— Только... — Магда смутилась. — Вы не храпите по ночам?
— Я? Как паровоз! За версту слышно будет! — Марчук засмеялся. — Нет, Магда, я даже и не дышу, когда сплю.
Валька сбегал на разведку. Ни в доме, ни вокруг, на лужайке, никого не было. Марчук кое-как выполз из кустов, поднялся на одну ногу и, опираясь на плечо Магды, поскакал к флигельку...
Магда приготовила под кроватью постель, и Марчук, посмеиваясь и подмигивая Вальке, полез в темноту. Заглянул под кровать и Валька. В дальнем углу он увидел большой темный пролом.
— А что это там, Магда? — спросил он.
— Не знаю. Там все обвалилось.
«Вот так, наверное, и в замке!» — подумал Валька.
Магда пошла в сад поискать какую-то травку, которая ей нужна была для компресса. Валька прилег рядом с Марчуком.
— Ну так что же, Валя, — сказал Марчук, — мы не только тезки с тобой, а и одной веревочкой связанные: наши отцы вместе сражались, вместе попали к фрицам и погибли за народное дело. Значит, мы с тобой почти как братья.
И как только он сказал это, Валька вспомнил, что Марчук — тот самый партизан, который оставил надпись в подземелье.
— Я рад, что встретился с тобой, — добавил Валентин первый.
— Я тоже очень рад! — ответил Валька.
— Давай лапу. Будем дружить?
— Будем дружить! — с жаром сказал Валька. — Я о вашем отце все знаю. Как хорошо, что он сделал в подземелье надпись!
— Надпись, ты говоришь... — задумчиво произнес Марчук. — Вот как раз эта надпись меня и интересует. Хочу увидеть ее собственными глазами. Ты мне поможешь?
— Помогу! Конечно! Тут есть хороший мальчишка. Мой друг Петька Птица!
— Внук старика, который охраняет замок? Нет, Валя, ты погоди ему обо мне говорить. Еще не время. Я с ним сам как-нибудь познакомлюсь. А пока мы только втроем: я, ты и Магда.
— Ну, как хотите...
— Вот мы и договорились.
Визит Петьки Птицы
Приехала мать. Пришел Герман Тарасович. Он осмотрел гараж, побродил по саду и снова исчез, не заметив ничего подозрительного. Вальке хотелось пробраться к Магде во флигелек, но он не решался...
... Выйдя на улицу и пересекая лужайку, Валька вдруг увидел Петьку Птицу.
— О! — сказал Петька. — А я только думал, как тебя вызвать понезаметнее. У меня времени мало: насилу удалось вырваться.
— Ты у тетки живешь?
— У тетки. Она с меня глаз не спускает.
— Что же так... провинился, что ли?
— Да тут такое дело!.. — сказал Петька. — А все из-за этого кинжала. Я и не рад, что домой его принес: дед меня чуть не убил. А потом с ним плохо было.
— Слушай, — заволновался Валька, — он тебе отдал кинжал? Ты его спрятал в надежном месте? Это кинжал моего отца, я теперь точно знаю! Надо сохранить его во что бы то ни стало!
— Ты не волнуйся, — сказал Петька, — кинжал в безопасном месте. И все остальное твое имущество. Дед мне сказал, что разговаривал с тобой. Он очень хвалил тебя. Говорил, что ты умный и благородный панич. — Петька усмехнулся. — Он редко кого хвалит. Совсем испортился старик, стал похож на моего Фому: никому не верит.
— Но почему он такой? Чего ему бояться?
— Ты знаешь, что в войну тут делалось! Кто прав, кто виноват — до сих пор не разберут. Были настоящие партизаны, а были и подставные, фальшивые. Дед в войну был сильно напуган. Его два раза к стенке ставили: наши и фашисты.
— Зачем же наши?..
— Не доверяли, выходит. Мой Фома до сих пор считает, что дед гитлеровцам служил.
— Да у Фомы все — враги! Один он верный и неподкупный!
— Фома что... Деду, по-моему, и полковник не доверяет. Дед одного имени его боится.
— Я это заметил.
— Тяжело, видно, Валька, быть взрослым, — сказал Петька. — Все у них не так, как у нас. Неужели и мы такими станем?
— Не-ет, ни в коем случае! — возразил Валька.
— Ну, ладно, я же к тебе по делу, — спохватился Петька. — Присядем...
Они сели под дерево.
— Слушай, Валька, открываю тебе тайну, которую нужно хранить, как зеницу ока, — после молчания сказал Петька. — Дед сделал три кинжала, и все они были разные. На вид одинаковые, а на самом деле разные. Приметы один дед знает.
— Ну и что же из этого?..
— Дело в том, что кинжал, который ты хранил, принадлежал, мы думали, твоему отцу, а это неправда.
— Ка-ак неправда? — ахнул Валька.
— Так и неправда: это кинжал Проскурякова. Дед сразу определил. Вот почему он и испугался!
— То есть как же?.. — Валька замолчал в недоумении. — А где же кинжал отца? В музее кинжал Дементия Александровича. Значит?..
— Да, выходит, кинжалом Мельникова убит Марчук, — договорил за приятеля Петька.
— И Проскуряков не предатель?
— Предатель, но... Я думаю, что дело было так: немцы захватили твоего отца, взяли у него кинжал и его кинжалом убили Марчука. Чтобы тень на отца пала! Они хитрые были, гады, гестаповцы, и про кинжалы все знали. Теперь ясно, почему Проскурякова не заподозрили, когда был убит Марчук: его кинжал остался при нем. Полковник свой кинжал тоже сохранил. Умно следы замели! А надпись Марчука Проскурякова разоблачила. Проскуряков во всем признался.
— Это неправда. Он ни в чем не признался. Об этом моей матери сообщили.
— Это все равно. Не уличили бы — не арестовали б.
— Да, теперь все ясно, — сказал Валька.
— Все, да не все, — после молчания сказал Петька. — Много еще неясного. Я смотрю на деда и думаю: он такое знает, что нам с тобой и не снилось. Какая-то главная тайна есть. Самая главная.
— Самая главная?
— Да. Вот открыть бы эту тайну — тогда все ясно станет. У меня есть один план, но я тебе о нем пока не буду говорить. Я еще и сам не уверен... Ты не обижайся.
Тайна, тайна... Самая главная тайна! Есть ли она? Наверное, есть. Как хотелось Вальке рассказать своему дружку о сыне партизана Марчука, демобилизованном воине Валентине! Но он не мог этого сделать. Даже Петьке Птице он не имел права рассказывать о Марчуке. Почему? Валька не знал этого. Почему Петька скрывал пока свой план? Валька не догадывался и об этом. Тайна, тайна...
Петькин дед на коленях умолял Вальку молчать. Валентин Марчук взял с Вальки слово, чтобы он никому не рассказывал о нем. Теперь вот Петька просит молчать о том, что кинжал, привезенный Валькой, не принадлежит Мельникову...
В тот день Валька впервые понял, что события, свидетелем и участником которых он стал, совсем не похожи на игру. Нет, это была не игра. Когда люди падают на колени, это не игра! Когда человека сбрасывают с крепостной стены, это пахнет убийством!
Петькин дед сказал, что кровь людская еще льется. Война давно кончилась, а кровь льется до сих пор. И Валька словно чувствовал запах горячей человеческой крови.
Он верил, что самая главная тайна существует. И кто-то был заинтересован в том, чтобы люди не прикоснулись к ней, чтобы она так и осталась неразгаданной. Но тот, кто честен, кто любит свою Родину, кому правда дороже жизни, — тот обязан разгадать эту самую главную тайну.
Много вопросов одолевало Вальку в тот вечер. И ни на один из них он не имел ответа. Может быть, ответ дал бы Петькин дед. Но Валька теперь понял: он ни за что не расскажет. Главного не знает ни Петька Птица, ни его мельниковцы. Да и сам Дементий Александрович, может быть, не знает главного. О том, что кинжалы были разные, он-то наверняка не догадывается...
Тугой узел завязал Проскуряков, бывший Валькин отчим. Но развязывать-то его все равно придется. Всем людям. В том числе и Вальке.
Отец говорил Вальке с портрета:
«Ну что ж, Валя, держись, мужайся: главное испытание впереди».
«Ясно, папа», — отвечал Валька.
«От школьных испытаний тебя освободили, но от испытаний в жизни никто освободить не может. Будь мужчиной, сынок! И знай, что я приду к тебе на помощь, если будет трудно».
«Я знаю, папа. Мы откроем самую главную тайну! Мы ее все равно откроем!»
Новые подробности истории с бутылкой
С нетерпением дождавшись утра, Валька юркнул во флигелек. Он увидел Магду, которая сидела на табуретке и вслух читала книгу.
— А-а, наш Валентин второй пришел! — раздался приглушенный голос Марчука. — Как там на воле... все в порядке?
— Полный порядок, — ответил Валька, ложась на пол. — А вы как себя чувствуете?
— Превосходно! Магда просто чудеса творит.
Валентин Марчук лежал на спине, но левая нога его была согнута в колене.
— Видишь, я уже двигаю. Если так дело пойдет, завтра покину свою темницу, хотя, по правде сказать, я бы здесь целый месяц пролежал. Что еще надо демобилизованному воину? Магда меня кормит, поит. — И Марчук указал на бутылки, стоящие у него в изголовье.
Это были бутылки из-под лимонада.
— Люблю лимонад, — добавил Марчук. — Напиток богов!
— А это не вы оставили бутылку из-под лимонада в замке? — осененный догадкой, спросил Валька.
— А откуда ты это знаешь?
— Во-он в чем дело! — Валька тихонько засмеялся. — А мы-то думали!..
И Валька рассказал Марчуку историю, связанную с бутылкой. Правда, он не упомянул о мельниковцах и тайнике, в котором хранятся их клятвы. Там теперь, очевидно, лежат и вещи, принадлежащие Проскурякову.
— Детектив, — хмуро проговорил Марчук. — Целая история из-за какой-то бутылки.
— Ребята, потише, у Германа Тарасовича отличный слух, — предупредила Магда.
— Ах этот Герман Тарасович! — поморщился Марчук. — Что он за человек? Кто он? А, Валя? Как ты думаешь?
— Садовник.
— Да, садовник. Садовник, садовник, садовник молодой. Может, с бородой?
— Он без бороды.
— Бороду он сбрил, конечно.
— А что, он был с бородой?
— Вполне возможно. Каждый мужчина может ходить с бородой. Герман Тарасович — не исключение. Магда, он и во время войны здесь был?
— Я его не видела, — ответила Магда. — Он говорит, что был в эвакуации.
— Где? На западе или на востоке?
— В Сибири.
— Ах, в Сибири! Вряд ли, вряд ли... В Сибири ему было бы очень хорошо. Однако шут с ним. Пусть работает Герман Тарасович, а нам бы с тобой, Валя, на простор выйти, на свежий воздух... Как говорится в одной хорошей книжке, на волю, в пампасы!