— Из милиции? — насторожился Петька.
— Ну да, из милиции тоже могут. Все-таки, как ни говори, ограбление.
— Какое еще ограбление? — вдруг ощетинился Петька Птица.
— Обыкновенное, мелкое. Где кинжал-то, старик? — спросил Марчук.
— Какой кинжал? — вздрогнул Петька.
— По моим расчетам, кинжал партизанского командира Василия Мельникова, — не повышая голоса, спокойно ответил Марчук. — Кинжал, который ты, Петр Птица, из музея... мягко говоря, на свой страх и риск позаимствовал. Ты его в своем тайнике прячешь?
— Вы и это знаете? — совсем упал духом Петька.
— Случайно, Петя, случайно.
Вожак мельниковцев медленно перевел взгляд на Вальку, но тот протестующе замотал головой.
— Ты на Валю второго, Птица, не греши, — заметил Марчук. — Он настоящий твой верный дружок и то, что мне вот так было нужно, — демобилизованный воин провел ребром ладони по шее, — не выдал, ни словом не обмолвился. Слово, видно, держал, а это уже кое-что. Правда, одно обещание, между нами, он не сдержал, но и на это, видно, была причина.
— Была, была, — торопливо закивал головой Валька.
— Я так и понял. — Марчук снова взглянул на Петьку. Тот был так ошеломлен, что, кажется, лишился дара речи. — Ну так что же, друзья, наверное, по домам, а?
— Одну минутку, — выдавил Петька. — Как вам стало известно? Вы в милиции работаете?
— Не-ет, — засмеявшись, протянул Марчук, — не бойся, Петр Птица, не в милиции. Валя второй знает: я демобилизованный воин. Мне тут, понимаете, кое-что нужно было выяснить...
— И вы все выяснили? — не сдержав нетерпения, перебил его Валька.
Не ответив ему, Марчук продолжал, обращаясь к Петьке:
— Свободного времени у меня было много — я и занялся на досуге одним серьезным делом. Ну, конечно, однокашники помогли. Они у меня молодцы! Не чета вам. — Марчук помолчал и, покачав головой, добавил сердитым голосом: — Эх вы, конспираторы липовые! Ваше счастье, что никто не придавал вашим играм серьезного значения, не до вас было. Все сами, сами... Шерлоки Холмсы! Беды могли наделать. Между прочим, своего тезку я предупреждал.
— Валентин Павлович, — взмолился Валька, — вы поймите мое положение! Я очутился...
— Догадываюсь, — махнул рукой Марчук. — Как бы между двух огней.
— Это я во всем виноват, — тихо произнес Петька Птица.
— Сообразил? Хорошо. Лучше поздно, чем никогда. Впрочем, — вдруг спохватился Марчук, — что же это я вас пугаю? Ничего страшного нет. — Он обернулся к Вальке. — Да, дело сделано, я все выяснил, тезка, полный порядок. Надпись есть, напрасно я сомневался.
— Правда-а? — разочарованно протянул Валька.
— Истинная правда, собственными глазами видел.
— И значит?..
— Значит, все в порядке, сомнения рассеялись. Теперь осталось уточнить самую малость, и я могу спокойно жить и трудиться.
Марчук снова перешел на шутливый тон, но Валька чувствовал, что демобилизованный воин многое недоговаривает. И это было вполне понятно: не мог же Марчук, взрослый, серьезный человек, посвящать в свои тайны мальчишек. И хотя Валька прекрасно понимал Марчука и оправдывал его, ему стало грустно.
— И мы тоже теперь, — тихо добавил он. — Так, Валентин Павлович?
— Правильно, — подтвердил Марчук. — Между прочим, Петр Птица, по-моему, не сдал одно испытание. По какому предмету, Петр Иваныч?
— По географии.
— Прекрасный предмет. Я, например, очень люблю географию. А ты, Петр Иваныч?
— Люблю не люблю, а сдавать придется, — пробормотал Петька.
— Верные слова. Завтра у нас что?.. Ах, завтра у нас воскресенье! Ну, значит, в понедельник явишься в школу, Петя. Извинишься, конечно, как и положено. А я, если у меня минутка свободная найдется, позвоню директору.
— Так он вас и послушает, — недоверчиво отозвался Петька Птица. — У нас знаете какой строгий директор...
— Выходит, не стоит звонить?
— Да нет. Если вы... Может, он...
— Ну, если я, то, может быть, и он, — засмеялся Марчук. — Позвоню, Петя. Может, директор все-таки послушает. А если географию на пятерку сдашь, совсем хорошо будет. Я это тебе обещаю.
— У меня во всех четвертях пятерки, — самолюбиво заметил Петька Птица.
— Тем лучше. Значит, географию ты назубок знаешь, особенно местную, — подмигнул Марчук. — Подержи-ка.
Он протянул Вальке фонарь, покрепче прикрыл дверь и задвинул массивный засов.
— Чтобы крысы не проскользнули, — сказал он, забирая у Вальки фонарь. — Ну, кажется, и по домам пора, ребята? Надеюсь, вы все поняли?
— Поняли, — отозвался Валька.
Петька Птица промолчал.
— Что ж, в воду. Я первый. На всякий случай.
Марчук вынул из кармашка трусов мешочек из тонкой ткани, сунул в него фонарь и хотел затянуть резинку, когда Петька Птица вдруг остановил его:
— Нет, я не понял. Подождите. А тайник?
Он помолчал, дожидаясь ответа. Марчук медлил. И Петька добавил, исподлобья взглянув на демобилизованного воина:
— Я точно знаю, что в подземелье есть тайник.
— Ах, тайник, — словно спохватившись, сказал Марчук. — Ты прав, если имеешь в виду вот это. Пойдемте, ребята. Возьмитесь за руки.
Продвигаясь вдоль стены, он подвел друзей к тому самому месту, над которым светилась вверху щель, и направил луч фонаря под ноги. Валька увидел круглое отверстие с металлическим ободком, похожее на открытый канализационный люк, только раза в два больше. Почти до краев оно было наполнено водой.
— Если ты имеешь в виду вот это, — повторил Марчук.
Петька Птица кивнул.
— Это действительно тайник, ребята, — подтвердил Марчук. — Вниз ведет глубокий колодец — металлическая или бетонированная труба, которая, как правило, должна заканчиваться бункером. Но видите — колодец залит водой.
Петька Птица нетерпеливо переступил с ноги на ногу.
— Пять, а может, и все десять метров воды, — продолжал Марчук. — Не исключено, что и в бункере вода.
Петька снова переступил с ноги на ногу. Валька покосился на него. Может быть, Петька хотел что-нибудь сказать?.. Но вожак мельниковцев молчал.
— Мы с вами эту водичку не выкачаем. Тут мотор понадобится, и мощный, — заключил Марчук. — Теперь все понятно?
— Все, — хрипло выдавил Петька Птица.
— По-моему, Петр Иваныч простудился, — заметил Марчук.
— Да, что-то... — Петька поежился.
— По домам, ребята, по домам. Тезка, мы с тобой на днях встретимся. Привет тебе от Магды.
— Спасибо, Валентин Павлович! — просиял Валька. — Вы ей тоже передавайте от меня привет. Я хочу ее видеть.
— Скоро увидишь.
— Где же она, Валентин Павлович?
— Отдыхает. Ну, не забывай о школе, Петр Иваныч. Да кинжал храни хорошенько. Мы договоримся после, когда ты его в музей отнесешь. Оркестрик для этого случая вызовем, цветы приготовим. — Марчук похлопал Петьку Птицу по плечу. — Итак, мы обо всем договорились, ребята. Минуты через две-три выбирайтесь вслед за мной. Если я исчезну там, меня не зовите, значит, все в порядке. Тихонько возвращайтесь домой. До скорой встречи!
Подземелье погрузилось в темноту, послышался резкий всплеск воды, и все стихло.
— Включай фонарик, — приказал Петька Птица.
— Зачем?
— Включай, тебе говорят. — Петька толкнул Вальку в бок. — Сейчас увидишь.
Валька повиновался, и, когда вспыхнул электрический луч, Петька Птица смело шагнул в наполненный водой колодец.
— Ты видишь?! — торжествующе проговорил он. — Нет и по коленки! Воды в трубе всего ничего, за десять минут консервной банкой можно выкачать. Видишь, я на крышке стою. А твой Марчук: «пять, десять метров», — передразнил Петька.
Вот, оказывается, почему он нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Знал, что тайник не залит водой!
— Что? Как мое открытие? — продолжал Петька. — Скажешь не замечательное?
— Замечательное...
— А твой Марчук? — Петька Птица пренебрежительно махнул рукой. — Ему надпись понадобилась. Надпись, надпись! Кому она нужна? Вот где самая главная тайна, тут она, в колодце! — Он ткнул пальцем себе под ноги. — Не все он, твой Марчук, знает. Мы с тобой побольше его теперь знаем. Тайну мы откроем, а не он!
Валька пожал плечами.
— Какое это имеет значение?
— Вообще-то никакого... Но пусть он не задается! Конспираторы липовые... Ну выследил, ну и что? А он то сам кто такой?
«Обиделся, — подумал Валька. — А чего тут обижаться?»
— Выключай свет! — снова приказал Петька. — Завтра в это же время собираемся здесь. Понятно?
— Если это приказ...
— Приказ, — решительно сказал Петька Птица.
Безвыходное положение
Настроение Петьки Птицы встревожило Вальку. Он даже придумал название этому настроению: агрессивное. И в самом деле, вожак мельниковцев вдруг преобразился. Куда подевались нерешительность, растерянность? В голосе появилась резкость, даже злость. Петька насупливал брови и не хотел слушать никаких возражений.
Короткий спор ни к чему не привел. Вожак мельниковцев настоял на своем. Он заявил, что домой, то есть к тетке, разумеется, не пойдет. У него на этот счет есть кое-какие свои соображения; какие именно — он уточнять не стал. Вальке нужно было явиться в подземелье, чтобы помочь командиру исследовать его замечательное открытие — незатопленный тайник.
Петька Птица остался на острове, а Валька, огорченный разговором, сел в лодку и поплыл домой.
Мать еще не вернулась из города. Открывая дверь, Валька услыхал из спальни матери долгий, настойчивый телефонный звонок. Он бросился туда, схватил трубку.
— Да, да. Квартира Скорняка. Я слушаю.
— Это кто? Ты, Валентин? — раздался громкий голос Дементия Александровича.
— Я, я. Здравствуйте, Дементий Александрович.
— Почему к телефону не подходил? Где мать? Позови ее. Побыстрее.
— Мама в городе, Дементий Александрович. Она...
— В городе! — резко, зло перебил его Скорняк. — Нашла время! Германа Тарасовича поблизости нет?
— Он маму в город повез, Дементий Александрович.