К острову Валька причалил без приключений. Не успел он замаскировать лодку в кустах, как из развалин крепостной стены появился Петька.
— Ты уже здесь?..
— Здесь, здесь. Молодец, вовремя явился. Какие там дела, на воле?
— Дела, Петька, как сажа бела...
И Валька коротко рассказал дружку обо всем, что с ним случилось после того, как они расстались вчера.
Петька не удивился.
— Все ясно, — многозначительно заметил он.
— Но я пищи тебе не принес, — уныло добавил Валька.
— Это хуже. Ну да ладно, с голоду не помрем: у меня там осталось полгорбушки. Ты весла в лодку положил? Не пойдет такое дело, весла надо в другом месте спрятать.
Петька был настроен по-деловому. Вид у него был бодрый. Чувствовалось, что он хорошо выспался.
— Ну, а теперь за мной, — скомандовал он, когда весла были надежно припрятаны.
Путь предстоял знакомый. Теперь Валька мог бы проделать его с закрытыми глазами. Крепостная стена круто поворачивала вправо, возносилась все выше и выше. Тропа опускалась на плоский песчаный берег. Петька быстро шел впереди. На твердом песочке почти не отпечатывались его следы, лишь выделялись кое-где вмятины от пяток.
— Постой-ка, — сказал Петька, неожиданно остановившись.
Он вскарабкался по зеленому склону к стене, исчез в густой высокой траве, а когда появился, то в руке у него была туго свернутая в кольцо тонкая веревка. Она была знакома Вальке. Именно ею Петька и заарканил на острове своего будущего дружка.
— Мое лассо, — сказал он. — Может, пригодится.
Вальке хотелось расспросить его, как он провел ночь, поделиться своими опасениями. Он думал, что вожак закидает его вопросами о полковнике. Но тот не проявил любопытства, словно заранее все знал. Впрочем, можно было понять и так, что Петька Птица хочет поскорее очутиться в подземелье и только поэтому не спешит с расспросами.
Такое предположение оказалось правильным. Петька торопился, потому что полчаса назад видел на острове «кожаного шофера». Так он называл Германа Тарасовича. Об этом Петька и сказал Вальке, как только они укрылись в своем надежном тайнике.
— Я его ни разу на острове не встречал, — добавил Петька. — Директор музея все время шастал, а этот первый раз. Что ему надо?
— Не знаю, что ему надо. Только хорошего от него ждать нечего, — вздохнул Валька. — Что, если он заметил меня, когда я в лодке плыл?
— Нет, он в крепости был. По-моему, сейчас ему не до нас.
— Почему ты думаешь?
— Раскрыли что-то, Валька. Вид у этого типа был такой, словно его самого ищут.
— Не знаю, — не поверил Валька. — Тогда в крепости ему совсем нечего делать. Везде солдаты. Они быстро схватят.
— Кто знает, — усмехнулся Петька. — Может, у него пропуск какой особый есть.
— Кто же ему выдаст такой пропуск?
— А твой полковник! — с вызовом ответил Петька Птица.
— Мой, сказал тоже, — обиделся Валька. — Он мне никто. После того, что случилось сегодня, я с ним...
Не договорив, Валька отвернулся.
Петька понял состояние своего помощника и дружески дотронулся до его плеча:
— Ну чего ты... Понятно мне. Только ты сам виноват. Кто же о таких смертельных делах в дневниках пишет? Все это надо было в уме хранить. Тут такое дело: двое знают, а третий уже лишний. Самая главная тайна, она, брат, не только нас интересует. Мы ее ищем, Трембач с этим кожаным шофером ищут. Марчук тоже ищет. Это точно. А кто еще? Может, желающих больше, чем мы думаем. Да и этих трех, кроме нас, достаточно. Я, Валька, недаром свой отряд распустил. Тут кровью, как после войны, пахнет, я тебе не раз говорил. А ты это, со своим дневником, не понял.
— Я полковника фашистом назвал. Теперь мне возврата домой нет, — чуть слышно прошептал Валька, безоговорочно соглашаясь с другом. — Дементий Александрович — плохой человек. Плохой, Петька! И я не удивлюсь, если откроется, что это он моего отца предал и убил. В истории такие факты встречаются[10].
— Эта история темная, — кивнул Петька. — Недаром мой дед так Скорняка боялся. Но подтвердятся его слова или нет, мы не знаем. Подождать надо. А насчет дома... мне тоже возврата пока нет. Судьба у нас с тобой одинаковая. Одному плохо, вдвоем веселее, не падай духом!
— И то правда. Спасибо, Петька! Вдвоем не пропадем. Нам бы только снова Марчука увидеть. Он нам поможет, я в этом уверен.
— Ты погоди, чего спешить. Марчук Марчуком, но и у нас есть голова на плечах. Цену себе знаем, понятно?
Последние слова прозвучали хвастливо, но Валька уже знал, на что способен вожак, и не стал возражать. Петька Птица много всего перенес. Он бесстрашный и верный человек. С ним Вальке надо идти до конца.
— Я все приготовил для исследования тайника, — продолжал Петька. — Вычерпаем водичку консервными банками, люк откроем. Правда, масла бы подсолнечного надо, чтобы оно ржавчину в резьбе отъело. Но где его взять! Ломиком, может, подденем. Я и ломик принес.
— Когда ты успел? — удивился Валька.
— На рассвете.
— Рано встал? Или, может, совсем не спал? — сочувственно спросил Валька.
— С чего ты взял? Спал нормально. Даже сон видел. С твоим Марчуком воду из колодца откачивал. Марчук одну банку, а я две, три. Хороший сон!
— Где же ты его видел?
— Где, где. Там, где спал. У себя дома. — Петька Птица рассмеялся. — Кто бы мог подумать, что беглец дома ночует! Я, Валька, заповедь партизанскую вспомнил: находись там, где тебя меньше всего ожидают.
— Ты рискова-ал, — с уважением протянул Валька.
— Риск — благородное дело. Ну вот что, хватит отдыхать. Мое предложение такое: прежде чем начнем откачивать, слазим вниз, куда Марчук лазил. Надо же знать, что там находится!
Что ж, предложение было подходящее. И Валька поднялся, полностью полагаясь на сметку и находчивость своего вожака.
Ловушка
Прямой пучок света скользнул по узким ступеням лестницы, проник в глубину подземелья, и желтоватое, чуть мерцающее пятно легло внизу на массивные каменные плиты, на которых виднелись какие-то неясные отпечатки.
— Интересно, интересно, — прошептал Петька.
Он повел фонариком, пятно света поползло по каменным плитам, и Валька сообразил, что отпечатки на них — это следы Марчука. Он тотчас же сказал об этом Петьке.
— Ясное дело, — отозвался тот. — Пыль везде. Ну, спускаемся.
Узкая лестница была прочной, устойчивой, она не гремела и даже не подрагивала. Валька насчитал тридцать шесть ступенек.
— Колодец какой-то, — сказал Петька, подняв фонарик над головой.
— Похоже.
— Фашисты это бункерами называли. Мне дед про такие бункеры много рассказывал. Где же ход дальше? А-а, вот он! Смотри, какой коридор.
Но Валька и сам уже увидел коридор. Он начинался шагах в двадцати от лестницы и уходил вдаль, куда не доставал луч карманного фонарика. В него мог бы свободно въехать большой грузовой автомобиль.
— Ящики! — воскликнул Петька.
Одновременно с ним увидел ящики и Валька. Они штабелями возвышались по обе стороны коридора. На них чернели какие-то надписи и знаки.
— Немецкие, — определил Петька.
— Да, надписи по-немецки. Патроны, мины, гранаты, — перевел Валька. — Целый склад!
— Во бабахнуло бы!..
— Детонатор надо. Просто так не бабахнет. Или же поджечь, в крайнем случае.
— Знаю. Смотри, твой Марчук еще дальше ходил. Следы туда тянутся.
— В самом деле, пылища здесь...
— Может, лет десять не подметали. А семь лет наверняка. Смотри, ящики другие стали, длинные! — встрепенулся Петька.
— Оружие. Винтовки. Целый склад!
Коридор закончился еще одной лестницей. Она была гораздо шире и отложе. Внизу просматривалась площадка, тоже заставленная разными ящиками.
— Там дверь, — сказал Петька. — Железная. Видишь, такой же запор, как и на верхней. Марчук ее наверняка открывал. Пошли.
Запор — массивный металлический стержень — отошел со скрипом. Ржаво заскрипела и тяжелая дверь. Она поддалась немного и остановилась. Потом, когда Петька с Валькой нажали изо всех сил, отворилась еще чуть-чуть. В образовавшуюся щель уже можно было протиснуться. Петька пролез первым. За ним последовал и Валька.
— Фу, черт, пылища... в рот лезет, — пробормотал Петька. — Куда мы попали? Здесь не повернешься. Опять ящики, что ли? Точно, ящики, только вроде пустые. Надо перелезать. Потолок высокий, смотри. Ты понял, как дверь была замаскирована? Ящики ее закрывали.
— Да их мало. Вот тут пролезть можно.
— Где? А, точно, — обрадовался Петька. — Кто-то отшвырнул.
— Внутрь отшвыривали. Дверь отыскали, а она с той стороны была заперта. Теперь все понятно.
— Неужели выбить не могли?
— Железную-то? Ты видел, какой она толщины?!
— Автогеном бы...
— Значит, и автогеном нельзя. Ну, лезем дальше или назад возвращаемся?
— Как ты думаешь?
— По-моему, поглядеть надо, — после небольшой заминки сказал Петька Птица. — Не зря же спускались. Второй раз полезем — лучше соображать будем.
Валька согласился с ним. Ему тоже хотелось знать, что же скрывается за грудой пустых ящиков, какие тайны еще ждут исследователей в подземелье.
— Тишина какая, — прошептал Петька, осторожно ведя перед собой фонариком. — Могильная, как говорится. Видишь, двери? Одна, вторая... вон третья. Куда идти?
Валька невольно прижался к своему дружку. Тишина в темноте впервые показалась ему зловещей, пугающей.
— Да, брат, — растерянно пробормотал Петька, видимо, испытывавший такое же чувство. — Тут и не захочешь, да все равно мысли разные в голову полезут... Страшновато делается, да?
Валька кивнул.
— Может, вернемся? — прошептал он.
— Нет, — не согласился Петька. — Марчук один сюда лазил, а мы с тобой вдвоем. Следы в правую дверь ведут, — добавил он. — Идем туда. Не бойся, не заплутаемся. Следы нас выведут.
Но не успел он это сказать, как фонарик дрогнул в его руке. Пятно света заплясало на каменном полу, освещая четыре цепочки следов. Босой человек вошел в правую крайнюю дверь и возвратился назад. Но теперь рядом с отпечатками босой ноги отчетливо различался отпечаток сапога. Обутый человек шел осторожно, не наступая на следы босого. Он и назад вернулся тоже осторожно: следы нигде не перекрещивались и не совпадали. Босым был Марчук. Он проник в подземелье, как и Валька с Петькой, в пролом под водой. Обутый же, несомненно, знал другой путь!