— Готов ответы давать? — спросил Фома.
— Готов, готов. Может, и ты сядешь на меня для надежности? Пятеро на одного — мало.
После этих слов человека три сразу встали. Фома проговорил, как будто сконфуженный:
— Все-таки придержите его, ему нельзя доверять: вскочит в темноте — и поминай как звали.
— Не бойся, Владек. Что тебе надо?
— Говори, что ты здесь делал?
— Природой любовался.
— Природой? — издевательски переспросил Фома. — Ночью-то?
— А почему бы и нет? Луна светит.
— Я тут сверток обнаружил, — вмешался в разговор один из подручных Фомы.
— Что в свертке?
— Счас. Так. Хлеб. Колбаса. И бутылка. По подозрению, с молоком.
— Пищу кому-то принес! — воскликнул Фома. — Говори: кому? Графской дочке?
— Может, ей. А может, Петьке.
— Не бреши: Петька уехал! Он сдал командование мне.
— Ребята, Владек врет...
— Замолчи, собака! Дайте ему разок, чтобы знал, как командира позорить!
Кто-то сунул Вальке кулаком в бок. Валька охнул от боли и сказал:
— Ребята, вы меня можете избить, только каждый подсудимый имеет право на последнее слово.
— Ну так говори, мы слушаем, — проворчал кто-то.
— Вы называете себя мельниковцами. А я сын капитана Мельникова. Но даже не в этом дело. Неужели вы будете бить лежачего? Все равно как бандиты из-за угла.
— Верно говорит, — опять проворчал тот же самый голос. — Лежачего не бьют — святой закон. Может, ты, Владек, сойдешься с ним один на один?..
— Да. Конечно. Пускай кто кого, — поддержали говорившего и другие.
— Это мы решим, — неуверенно ответил Фома. — Но сначала предъявим ему наш ультиматУм.
— Что, что... ультиматУм? — засмеявшись, перебил его Валька. — Владек, ультимАтум надо говорить. Уль-ти-мА-тум.
— С-собака! — снова выругался уязвленный Фома. — Смажьте его по роже, да хорошенько. Я приказываю!
— Стоять, ни с места! — внезапно раздался приглушенный голос. — Отменяю приказ.
— Петька? Ты?.. — пробормотал ошеломленный Фома.
Валька оттолкнул своих стражей, сдернул с лица тряпку, вскочил и кинулся к Петьке. Фома, наоборот, рванулся прочь, но Петька успел схватить его за руку.
— Стой, Фома, не умеешь командовать — умей ответ держать. По какому праву ты ночью шум поднимаешь? И за что заставляешь бить моего лучшего друга?
— Кого би-ить? — испуганно заныл Владек. — Да я пригрозил только. Никто его бить не собирался. А он сам виноват: строит ученого из себя... Мы тут случайно, можно сказать, встретились.
— Случайная шутка, значит? — Петька толкнул Вальку локтем. — Слышишь, что говорят?
— Ничего себе шуточка, — пробормотал Валька, поглаживая ладонью ушибленный бок. — Налетают, как разбойники, тащат в лес и начинают допрос: кого ждал, кому еду принес?.. Ты не виляй, Владек, говори правду.
— Командир, дело есть, отойдем на минутку.
— Подожди, Фома, это мы еще успеем. Я тебе что говорил? — спросил Петька.
— А что ты мне говорил?
— Я тебе говорил что-нибудь?
— Вообще-то... а что именно?
— Не валяй дурака! — рассердился Петька. — Я тебе говорил, чтобы ты дома сидел и решал задачки, они у тебя плохо получаются, а все остальное чтобы тебя не касалось. Ты же вместо этого засады по ночам устраиваешь.
— Так по ночам же, — попытался отшутиться Фома.
— А что тут такого? Ты же передал ему командование? — вставил один из мельниковцев, видимо, активный сторонник Фомы.
— Кто тебе это сказал? — возмутился Петька.
— Он. Фома.
— Бандит! — Петька схватил Владека за воротник рубашки. — Ты клятву давал?
Фома молчал.
— Он меня из отряда самовольно исключил, вне закона объявил, — сообщил Валька. — И тебя тоже грозился... А ребята, они ему, конечно, поверили.
— Бандит! — гневно повторил Петька и оттолкнул Фому. — Ты не передал мой приказ отряду?
— Какой приказ? Когда? Мы ничего не знаем, — загалдели мельниковцы.
— Никаких сборов и никаких действий до моего возвращения — вот был мой приказ. Фома его не выполнил и, значит, нарушил клятву. Согласны?
— Да. Согласны, — ответили мельниковцы.
— А ты, Фома?
— Не согласен я. Ничего я не нарушал, — сварливо возразил Владек. — Ты исчез не известно куда и еще хочешь...
— Все, конец, — перебил его Петька. — Ребята, слушайте мой новый приказ. Он последний. — Петька помолчал и вздохнул. — Я распускаю отряд, может, на долгое время, а может, навсегда. Такая вышла история. Но прежде, по нашим правилам, я исключаю из отряда Фому, как нарушившего нашу клятву. И теперь каждый из нас может в любое время плевать Фоме в лицо: он предатель!
Петька шагнул к Владеку и плюнул ему в лицо.
— Прости, командир, — прошептал тот. — Я хотел как лучше...
— Как тебе лучше. Иди прочь и не показывайся мне больше на глаза! Мы тут собрались не картинки рисовать.
Фома понуро склонил голову и скрылся в темноте. Вальке на миг стало его жалко. Но Петька сказал:
— Из-за него могли люди погибнуть.
И жалость к Владеку у Вальки тотчас пропала. По заслугам получил Фома![4]
— Ребята, — снова обратился Петька к своему отряду, — идите и вы тихонько по домам. Не спрашивайте меня ни о чем, я вам все равно не могу сказать. И никому не говорите, что видели меня. Никому. Понимаете?
— Есть, командир!
— Я вернусь, ребята, когда все выяснится. А теперь идите, я останусь с Мельниковым.
— Есть, командир!
Мальчишки исчезли один за другим. Валька с Петькой Птицей остались вдвоем.
План дальнейших действий
С острова донеслось:
— Стой! Кто идет?
— Разводящий со сменой!
— Разводящий, ко мне...
В крепости снова сменялись часовые. Время уже перевалило за полночь. А Валька рассчитывал, что до двенадцати он вернется домой. В июне светало рано, и теперь нужно было успеть домой хотя бы до рассвета...
Петька махнул рукой.
— Пойдем отсюда: ваши голоса с озера слышны были. Еще не хватало, чтобы нас бандиты выследили!
— Проклятый Фома, какой беды мог натворить!.. Но я ему ничего не сказал, Петька, ты не думай.
— Чего мне думать, я на тебя, как на себя, надеюсь. Без тебя я бы пропал... Где еда?
— Надо пошарить. Ага, вот бутылка... колбаса, хлеб.
— Давай колбасу. Пошли.
Петька рванул колбасу зубами и, жуя на ходу, повел Вальку в глубь леса — подальше от озера. Скоро они спустились в какой-то глухой овраг, куда не проникал даже лунный свет.
— Здесь нас не сцапают, — проговорил Петька, усаживаясь на большом камне, — я отсюда три выхода знаю.
— Кабы следили, как Фома, уже сцапали бы, — заметил Валька, садясь рядом с дружком. Камень-валун оброс мхом и казался мягким. — К счастью, все обошлось... Ты где одежду спрятал?
— В подземелье оставил. Я прошлой ночью продрог в мокром.
— Ну и как там?..
— Погоди, дай пожрать, я опять целые сутки не ел: ту колбасу, которую ты дал, в озере выронил, когда дыру искал. Ну и ночка у меня была! — пожаловался Петька. — На себе испытал, как отверженные живут...
— Какие отверженные?
— Ну, которых из общества изгоняют.
— Что ты говоришь, Петька, какой же ты отверженный! Никто тебя из общества не изгнал, просто так получилось... Хочешь, и я в подземелье переселюсь?
— Сказал тоже: чтобы еще больше шум подняли? — невольно проворчал Петька. — Да и без еды там долго не протянешь.
— Верно. Ну ешь, ешь... после поговорим.
Петька съел все до крошки — и колбасу, и хлеб, выпил молоко. А пока он утолял голод, Валька думал о том, что целые сутки его дружок провел в мрачном подвале — мокрый, холодный и голодный. Несладко это было, конечно! Не каждый бы смог. Да и Петька, долго ли так продержится он? Ну сутки еще, ну двое суток... А потом и заболеть можно. Что делать?..
И грустно, очень грустно стало Вальке.
Некоторое время молчал и Петька. Почистив языком зубы, он наконец сказал:
— Я эту чертову дыру еле нашел. Нырял, нырял... Но потом проник. И чуть было не влип там!
— Как так? А в чем дело? — испуганно спросил Валька.
— Дело плохо: туда уже кто-то знает дорогу. Не иначе, как твоя распрекрасная Магда кому-то путь указала! Связался ты с ней... Ну да об этом потом. Я продрог под утро, проснулся от холода и слышу, что вода плещется: кто-то вылезает на камни. Слышу, отряхивается, но никого не вижу, сижу ни жив ни мертв, притаился в углу. А тот тип раз — и фонарик включил! Ведет по стене лучом... ну вот на столько, — Петька показал, — на ладонь луч над головой прошел!
«Марчук!» — догадался Валька.
— А дальше что?
— Он лучом все исследовал. Медленно водил — то вверх, то вниз.
— Ой, Петька, и ты выдержал?!
— Что же мне оставалось делать? — усмехнулся Петька. — Пошевелишься только — он сразу обнаружит и придушит на месте! Я вынужден был.
— Нет, ну почему же — придушит? — смущенно возразил Валька. — Ты думаешь, он из тех?..
— А из каких же? И Магда твоя из тех, теперь я убедился. Зря ты ее защищал: она с бандитами заодно! И теперь они могут раньше нас в тайник проникнуть. Там знаешь какая дверь куда-то ведет — железная! Запертая она. Сбить замок — и путь открыт. Может, пока мы тут сидим, они уже замок сбивают.
«Что же мне делать? — затосковал Валька. — Как сказать ему, что пусть себе сбивают, совсем не страшно это!»
— Магда эта, видно, не зря тебя к пролому потащила, — уныло продолжал Петька, — ты ей для прикрытия нужен был. И то, что ты ей доверился, это твоя ошибка, большая ошибка!
— Нет, Петька, нет, — горячо возразил Валька, — Магда хороший человек, она сама боится бандитов и с плохими людьми не связана, даю тебе честное пионерское слово!
— Честное пионерское... Ты этим словом так легко не разбрасывайся. У тебя есть какие-нибудь доказательства?
— Есть, Петька.
— Какие?
— Твердые.
— И это все, что ты мне можешь сказать? — сурово упрекнул Вальку дружок.