Каждый день, сидя перед Ленечкой и глядя на него, я успокаиваю нас обоих, что все будет хорошо. И кажется, что любимый меня слышит. Когда он выпишется, мы будем еще больше его беречь. А пока Лене постоянно вводят лекарства, кормят через трубочку. Состояние его тяжелое, но, слава Богу, хоть ухудшения нет… Нужны большие деньги. Один день пребывания в больнице обходится в триста долларов, и необходимые лекарства тоже стоят безумно дорого: один препарат три с половиной тысячи долларов.
– Я делал операцию Леониду Алексеевичу по пересадке почки шесть лет назад, – перебивал ее рассказ профессор Ян Геннадиевич Мойсюк, заведующий отделением пересадки печени и почки Московского НИИ трансплантологии, – и, как вы сами могли видеть, на протяжении всего этого времени Филатов жил, работал над новыми постановками, выступал на сцене… Но о хирургическом вмешательстве он не забывал ни на минуту. Ему ведь нужно было постоянно принимать препараты, позволяющие нормально работать пересаженному органу. А то ведь может случиться и отторжение… Из-за воздействия этих лекарств иммунитет снижается в сотни раз, и любая инфекция, даже самая легкая простуда, грозит самыми непредвиденными последствиями. Именно это и случилось с Леонидом Алексеевичем…
Началось воспаление легких, потом отек. Из-за того, что не давали лекарство для поддержания почки, она начала отторгаться, и спасти его уже было нельзя. В «Кремлевке» Ярмольник и Качан не отходили от кровати умирающего друга, плакали. У Филатова было багровое лицо, багровые отекшие руки. Он тяжело дышал, брови домиком, на лице – страдание. Потом ситуация вошла в пике. Доктор объяснял: донорская почка требует низкого иммунитета, а чтобы вылечить воспаление легких, следовало поднимать иммунитет. В итоге почка окончательно отказала, взлетело давление, на организм накинулись хищники – стафилококки, герпес и вся прочая погибельная нечисть. Остановилось сердце, но врачам удалось заставить его работать. Но через несколько минут сердцебиение вновь прекратилось. Запустить сердце уже не удалось.
«Впервые я почувствовала себя бессильной, – плакала Нина Сергеевна. – Я держала его руки, разговаривала с ним, но понимала, что он не слышит и все дальше уходит от меня. Это был такой ужас, что словами передать невозможно. 25 октября он скончался. Мне хотелось умереть вместе с ним…»
Друзья семьи потом говорили, что октябрь был самым нелюбимым месяцем Филатова.
Он не проиграл в своей долголетней борьбе с болезнью и смертью. Просто очень устал. Так, что не в силах даже был дотянуть до своих неполных 57 лет…
Юный Леня Филатов приехал из далекого-далекого Ашхабада покорять загадочную Москву. Мечтал стать таким, как Ежи Кавалерович, Анджей Мунк, Андрон Кончаловский или Андрей Тарковский, в такой же вызывающе легкомысленной кепочке, свитерочке, в дымчатых очках, мятежным, и чтобы массовка вся ему покорялась и чтобы на него молилась, а он был бы над всеми, проявлял свою безграничную власть, и толпа бы ему благоговейно и безропотно внимала.
И он обрел власть над нами. Как состоявшийся Мастер. На сцене, экране, в слове. А теперь мы, как пел Булат Окуджава, «вместе с ним посмеемся, и вместе поплачем…». Правда, пел Окуджава о другом поэте – о Высоцком. Но это не имеет никакого значения. Они – одной породы.
А сам Филатов пронзительные строки в «Записке на могилу» о Владимире Семеновиче:
Он замолчал.
Теперь он ваш, потомки.
Как говорится, «дальше – тишина».
…У века завтра лопнут перепонки.
Настолько оглушительна она…
«Помня о смерти, надо оглядываться назад, – говорил мудрый Леонид Филатов. – Умный человек с рождения живет с мыслью, что его пребывание на этом свете конечно. К кому-то это сознание приходит позднее. А я еще одно убеждение вынес с годами: нельзя понять, что такое счастье, не испытав страдания. Истинную цену понимаешь, познав боль, получив возможность сравнивать. Может, главная прелесть жизни и заключается в умении вспоминать, хранить в памяти самое дорогое? Во всяком случае, я так считаю. Хочется успеть сделать то, что еще по силам. И век свой дожить не толкаясь. Это трудно, но важно. Все остальное – фигня».
Примерно за год до смерти Филатов откровенничал: «Если завтра скажут помирать и спросят, в чем смысл жизни, – не отвечу. Может, если б мне было 300 лет, к третьей сотне коряво, но я бы ответил… Вот сижу, царапаю, никому сто лет не нужно, но это меня кормит…» И, как бы подводя итоги, говорил: «Счастье – понятие индивидуальное, и мне кажется, в пространстве оно не витает так, чтоб взять и уловить. Это секунды, минуты. Если сложить всю жизнь, может, минут пятнадцать счастья и получится. Но они все – твои…»
Он очень хотел написать книгу «Нина», прозу и большой стихотворный цикл. Осталось несколько строк:
…В некогда белом халате
Ты у кровати сидишь.
Топят в больнице не очень,
Воду дают не всегда.
Близится хмурая осень,
Злые идут холода.
В небе внезапно погасла,
Искры рассыпав, звезда.
Милая, ты не пугайся,
Я не умру никогда.
Он много думал о любви. Считал, что «про любовь надо всегда говорить. К несчастью, я слишком часто произношу это слово. Почему к несчастью? Затерто оно до чертей, но на каждом шагу говорят «люблю». Интимность слова стирается. Превращается в моветон… Слова – шелуха. Любовь – это результат долгого накопления человеком определенного опыта, и не будь этой категории в моей жизни, не будь моей жены…»
Иногда как бы спускался на землю и говорил, что «любовь – это совпадение не только возможностей. Это – совпадение еще и навыков, запахов и так далее. Тут так много компонентов должно «совпасть»!..»
Филатов верил, что любить – это значит позволить человеку всеми пазами войти в твою жизнь. Стать частью твоей жизни.
А для Нины любовь была доверием и терпением. Она говорила: «Для меня таких, как Леня, больше нет. Я в этом уверена. У-ве-ре-на… Он для меня был любимым мужчиной, другом, мужем. Всем. Нам жизнь подарила редкую, большую любовь. И он был очень верным человеком. Однолюбом. И я тоже…»
Отвечая на каверзный вопрос о том, что и кого бы он взял на необитаемый остров, Филатов спросил назойливого интервьюера: «А жену можно?.. Прекрасно!» В неведомом, другом мире, новой жизни, полагал он, только некоторым супружеским парам будет сделан исключительной ценности подарок – они узнают друг друга. А у остальных все будет, как в известном стихотворении (это, кстати, Лермонтов сам дописал, уточнял Филатов, – у Гейне такого не было): «И в мире новом друг друга они не узнали».
Измученная Нина уснула. Филатов вытянул из стопки старую книжку Аксенова. Так просто и здорово: «Инна положила голову на плечо мужу. Они сидят обнявшись и ждут. Напряженное ожидание большого зала прилетело к ним сюда по радиоволнам из Москвы.
И чудо свершается. Кажется, что кто-то нервный, прекрасный человек подсел к ним, положил им на плечи большие руки и смотрит в упор огромными, вбирающими весь мир, сводящими с ума глазами. Звучит рояль.
Удар, другой, пассаж, и сразу
В шаров молочный ореол
Шопена траурная фраза
Вплывет, как большой орел, —
вспоминает Саша. – Да-да, – шепчет Инна. И больше не нужно слов…»
Леонид Алексеевич Филатов был по-настоящему счастливым человеком. Нина тоже. Научилась быть одна. Она приходила к нему на Ваганьковское кладбище на свидания. Останавливалась у бронзового памятника трогательному и любимому человеку, стоящему у арки, вроде дороги в вечность. «И когда я вижу его руку, где каждая жилочка его, мне хочется целовать ее…»
Всякий раз, когда по телевидению демонстрируются фильмы с участием Филатова или старые выпуски передачи «Чтобы помнили…», Нина закрывала глаза, не желая смотреть на экран: «Больше я люблю слушать его голос, представлять его движения, улыбку, манеру держаться. Тогда и я начинаю улыбаться. Он был настолько светлым человеком, что все люди, которые находились рядом, тоже становились чуточку лучше».
На гранитном основании памятника Филатову начертана эпитафия – «Чтобы помнили». Другие слова не нужны. Ни ему, ни нам…
Действующие лица:
ШАЦКАЯ Нина Сергеевна — родилась в Москве 16 марта 1940 г. Окончила ВГИК. Работала в Театре на Таганке (с 1964 г.), с 1993 г. – в «Содружестве актеров Таганки». Засл. артистка РФ.
Роли в спектаклях: на Таганке – «Добрый человек из Сезуана», «Послушайте!», «Тартюф», «Что делать?», «А зори здесь тихие…», «Товарищ, верь…», «Мастер и Маргарита», «Деревянные кони», «Час пик», «Антимиры», «Жизнь Галилея», «Преступление и наказание», «Владимир Высоцкий», «Пир во время чумы», «Борис Годунов»; в «Содружестве актеров Таганки» – «Чайка»; антрепризном театре «Успех» – «Опасный, опасный и очень опасный».
Роли в кино и на ТВ – «Коллеги», «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен», «Чрезвычайное поручение», «Саша-Сашенька», «Белый рояль», «Преждевременный человек», «Лесная песня. Мавка», «Инспектор Лосев», «Визит к Минотавру», «Время для размышлений», «Сукины дети», т/ф «Художник из Шервудского леса», «Воспоминания о Пушкине», д/ф «О, не лети так жизнь!..» и др.
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич — родился в Казани 24 декабря 1946 г. Окончил театральное училище им. Щукина (1969).Работал в Театре на Таганке (1969), «Современнике» (85 г.р.), Театре на Таганке (1987–1993 гг.), театре «Содружество актеров Таганки».
Роли в спектаклях: на Таганке – «Что делать?», «Гамлет», «Товарищ, верь…», «Владимир Высоцкий», «Павшие и живые», «Перекресток», «Жизнь Галилея», «Десять дней, которые потрясли мир», «Час пик», «Дом на набережной», «Мастер и Маргарита», «Пристегните ремни», «Пугачев», «Пир во время чумы» и др.; в «Современнике» – «Близнецы», «Дилетанты»; в «Содружестве актеров Таганки» – «Чайка».