— Трудное у вас положение, ничего не скажешь.
— Да, — согласился Петька, — нужен план. — Он помолчал. — У нас к тебе будет одна просьба... Но сначала ты должен дать клятву. Теперь ты знаешь главное.
Валька вспомнил, что он уже давал одну клятву. Это была святая клятва на всю жизнь. Новая клятва, которую требовал Петька, не противоречила первой, и Валька сказал:
— Я согласен.
— Тогда бери ручку и пиши. Вот тебе бумага. Петька протянул Вальке листок, вырванный из блокнота. — Помельче, чтобы все уместилось. Название: «Клятва».
— Написал: «Клятва».
— Так. С новой строчки: «Я, Валентин Мельников, вступая в отряд имени героя-партизана Мельникова...» — Петька подумал и добавил: — в скобках: «моего отца».
— А это имеет значение?
— Имеет, — сказал Петька. — Написал? Дальше: «клянусь помочь советскому народу раскрыть все тайны и преступления фашистов и их приспешников, действовавших в районе города Большие Липы». Написал? С новой строки: «Даю слово хранить тайну, чем занимается отряд, не щадя своих сил и времени, по-солдатски подчиняться своим командирам и штабу отряда». Понятно, что значит по-солдатски? — спросил Петька.
— Конечно. Как в армии. Как на войне.
— Правильно. С новой строки: «Если же я нарушу эту клятву, а особенно выдам тайну, согласен, что любой член отряда может до самой моей смерти плевать мне в лицо».
Валька перестал писать и удивленно посмотрел на Петьку.
— По-моему, это несерьезно: плевать в лицо.
— А почему несерьезно? — спросил Петька. — Мы же не можем расстреливать или убивать за измену. Никто нам такого права не давал.
— Но ведь и это не наказание — плевать в лицо.
— Наказание, да еще какое! — убежденно сказал Петька. — Представь себе, ты изменил отряду, через пять лет забываешь обо всем, а я встречаю тебя... ну, например, в кино, подхожу и при всех плюю в лицо.
— Да, — сказал Валька. — Может быть...
— Пиши: «может до самой моей смерти в любое время плевать мне в лицо». Написал? С новой строки: «Клятва вечная и изменению не подлежит». Подпись и сегодняшнее число.
— И это все? — спросил Валька.
— Достаточно. Ты принят в отряд имени героя-партизана Мельникова, твоего отца. Поздравляю тебя!
Петька встал и пожал Вальке руку.
— Спасибо, — сказал Валька. — Но все-таки как-то... торжественности мало.
— Никакой торжественности нам и не надо, — сказал Петька. — Тут у нас были предложения принимать в строю, писать клятву кровью. Чепуха это! Мы работать должны, а не картинки рисовать!
Валька получает задание
Итак, Валька стал бойцом отряда, который носил имя его отца. Листок с клятвой, подписанный им, был в руках у Петьки Птицы.
Петька молча вынул из кармана винтовочную гильзу, кусок войлока и коробку спичек. Затем он свернул листок с Валькиной клятвой в трубочку и засунул в гильзу. Войлоком заткнул отверстие.
— Сейчас запечатаем.
Из стола Петька извлек кусок смолы, зажег спичку и, растопив смолу, залил ею отверстие гильзы.
— Твой номер будет шестнадцатый, — сказал он, перочинным ножом выцарапав на гильзе цифру 16.
— Запомню.
— А теперь я покажу тебе ту самую бутылку, — многозначительно сказал Петька. — Мне пришлось вынуть ее из тайника. Посиди немножко.
Петька выскользнул за дверь и через минуту появился с большой пузатой бутылкой в руках. Он поставил ее на стол, вынул пробку и опустил внутрь гильзу с номером 16.
— Сегодня спрячем ее в другом месте.
— Но это не та бутылка, — сказал Валька. — Та была простая, белая, с желтой наклейкой, из-под лимонада. Я ее хорошо в бинокль разглядел.
— В какой бинокль? Про что ты говоришь?
— Про бутылку. Произошло какое-то недоразумение, Петька. Я имел в виду совсем другую бутылку. Она стояла на окне в замке.
— Что же ты раньше не сказал! — закричал Петька. — Мы думали, что нас выследили и знают состав нашего отряда! А оказывается, все это ложная тревога?
— Выходит, так. Но тогда чья же бутылка из-под лимонада?
— Скорее всего, ее историк оставил. Он, наверное, одним лимонадом и питается: сухой, как палка. Ну, Валька, это же здорово! — И Петька запрыгал от радости вокруг стола. — Выходит, все в порядке! Теперь и Фома мой успокоится, а то он предлагал распустить отряд и набрать новый. Как будто это картинки рисовать! Теперь я...
Петька вдруг замолчал. Он понял, что Валька не слушает его. Так оно и было. Валька смотрел на подоконник, где стояла бутылка из-под лимонада. Обыкновенная бутылка с желтой этикеткой. Но Валька не спускал с нее глаз.
— Ты что так уставился?
— Такая же бутылка. И по-моему, эта же самая, — ответил Валька. — Я видел ее в окне под крышей.
Теперь и Петька посмотрел с удивлением на бутылку.
— Откуда же она взялась? — пробормотал он. — Может, дед подобрал где-нибудь?..
— Та бутылка, она самая, — уверенно заключил Валька.
— Наверное, историк оставил, а дед подобрал, — предположил Петька.
— А ты проверь, — предложил Валька. — Спрячь бутылку. Если дед не хватится, значит, она ему не нужна.
— Верно. Я так и сделаю. А теперь вот что. — Петька сел за стол и посмотрел на Вальку очень внимательно. — Без плана мы как без рук. Надо план обязательно. У графа была очень богатая библиотека. Часть ее сгорела, часть растащили. Много книг у полковника, твоего отчима.
— Никакой он мне не отчим, — нахмурился Валька. — Просто он будет мужем моей матери.
Петька кивнул.
— Ты прав: у сына партизана Мельникова не может быть отчима.
— Часть книг у полковника. Ну и что? — спросил Валька.
— Поройся, нет ли там книг с описанием замка. Я знаю, что такие книги были, — сказал Петька. — Вот тебе задание.
— И это все? — разочарованно спросил Валька.
Петька усмехнулся.
— Ты считаешь — мало? А это полдела. Имей мы план... Нет Валька, тебе поручается очень серьезное задание. На две или три недели мы распускаем отряд: надо все-таки думать об испытаниях. А ты пока займись этим делом. Пересмотри все книжки до одной.
— Сделаю, — сказал Валька.
Тайна гибели партизана Мельникова
Когда Валька вернулся с острова, мать была уже дома. На ней было новое крепдешиновое платье. Магда с завистью поглядела на мать и сразу исчезла.
— Красивое платье, Валечка? Мне идет? — спросила мать, разглядывая себя в зеркало. Она была пунцовая от радости.
Платье было красивое, нарядное, ничего не скажешь. Но Валька был равнодушен к одежде. Он не понимал, почему взрослые, а особенно женщины, так восхищаются разными тряпками. Разве в тряпках смысл жизни? Поэтому Валька ничего не ответил матери, только кивнул головой.
— Ты здесь, надеюсь, уже освоился, Валечка? — опять спросила мать, поворачиваясь к зеркалу то одним боком, то другим. — И надеюсь, тебе здесь нравится?
— Ничего вообще-то. Жить можно.
— А ты не читал вот это произведение? — спросила мать и, оторвавшись наконец от зеркала, подошла к столу и взяла в руки какую-то небольшую книжку. — Чудесная вещь! Здесь написано, как погиб твой папа.
— Дай-ка, дай-ка, — поспешно сказал Валька, почти выхватив книжку из рук матери.
— Обязательно прочитай. Ты много узнаешь и о Дементии Александровиче.
Сказав это, мать опять повернулась к зеркалу. Оно притягивало ее как магнит.
«А. Трембач, — прочитал Валька. — Герои и враги. Из истории партизанского подполья».
Это был труд того самого «пана историка», про которого Валька впервые узнал от Магды. Книжка была тонюсенькая, всего пятьдесят шесть страничек. На левой стороне наискосок крупными буквами было написано:
«Дементию Александровичу, чудесному человеку, герою партизанской войны, — с уважением и сердечной благодарностью от автора, Андрей Трембач, историк. 9 мая 1952 года, г. Большие Липы».
«Чудесному человеку, герою партизанской войны», — еще раз прочитал Валька.
Мать уже не обращала на него внимания, и он вышел из комнаты.
В своей комнате он сел к окну и, не отрываясь ни на минуту, прочитал книжку от корки до корки.
Вот что рассказал людям историк Андрей Трембач, имеющий, по его словам, все документы о событиях грозных военных лет. Валька выделил из рассказа самое главное.
Советского подполья в начале войны в области не было. Немцы захватили город в первые дни войны; естественно, что подполье организовать не смогли. Но летом 1942 года в определенном месте был сброшен десант. Десантники должны были пройти пятьсот километров по захваченной врагом территории, чтобы к концу лета очутиться в окрестностях города Большие Липы. Рейд был завершен успешно. Во второй половине 1942 года в области стал действовать партизанский отряд под командованием Василия Мельникова. Одним из помощников Мельникова был лейтенант Скорняк, уроженец здешних мест.
Партизанский отряд стал грозой для немецко-фашистских захватчиков и их прихвостней. За голову командира отряда немцы обещали заплатить громадные деньги. Голова Скорняка оценивалась тоже дорого. Враги несколько раз окружали отряд, но партизаны принимали бой, а затем незаметно, как тени, исчезали. Однажды немцам даже удалось захватить Скорняка. Но они не знали, кто попал в их руки. Когда пленного переправляли из одного пункта в другой, он воспользовался ротозейством конвоира, вырвал у него автомат и бежал, уничтожив около двадцати фрицев. Фамилию отважного партизана Скорняка фашисты не могли произносить без ужаса.
Много подвигов совершил партизанский отряд под командованием Мельникова. Сам Гитлер интересовался деятельностью этого отряда. Он приказал любой ценой уничтожить партизан. Но это фашистам никак не удавалось.
В 1943 году в отряд с Большой земли был заброшен некий старший лейтенант Проскуряков. Вскоре он был назначен заместителем командира отряда.
Проскуряков был честолюбивым человеком. Он был очень плохим человеком. Есть такие люди, которые не знают ни чести, ни совести. Слава Мельникова и Скорняка вызывала у Проскурякова чувство черной зависти. И Проскуряков решил погубить своих боевых товарищей. Обстановка помогла осуществлению его дьявольского замысла.