юбой беды выкрутится!
И Фома протянул Вальке руку.
— Ну не обижайся, — добавил он. — Тут такое дело... много неясного...
Он оправдывался перед Валькой, давая понять, что изменил о нем свое мнение.
В свою очередь и Валька готов был изменить мнение о недоверчивом Фоме. Он горячо пожал ему руку, а когда распростился с ним, еще долго стоял на краю лужайки, провожая его взглядом.
Тревожным было известие, принесенное Фомой. Но Петькин помощник не знал, что Валька встревожен вдвойне. Он думал не только о Петьке Птице. Он и о Магде думал все время. И, пожалуй, исчезновение Магды тревожило его больше всего.
А Магда в это время спокойно сидела у себя во флигельке, словно ничего и не случилось...
Накануне серьезных событий
Окошко флигелька было распахнуто настежь.
У Вальки сперло в груди от радости и досады. Он вбежал в комнату и, не поздоровавшись, закричал:
— Магда, вы где были?!
— Ой... Валечка, — полуиспуганно отозвалась Магда, — ну что ты так врываешься?.. — Она заулыбалась, увидев до смешного озадаченное Валькино лицо, и добавила: — А то я заикаться стану.
— Извините, — пробормотал Валька, запоздало сообразив, что не стоило так откровенно выдавать волнение. Радость и досада еще боролись у него в душе, но к ним прибавился и стыд. — Вас целый день не было, и я не знал, куда вы ушли.
— Гуляла, — беззаботно ответила Магда. — Гуляла, Валечка. — Она заправила свои короткие рыжеватые волосы за уши и посмотрела на Вальку, словно хотела спросить, верит ли он ей.
Если бы она в самом деле спросила, Валька покачал бы головой. Он не верил. Неискренний, какой-то спрятанный голос был у Магды. И, конечно, ей самой не хотелось утаивать, что голос у нее был неискренний.
Магда встала, подошла к окну, выглянула во двор — да не просто выглянула, а внимательно огляделась — и только после этого захлопнула створки окна.
— Прикрой дверь поплотнее, Валечка.
В эту минуту Вальке показалось, что она собирается заговорить с ним о Петьке Птице. О чем же, если не о Петьке? Но он ошибся. Магда усадила его на табуретку, сама села на кровать и, помолчав немного, сказала:
— Я была у Валентина Петровича.
— У Марчука?! — полугромко воскликнул Валька. — А его искали.
Магда мгновенно побледнела.
— Кто? — выдохнула она.
— Этот пан историк... Трембач.
— Не может быть! Он знает, что Валентин Петрович жив?
Магда схватила Валькину руку и больно ее сжала.
— Успокойтесь, Магда, — поспешил объяснить Валька, — я ничего ему не сказал.
— Боже мой, что же случилось?
— Вот как все было...
И Валька пересказал Магде весь разговор с директором музея, стараясь не пропустить ни одной значительной подробности. Магда облегченно вздохнула и проговорила:
— Слава богу, он, кажется, только подозревает! У него нет пока никаких фактов. И он, без сомнения, не знает Валентина Петровича!
— Я тоже так думаю. Он подозревает, беспокоится... Но ведь все равно это опасно для Марчука, да, Магда?
— Конечно, опасно, Валечка. Только ничего у этого старого черта не выйдет! — зло проговорила Магда. — Песенка его спета, уж будь уверен. — Потом лицо ее просветлело. — А ты вел себя как молодец! — Она нагнулась, обняла Вальку и поцеловала в лоб.
Валька смутился.
— Ну что это вы...
— Да, да, ты вел себя молодцом! И я тебя очень люблю, Валечка. Жаль, что у меня нет такого братишки!
— И мне жаль, Магда, — невольно признался Валька, опуская глаза.
Магда еще раз обняла его и поцеловала крепче прежнего.
— Валентин Петрович передавал тебе привет и очень, очень благодарил тебя, Валя.
— Благодарил? — краснея, переспросил Валька. — За что?
Магда нахмурила брови и произнесла:
— За книгу, Валечка.
— За книгу? — снова удивился Валька, не понимая еще, что она имеет в виду. — За какую книгу?..
Но вдруг у него промелькнула мысль, от которой его обдало и жаром и холодом. Он взглянул на изголовье кровати, на Магду, опять на изголовье кровати и вскочил с табуретки.
— Да, Валечка, — тихо подтвердила Магда.
— Вы сказали ему о книге?
— Я ее отнесла ему.
— Отнесли?! — вырвалось у Вальки. — Магда! Но как вы могли?..
— Мне нужно поговорить с тобой, — нахмурившись, произнесла Магда. — Извини меня... Садись, пожалуйста. Я виновата, что не сказала тебе об этом, когда уносила книгу. Но я не могла... не имела права не унести ее. Поверь мне, Валя, это было нужно. Книга была нужнее Марчуку, чем тебе и твоим товарищам. Тем более, она никуда не денется. Валентин Петрович вернет ее.
— Но ведь она предназначалась...
Валька осекся. Кому предназначалась книга? Петьке Птице? Мельниковцам? Магда ничего об этом не знала и, по настоянию Петьки, знать не должна. Правда, она догадывалась. Но это она сама догадывалась. Валька же не имел права, да, тоже не имел права говорить Магде о задании, полученном от Петьки Птицы.
И он, повинуясь умоляющему взгляду Магды, опустился на табуретку.
— Повторяю, Валечка, — продолжала Магда, волнуясь, — я поступила по отношению к тебе нечестно. Но если бы ты из-за этого обиделся на меня и даже не пожелал со мной больше разговаривать, я все равно поступила бы так же.
— Почему же? — тихо спросил Валька.
— У тебя... у вас, может быть, игра, а у него...
— А у него?
— У него дело, Валя. Большое важное дело. Оно кровью пахнет, — сказала Магда.
— Кровью пахнет... Да что вы все здесь твердите: кровью пахнет, кровью пахнет! — раздражаясь, воскликнул Валька. — Почему же об этом милиция ничего не знает?
— Тише, Валя, не горячись. Ты пойми меня... Я не знаю, почему не знает милиция, но я верю Валентину Петровичу. Он замечательный человек. Лучше некоторых, уж ты поверь, — добавила Магда, и Валька понял, что она имеет в виду Дементия Александровича. — Может быть, он и делает все для того, чтобы узнала об этом милиция.
Валька ни словом не возразил Магде. Неприятные воспоминания вновь больно задели его. Возможно, Магда права. Слушая ее, Валька опустил голову.
А она прошептала:
— Пан историк во время войны, мне кажется, предавал партизан.
— Вы это точно знаете? — вскинув голову, спросил Валька.
— Мне так кажется... Но я не могу доказать. Я теряюсь... Сейчас пан историк в большом почете у Дементия Александровича. Можно сказать, они друзья. И если дело дойдет до Дементия Александровича, он может заступиться за пана историка.
— Но почему? Это еще неизвестно...
— Вот имению, что неизвестно. Поэтому и надо молчать, Валя. Скоро все прояснится. А книгу... книгу Валентин Петрович вернет, — повторила Магда. — Прочитает и вернет.
— Разве он умеет читать по-польски?
— Умеет, Валя. И по-польски, и по-немецки, и по-английски.
— Кто же он?
— Обыкновенный человек, по-моему. Но хороший. Лучше всех, которых я знала, — с застенчивой улыбкой, смущаясь при этом, призналась Магда. — Он хочет проверить, существует ли в подземелье надпись, о которой написал пан историк. Ведь эту надпись сделал его отец! Мы ему должны помочь, Валя.
— А как? Что мы должны делать?
— Ничего особенного... — Магда засмеялась. — Ну вот, например, завтра пораньше встанем... Ты это можешь?
Валька кивнул.
— Я тебя разбужу: постучу в окошко. И мы покатаемся немножко. В общем, завтра узнаешь.
— Это задание Марчука?
— Считай, что так.
— Вы, конечно, знаете, где он скрывается?
— Почему скрывается? — возразила Магда. — От кого ему скрываться?
— Не надо, Магда, — усмехнулся Валька. — Я больше ни о чем не спрашиваю.
— Тогда до завтра, Валечка.
Во мраке подземелья
Бредя вслед за Магдой по тропе, проложенной к озеру, Валька спотыкался и качался, точно пьяный. Он был еще в полусне, зевал и клонил голову на грудь.
Магда этого не замечала. Она шла быстро, не оглядываясь. В обеих руках у нее были весла. Валька же нес короткие, похожие на дротики бамбуковые удочки.
«Что происходит? Где я? Куда я иду?» — время от времени мелькало у Вальки. Но все эти вопросы оставались без ответа. И лишь когда сверкнула с обрыва и ослепила глаза озаренная бледным солнцем озерная гладь, Валька вдруг опомнился, ожил и передернул плечами, стараясь стряхнуть тупую сонливость. Все прошлое, загадочное и тревожное восстановилось в его памяти.
Магда постояла какое-то мгновение на обрыве, оглядела крепость, а затем стремительно сбежала к лодочным причалам. Валька последовал ее примеру.
— Что, проснулся? — насмешливо спросила она, звеня цепью.
— Кажется...
— Еле добудилась. Боялась, что мамаша твоя проснется. Может, тебя в воду окунуть?
— Теперь не стоит.
— Ну ладно, садись. Да удочки держи повыше. Мы рыбу едем ловить. Пусть все видят.
Магда вставила весла в уключины, поплевала на ладони и, подмигнув Вальке, вонзила весла в воду.
— Полный вперед!
Как и позавчера, она гребла ровно, сильно и красиво. Лодка легко разрезала килем хрустальную поверхность озера. Ни одной морщинки не было на воде, и лишь за кормой широко расходились две волны, и пенились в них, сверкали воздушные пузырьки.
Валька глядел вниз, на дно, и видел в прозрачной воде камни и водоросли. На глубоких местах дно застилала прозрачная зеленая муть...
— Магда, — нарушил молчание Валька, — а что мы, если не секрет, будем делать?
— Поныряем немного, — ответила Магда полушутливо. Но глаза у нее были серьезные, строгие.
Лодка обогнула остров. Стало видно нависшую над водой крепостную стену.
— Готовь удочки, Валя, — сказала Магда. — Мы остановимся возле пролома.
— Но ведь там подводные камни.
— Лодка пройдет. Ты знаешь, почему здесь пролом?
— Нет, не знаю, Магда.
— Это бандиты взорвали стену. Уже после войны. — Магда помолчала. — А зачем? Может быть, никто и не поинтересовался?
— Значит, мы интересоваться будем? — догадался Валька.