни орала и ни ругалась, толку от этого совершенно никакого не было. Да мне сейчас пальчик покажи не тот, и вспыхну как спичка. Чертовы гормоны сводили с ума.
Обычно я более сдержана. Кроме того, откровенно говоря, у меня в наличии имелся скверный характер. Весьма. Так вот, словно все это помножили на десять. Даже самой страшно становилось.
Я не знала, как реагировать на раздражительность и желание постоянно все крушить. Тогда меня под покровом ночи выпускали в какую-нибудь пристройку и лечили.
Вера Васильевна называла это трудотерапией и намекала, что я вообще по жизни маловато работаю. Пора бы за ум браться. А то ни образования, ни дела. Не все же время мне на шее у брата сидеть.
Ага, сейчас рассмотрю варианты высших учебных заведений Гродного и заявку подам на поступление. Экзамены сдавать пойду, хотя это вряд ли. Боюсь, особо опасным преступницам не разрешат участвовать в приемной кампании.
Мое лицо по-прежнему мелькало на всех экранах. Дедуля сбился с ног, ища внука. Прямо так волновался, что пару раз чуть в передрягу не попал. Хотя, признаюсь, не слишком бы плакала, если бы местный прокурор его подорвал.
У них там война была какая-то. Странная, идиотская и, к сожалению, очень разрушительная… Доставалось всем, и если сначала я плевала на происходящее, то потом стала следить. Словно сериал смотришь, только в главных ролях вместо хорошего и плохого два больных урода.
А еще я искала маму Олега. Хотела во чтобы то ни стало вытащить ее из лап чокнутого мужа. Чувствовала перед ней вину и, что уж греха таить, хотела ее поддержки.
В конце концов, я не смогу вечно прятаться у Веры Васильевны, она простой человек. У нее своя огромная семья. Не хочу подвергать их риску. Куда им еще беременная я.
А вот мать Олега такая же пария. Она всю жизнь под наблюдением. Скрывается. Точнее, ее скрывают, спрятав, словно заложницу. Когда я вытащу ее, мы сможем убежать вместе. Оставить этот проклятый город и уехать далеко-далеко, где все эти разборки больных властью людей нас не достанут.
Где никто не сможет догнать меня, и мой сын, а я чувствовала, что это именно сын, вырастет настолько свободным и счастливым, насколько мне хватит сил.
Но для этого его нужно обеспечить бабушкой. А там, глядишь, смогу отыскать и своего брата, если он жив еще. И еще кого-нибудь.
Хорошо, что денег у меня предостаточно. Хватит на несколько жизней, да я еще и умею их вкладывать. В общем, жизнь втроем с мамой Олега представлялась мне наилучшим вариантом.
– Так этого хватит? Карин, вылезай снова из своей скорлупки. И не вздумай срывать на мне злость, я не для этого половину города перерыла в поисках чего-то из твоего списка.
Вера Васильевна злилась. Она всегда выходила из себя, когда я скатывалась в такое состояние. Но сегодня не собиралась ни с кем ссориться или портить отношения.
Очевидно, малыш решил сменить гнев на милость. Даже не тошнило сегодня, хотя в последнее время частенько грешил таким. Я уже стала переживать. Точнее, мучиться.
– Спасибо большое! Да, я думаю, что смогу починить ноутбук.
Женщина оставила на столе запчасти. Правда, мне показалось, что она хотела кинуть ими в меня. Надо бы пересмотреть свое поведение, потому что, кажется, я достала свою бывшую экономку.
По крайней мере, ее семейство от меня прячется уже. Неоднократно наблюдала, как при виде «злобной мыши» они быстренько рассредоточивались по комнатам небольшого дома. Вся кучка угрюмых людей.
Видно, Вера Васильевна поняла, что я задумала, и села рядом. Внимательно посмотрела прямо в глаза и произнесла:
– Карина, ты прекрасно знаешь, что можешь находиться здесь столько, сколько угодно. Но сути дела это не меняет. Ты уже задумала что-то и движешься к этой цели. Лучше скажи, чем помочь. Иначе и себя доведешь, и дитя загубишь, а оно уж точно ни в чем не виновато…
Прикусила губу. Как ей сказать, что мне крайне сложно найти определенную женщину, а когда ее найду, мне будет нужно ее выкрасть? Что затея моя напоминает выпад чокнутой девки с мозгами курицы.
Осторожно отметила:
– Да, задумала, но сомневаюсь, что нормальный человек сочтет это хорошей идеей.
Внимательные глаза все еще не отрывались от моего лица. Следили и понимающе расширились. Женщина поднялась, расправила как всегда идеальный передник:
– Какая разница, что думают другие, если спать по ночам не сможешь ты? Делай, как считаешь нужным. Ты всегда умела нести ответственность за свои шаги, хотя вначале и пыталась ее перекладывать. Просто знай, что в твои восемнадцать я считаю тебя очень умной и решительной. Ну и помогу, чем смогу. А теперь иди-ка ложись. Глядишь, за ночь что изменится.
Она развернулась и вышла из небольшой комнатки, где я заседала. Такая спокойная и уравновешенная. Хотелось бы мне словить подобное состояние. Но… Пока все мои потуги заканчивались на ощущении гнетущего одиночества. Одиночества без него…
Не послушавшись совета, вновь заснула под утро. Пыталась собрать этот треклятый ноутбук. Вот чем никогда не занималась так не занималась! Проблем с починкой раньше никогда не возникало. Звонишь, вызываешь знакомого рукастого парня, и тот прямо при тебе меняет железки.
Любовь к конспирации меня и спасла. Потому что от нечего делать, чтобы не рисковать информацией, приходилось сидеть и наблюдать процесс ремонта от начала до конца.
Никогда бы не подумала, что эта информация окажется полезной. А вот пригодилось. Сидела теперь как последняя работяга и пыталась починить железки. Треклятые железки, не желавшие работать так, как мне было нужно.
В итоге уснула уже под утро, даже не заметив, что меня кто-то перенес на небольшую полутораспальную кровать с цветастым покрывалом. Чьи-то сильные руки сжали в объятиях, даря такое знакомое тепло.
Я нежилась в нем, утопая в родных запахах и ощущениях. В этот раз они были другие. Не требовательные и страстные, а нежные и успокаивающие, дарящие тепло и ласку.
Всхлипывая, уперлась в мягкое тело, протягивая руки. А потом, не веря в происходящее, распахнула глаза. Олег прижимал меня к себе, гладя волосы одной рукой, а второй пробирался под просторное платье.
– Ты настоящий? – прошептала я, боясь спугнуть это наваждение. Боясь снова остаться в тишине и темноте одной.
Вместо ответа он подтащил меня к себе и положил на грудь. На свою огромную каменную грудь с нежными белокурыми завитками волос. А я не могла оторвать взгляда от его идеального лица. Такого знакомого и родного.
Внутри все сжималось от счастья и робкой надежды. Боялась дать ей полную волю. Боялась обмануться, ошибиться, не зная, как выдержу это в случае, если все окажется лишь галлюцинацией.
Но горячие руки, пробиравшиеся под ткань платья, сметали все сомнения, и в голове просто взрывался целый ураган эмоций. Таких долгожданных, искренних. Я стонала, сама не понимая от чего.
Казалось бы… Всего лишь касания, всего лишь поглаживания, а нутро разрывало от переполнявших меня ощущений. Это было так остро, что живот стал каменным. Внизу разлилось не тепло – жар, и он поджигал тело от кончиков пальцев ног до макушки.
Руки Олега медленно и тягуче стянули с меня платье, оставляя почти обнаженной. Потянули за резинку трусиков, снимая и их. Я выгнулась и приподняла бедра, целуя его грудь, зарываясь в россыпь золотистых кудряшек.
Проложила дорожку своим дерзким язычком до самого низа. Осторожно стянула уже знакомые черные штаны и взялась за резинку боксеров. И снова передо мной стояло его возбужденное достоинство. Синие вены проступали на нем. Я обхватила член руками.
Двигаясь по нему осторожно, ловила тяжелые вздохи и ускоряющийся пульс. Губами опустилась на головку и несколько раз облизнула. Он немного толкнулся вперед, схватив меня за голову.
Ничего общего с нашей предыдущей страстью. Сейчас все было нежно и аккуратно. Олег, все еще не говоря ни слова, схватил меня за кисти. Подтянул вверх и пристроил сверху.
Влага между ног моментально смазала его член, и я осторожно стала опускаться. Как всегда, он, растягивая, дарил странное, почти болезненное наслаждение. Я охала и стонала, опускаясь все ниже и ниже.
Боже, как же мне не хватало этого чувства наполненности, как было мало жалких попыток удовлетворить себя самостоятельно! Как хотелось снова ощутить его в себе. Словно он никогда не оставался в том злополучном фургоне.
Боль не проходила, лишь притупилась, и с каждым его толчком внутри расцветало что-то новое, доселе неведомое. Я уперлась руками в каменные мышцы груди, чувствуя себя совсем маленькой, но такой желанной.
В плену его бедер, ладоней, наблюдала, как он тянется к моей груди. Обхватывает сосок губами, нежно посасывая. По телу вновь и вновь проходили легкие волны наслаждения.
Словно мою лодку вот-вот должно прибить к берегу. Меня качало, и не хотелось разъединяться ни на секунду. Хотелось лишь этих мощных толчков, набиравших обороты.
Движения стали жестче, но все равно из них не ушла поразительная нежность. Словно он хотел клеймить меня, проткнуть насквозь, чтобы каждый видел, что я только его, что он нашел меня, догнал и больше никому не отдаст.