— Так возьми его себе! — заливаясь краской от обиды, воскликнул Валька. — Мне не жалко.
— Чего? — недоверчиво переспросил Фома и захихикал: — Ну да, сказал тоже: бери.
— Бери, тебе говорят! — повторил Валька. — Я не шучу.
— То есть как... задаром?
— Задаром, задаром. Мне подарили, ну и я тебе дарю.
Все еще не веря, Фома внимательно поглядел на Вальку — не разыгрывает ли? — потом подошел к велосипеду, прислоненному к стене, жадно его ощупал.
— Ты мне его даришь?
— Дарю.
— И не жалко?
— Жалко... но все равно дарю.
— Да тебя изобьют за это, — сказал Фома. — Засекут, как сидорову козу.
— Меня? Засекут? — Валька вымученно засмеялся. — Если хочешь знать, меня еще никто из взрослых не бил. Ни мать, ни отчим — никто.
— Врешь! — не поверил Фома.
— Честное пионерское.
— Да ну-у! Вот счастливчик! А меня отчим лупит без жалости. Что под руку попадется, тем и ударит. Один раз поленом ударил — во какая шишка на голове была! — Фома показал кулак. — Но я все равно не верю, что тебя ни разу не лупили. Не может такого быть. Нашего брата не бить нельзя, это уж я точно знаю, так что я на отчима не очень-то обижаюсь.
— Можешь не верить, как хочешь, твое дело.
Фома поднял велосипед, постучал колесами о пол, как бы проверяя, достаточно ли упруги шины. Остался доволен.
— Машинка — первый класс, что и говорить!
— Так забирай.
— Побожись, что отдашь насовсем и задаром, — потребовал Фома. Он уже не возмущался, не обличал Вальку. — А то я не верю.
— Божиться я не умею. Просто даю честное пионерское.
— Можно и пионерское, — обрадовался Фома. — С этой секунды считается, что велосипед мой. Только... — Он нахмурился. — Нет, я не отказываюсь, не думай. Пусть машина пока у тебя постоит, мне с отчимом посоветоваться надо. Если он запретит, мы так сделаем, — деловито продолжал Фома, — велосипед все равно будет считаться моим, только стоять будет у тебя. За это ты будешь на нем кататься... раз в день. Ну об этом мы еще договоримся... может, раз в два дня.
— Нет уж, кататься не буду, — отказался Валька. — Можешь не беспокоиться.
— Так чтобы не задаром вещь стояла, чудак! Я разрешаю: катайся два раза в неделю, считая с сегодняшнего дня.
— Лучше забирай сразу.
— А что, передумать можешь? — насторожился Фома. — Учти, что ты честное пионерское дал. Велосипед — мой!
— Твой, твой.
— Тогда пусть стоит у тебя. Жалко, что ли? Видишь, сколько у тебя места!
— Комнату подарить не могу, не моя, государственная, — усмехнулся Валька.
— Ладно, с меня хватит, — великодушно сказал Фома. — Ты живи в хоромах, а я на велосипеде кататься буду. Это будет по справедливости.
Он с удовольствием похлопал ладонью по багажнику велосипеда, сел на стул и только тогда сделал вид, что велосипед его уже не интересует.
— Вот что, я по важному делу. За книгой пришел. За планом крепости. Пора нам и за дело браться.
— За книгой? — удивился Валька. — Кто же тебя послал?
Фома нахмурился.
— Странный вопрос! — воскликнул он. — Командир у нас вышел из строя. А я замещал командира. Теперь я становлюсь на его место. У нас такой уговор был. Все идет по правилам. Со вчерашнего дня я приступил к командованию. — Фома встал на секунду, словно хотел придать своим словам официальность, и снова сел. — Тебе ясно положение?
— За исключением одного, — ответил Валька. — Как понять: командир вышел из строя? Объясни.
Чтобы не торчать перед Фомой столбом, Валька уселся на подоконник. Фома важно скрестил на груди руки.
— Этого делать я не обязан. Но могу сказать: Петька уехал. Далеко. И не скоро вернется. Он передал командование мне и поручил взять у тебя книгу. Тащи ее, а то у меня нет времени.
— Подожди. Ты же сказал, что не знаешь, где Петька, а теперь говоришь: уехал.
— Я сказал, что не знаю? — в свою очередь удивился Фома. — Когда?
— Во дворе. Ты что, забыл?
— Во дворе — для конспирации. Понял?
— Понял, — усмехнулся Валька. — Значит, Петька поручил тебе взять книгу?
— Да. Тащи ее.
«Врун несчастный! — подумал Валька. — Так я тебе и поверю!»
— Может, ты мне дашь какое-нибудь подтверждение? — насмешливо сказал он. — Между прочим, Петька забегал ко мне. О книге он что-то не говорил. И о том, что командование передал тебе, тоже не говорил.
— Он к тебе забегал? — Фома выпучил глаза. — Ты же говорил, что не знаешь...
— Когда я говорил?
— Во дворе.
— Так это для конспирации, Владек. Тоже для конспирации.
Фома похлопал белыми ресницами, наморщил лоб. Он мучительно соображал, что придумать в ответ. И придумал в конце концов:
— Так... это... он был у меня после. Сначала к тебе, потом ко мне. Понял?
— Вечером, ты хочешь сказать? — спросил Валька.
— Да уже темнеть стало.
Валька встал с подоконника и подошел к Фоме, который еще не догадывался, что попал в ловушку.
— Не ври, Владек. Петька был у меня поздно ночью. Ты, по-моему, задумал что-то нехорошее. Тебе не поздоровится, если Петька об этом узнает.
Фома смешался, покраснел, но сдаваться не хотел.
— Чего, чего?.. — возмущенно пробормотал он. — Я тебе приказываю! Я... — Он вскочил со стула. — Приказ командира — закон. Понял?
— Командир — Петька Птица, — возразил Валька. — Ты не командир.
— Значит, отказываешься отдать книгу? — сквозь зубы процедил Фома.
— Отказываюсь.
— Заговор! — грозно сказал Фома. — Я объявляю тебя вне закона!
— Ух, как я испугался.
— И с этой минуты исключаю из отряда.
— Не имеешь права!
— Имею!
— Смотри, попадет тебе от Петьки.
— Мы и Петьку исключим, если будет надо! — отчеканил Фома. Широкие ноздри его раздулись от гнева. — Это еще посмотрим, почему он с тобой снюхался! Дед у него в войну и нашим и вашим служил, это всем известно!
— Иди, Фома, — выходя из терпения, сказал Валька, — иди, а то мать услышит. И больше никогда не говори таких подлых слов!
Фома ядовито усмехнулся.
— Значит, тебя не били? Ни разу не колошматили? Ну так побьют. Жди!
Он покосился на Валькин подарок и плечом толкнул дверь. Во дворе Герман Тарасович проводил его настороженным взглядом. Издали Фома погрозил Вальке кулаком.
— Поссорились, молодые люди? — умильно улыбнулся Герман Тарасович. — Чего не поделили?
— Ничего. Он сам не знает, зачем пришел, — неохотно ответил Валька.
Ему было жалко велосипеда, который теперь уже принадлежал Фоме. Но не это было сейчас самым большим огорчением. Ну что, велосипед... хорошая штука, конечно, да только жить и без него можно. Жил же Валька все время... Черт с ним, с велосипедом! Горше всего сейчас было думать, что Петька Птица подобрал себе недостойного помощника. Подвести может Фома. Ах, подведет Фома!
Одно-единственное успокоило Вальку: Петька Птица близко, он никуда не уехал и скоро все узнает о коварном предательстве своего помощника. Стыдно будет Фоме глядеть Петьке в глаза, ой, как будет стыдно!..
Роспуск отряда
Озеро светилось и мерцало под луной. Над островом возвышалась в серебряной полутьме тихая громада замка. Внизу, у причала, словно вклеенная в светлую воду, дегтярно чернела лодка. Весь берег был окантован мерцающей полоской света. Картина была сказочная!
Тревожно-сказочным казался и лес на берегу. В лесу было черным-черно, лишь кое-где на стволах деревьев, в листве посверкивали лунные блики.
«Как тихо, — подумал Валька. — Крикни сейчас — за километр слышно будет».
И, словно подтверждая это, с острова явственно донеслось:
— Стой! Кто идет?
— Разводящий со сменой.
— Разводящий, ко мне, остальные на месте!
В крепости сменялись часовые. Слышно было, как солдаты в своих тяжелых сапогах прошли по мосту. И снова установилась прочная, бесшумная тишина.
Притаившись на крутом берегу, Валька напряженно прислушивался, не плеснет ли где-нибудь вода и не раздастся ли на озере какой-нибудь другой звук, предупреждающий о появлении Петьки Птицы. Но минута шла за минутой, давно уже, наверное, уснуло на земле все живое, а Петька не показывался. И в Валькину душу стало закрадываться сомнение, не уснул ли в подземелье и его храбрый дружок. Ждал-ждал вечера да и не утерпел и прилег, — разве с Валькой такого не бывало? Сон может сморить каждого...
Устав ждать, Валька приподнялся, чтобы немного размять онемевшие мускулы. Нога у него так затекла, что подкосилась, словно чужая. И в этот момент за спиной раздался сильный шорох, кто-то схватил Вальку за руки, больно сдавил горло. На лицо упало что-то мягкое, ноги вдруг оторвались от земли: Вальку подняли и потащили.
«Пан историк и садовник! — ужаснула мгновенная догадка. — Неужели убьют?!»
Но он ошибся: рук, обхвативших его, было слишком много и они, несомненно, принадлежали не взрослым, а мальчишкам. И, поняв это, Валька успел задержать в горле отчаянный крик страха. Изо рта вылетел лишь звук, похожий на икоту.
— Зажмите ему рот, — раздалась торопливая команда.
Голос был знакомый: многочисленными похитителями, несомненно, командовал Фома. И теперь Валька мог убедиться, что заносчивые слова недоверчивого Петькиного помощника не были пустой угрозой: Владек ловко выследил его и сейчас учинит над ним расправу.
— Не надо зажимать, — отозвался Валька, надеясь в переговорах выиграть время. — Я кричать не стану, хоть до смерти бейте. И вы не поднимайте шума.
— Ну ладно, поверим, — насмешливо согласился Фома. — Только держите его покрепче, чтобы не вырвался: нам с ним надо по душам поговорить.
— Давай поговорим. Но если ты о том же самом, то я сразу скажу: ничего не выйдет, Владек, — предупредил Валька.
— Кладите его, — приказал Фома.
Вальку не очень бережно положили на землю и тотчас же сели на него. По весу Валька определил, что сидят человек пять. Видеть своих похитителей он не мог: лицо его по-прежнему было закрыто какой-то тряпкой.