Он тоже чистил в этот момент ствол. Специальным приспособлением удалял нагар и копоть. Улыбка Марка стала неожиданностью. Приятной. Я искренне радовался за него и нее. Надеюсь, я не стану причиной слез этой девушки.
Да и, судя по всему, Карина ей тоже стала далеко не чужим человеком. Лиза говорила о ней очень тепло, хоть и было видно, что от моей стервы ей досталось.
Но как иначе? Не каждый может подобрать ключи к ее сердцу. Я сам не знаю, как мне это удалось. До сих пор удивляюсь.
– Знаешь, Марк, давай договоримся: что бы там ни было, если придется, ты все бросишь и будешь спасать свою шкуру. Ладно?
Посмотрел прямо на него. Встретился взглядом с черными глазами. Он был искренне возмущен, не согласен на подобное, но, прежде чем он успел возразить, я сказал:
– Понимаешь, я хочу, чтобы все было хорошо. Как минимум у тебя. Ты нашел свое счастье, поэтому в случае чего хватай Карину и беги. Ты бы посоветовал мне то же. Не заставляй меня страдать по твоей жизни, ей еще рано заканчиваться.
Друг оборвался на полуслове и решил промолчать. Передумал говорить. Ну и чудесно. Мы сейчас дочистим оружие, сверимся с данными и поедем. На месте определимся с проникновением.
Как только окажемся на территории, тихо по очереди уберем всю охрану. Заберем маму и Карину и… А что будет дальше, я не знал. Если получится уйти спокойно, то уйдем. Не трогая отца и не убивая остальных охранников. А если нет…
– Ты посмотрел камеры? Или еще только собираешься?
Марк уверенными движениями собрал свой пистолет обратно. Навык не забывается, даже если очень давно не делал чего-то.
– Я пойду поговорю с Лизой и поедем.
Кивнул ему и указал на мониторы. Он понял мой ответ и скрылся в темной арке. А я полез посмотреть, что делает этот пьяный ублюдок. Открыл камеры и понял, что он занят затрахиванием своих баб. Отлично.
Еще раз сверился с охраной. Посты, количество парней и их маршруты. Все это оседало в голове. Внутри зрело беспокойство. Непонятная тревожность, что что-то не так.
Снова кинул взгляд в камеры и застыл. То, что я на них увидел, мне не понравилось…
Нахмурившись, наблюдал за разворачивающейся страшной картиной. Как пьяный в стельку отец отшвыривает одну из шлюх и встает. Не знаю, почему взгляд зацепился именно за этот жест.
Наверное, потому, что интуиция в принципе редко подводила меня. А еще потому, что благодаря качественным камерам я мог видеть его безумное лицо во всех подробностях.
На нем застыла сумасшедшая одержимость. Словно он очень долго решался на что-то и наконец сделал выбор. Аид оттолкнул еще одну девку и, качаясь, пошел к столу.
Потом я словно в замедленной съемке наблюдал, как он достает из одного ящика черную плеть, наручники и всякие игрушки для взрослых. Там были цепи, кожаные ремни и еще множество всего.
Девушки забились в угол. Но самое страшное заключалось в том, что он не обращал на них никакого внимания. Все потому, что его голова была занята другой целью.
– Черт, черт, черт! Марк!
Представить не мог, что после стольких лет он к ней полезет. На кой ему моя мать? Она давным-давно не представляет для Аида никакого интереса. У него такое количество шлюх, что хватит на весь Гродный!
И я никогда не видел, чтобы он доставал такие игрушки… Что за бред? Что на него нашло?! Он мог быть каким угодно уродом, но это не входило в список его грехов.
Унижать и насиловать для отца не представляло никакого интереса. Он всегда предпочитал умелых и открытых профессиональных шалав, чтобы иметь их в удовольствие и совершенно не напрягаясь. Откуда это?!
Пока я собирал оставшиеся вещи в темпе вальса, из дверей показался хмурый Марк.
– Что случилось? Что-то с Кариной?
– Нет, отец пошел насиловать мать.
Признание далось нелегко. Не представляю, что с ней будет, если мы не успеем. Марк лишь кивнул, и мы стремительно направились к машине. К моему удивлению, нас там ждала Лиза.
Не стал с ними спорить, сами разберутся, не до того. За руль сел друг. Он резко стартанул в указанном мною направлении. А я на заднем сидении рассматривал камеры.
Мы ушли от нормального интернета, и картинка ожидаемо смазалась. Но от этого легче не становилось. Со сжатыми в кулаки руками наблюдал, как этот пьяный урод, шатаясь, плетется по коридору в сторону ее спальни.
Мама лежала на кровати недвижимая, а под дверью все еще мялся охранник. Мне показалось, что она скорее всего сегодня узнала о моей смерти. Ну почему идиотские камеры не работают!
Мне хотелось зашвырнуть технику куда подальше, но я не мог. От бессилия она скрипела в руках, а с переднего кресла донеслось тихое:
– Олег, мы успеем.
Чуть не нахамил Лизе. Она-то откуда знает, успеем или нет? Какого она вообще поперлась с нами. Теперь Марк с нее глаз не спустит. Почему ей нужно было взбрыкнуть именно сейчас?!
Стиснул зубы, наблюдая, как отец практически добрался до места. Он нетвердо оперся на косяк, и игрушки посыпались у него из рук. Они черной смазанной массой устилали пол.
Он явно их осматривал и выбирал. И все на глазах охранника. Что за люди там работают?! Они же прекрасно понимают, к чему все ведет. Они видят, кто перед ними, ну неужели не могут воспротивиться?
Меня прошиб холодный пот, и его капельки потекли по спине. Сжал в одной руке смартфон с большим экраном, а в другой пистолет. Нет, что бы сегодня ни случилось, я пристрелю эту скотину. Если хоть один волос упадет с ее головы…
– Олег, что там? Не молчи!
Марк был строг и серьезен. Вел авто так стремительно, лавируя между препятствиями, что даже не верилось, что он человек из плоти и крови. У каждого свои таланты.
– Он выбирает орудия пыток. Пьяный в стельку. Искренне надеюсь, что сейчас он завалится и его хватит удар. Ну или хотя бы эта скотина уснет.
И никогда не проснется. Хватит с меня. Больше я не стану терпеть эти издевательства. Больше не хочу сидеть и думать, что завтра он решит сделать с мамой или с Кариной. Это пора прекращать.
– Мы будем примерно минут через пятнадцать.
Долго. Невыносимо долго, но кто ж знал, что Аиду именно сегодня приспичит попробовать кое-что новенькое.
Тот, вооружившись, судя по всему, плеткой и парой игрушек, мне точно не было видно, отогнал охранника и открыл дверь спальни. Мать даже не шелохнулась, как лежала словно мертвая, так и продолжала лежать.
Между ними явно происходил диалог. Или монолог. Он швырнул в нее что-то и стал активно жестикулировать. Она даже не двигалась. Тогда этот урод приблизился и…
Экран погас. Я затряс его и заматерился. На заднем фоне Марк спрашивал, что происходит, а я раз за разом перезагружал треклятую технику. Пару раз поранил пальцы, и кровь закапала на экран.
Испуганная Лиза обернулась, но, встретив мой безумный взгляд, отвернулась. В итоге я лишь отшвырнул бесполезную рухлядь и попросил поторопиться.
Марк старался как мог, я понимал это. Но… Но этого было мало. Еще никогда время не текло так медленно, подгоняемое ужасом и безнадегой. Лишь бы он ее не тронул, лишь бы не стал использовать все это.
Неужели мы опоздаем?
Как только машина остановилась на углу возле особняка, я выскочил из нее с пистолетом наперевес и побежал. Но только увидев распахнутые ворота и бездыханные тела охранников, понял, что да, опоздал.
Вопрос оставался лишь в том, кто успел.
Глава 28. Карина
Я лежала на спине с открытыми глазами. Смотрела в потолок и замерзала. Комната была холодной, без одеяла и подушки или постельного белья. Действительно как камера.
Просить их улучшить мои условия не было никакого смысла. Все равно все решает именно Аид. Оставалось надеяться, что вскоре я смогу передать ему несколько добрых слов.
Не знаю, где он и что он, но тишина убивала. Я уже передумала все мысли и снова стала волноваться. Кроме того, сказывалась усталость, но из-за перевозбуждения я не могла спокойно уснуть.
Глаза слипались, но, как только их закрывала, становилось невыносимо тревожно. Казалось, словно надо мной кружит вертолет. Точнее, я кружу, находясь в нем.
Говорят, такое бывает от алкогольного опьянения, а мне от волнения чудилось. Беременность мне представлялась несколько иначе. Хотя что уж… Собственная беременность мне вообще никак ранее не представлялась.
Как и то положение, в котором я оказалась. Чертов возраст! Почему, когда думаешь, что твоя жизнь пойдет по определенному сценарию, она подкидывает тебе такие испытания? Словно я десятилетие перепрыгнула, пропустила и заодно все то, что должно было готовить меня к материнству, например.
Снова опустила руки на живот. Нет, у меня не имелось отрицания или ненависти к малышу, но и любви не было. Как можно любить его, когда даже толком не понимаешь, как все дальше будет развиваться?
Тяжело вздохнув, перевернулась на другой бок. Где-то слышались странные звуки. Не придала им значения, ведь вообще непонятно, как тут все устроено.
Может, это и не значит ничего, а я тут распереживалась. Но спустя пару минут пришлось прислушаться получше. Потому что шорохи и странная суета нарастали.
Даже поднялась и подошла к двери. Прислонилась ухом, пытаясь понять, что происходит в коридоре. До слуха долетали далекие звуки. Кто-то копошился, что-то перетаскивал. Кидал, в конце концов.
Ничего не поняла и лишь хмыкнула. Может, у меня галлюцинации? Нет, ну а что? Если так пойдет, то настанет мой черед сходить с ума. Если при этом начну создавать игры для извращенцев, то лучше пусть пристрелят меня.
Немного отойдя от двери, вернулась ко входу в туалет. Там все было выложено отвратительной белой плиткой, как в больнице. Небольшой унитаз хоть и выглядел чистым, но доверия не внушал. Душ отсутствовал, а кран был лишь с одним вентилем холодной воды.
Ну просто курорт для беременной. А мыться мне как? Тут даже воду подогреть негде. Или что, придется дождаться прогулок у озера? Злость и сарказм помогали собраться. Унять дрожь в руках.