— Насколько ты проголодалась?
— Умираю от голода, — честно призналась Эмелия.
Пока Эмили и Эндрю были у них в гостях, она почему-то не поела печенья. Сэм хмурился, разглядывая содержимое холодильника, потом закрыл его и повернулся к ней.
— Слушай, сейчас восемь часов, я голоден, и мне неохота готовить. Пойдем в деревенский паб? Там хорошая еда, я несколько раз там обедал. И у них есть вегетарианское меню. Можно поехать и в ресторан, но до него несколько миль. Выбирай!
Эмелия медлила. Поход в паб меньше походил на свидание, но ведь Сэма здесь знают, и пойдут разговоры, если он появится на людях с беременной женщиной…
О чем она вообще думает? Если ей придется здесь жить и он станет воспитывать ребенка, скоро об этом станет известно всем, верно?
— Ты готов появиться на людях? — спросила она, и он неохотно усмехнулся:
— Иногда нам придется это делать.
— Жаль, что Эндрю и Эмили уехали, мы могли бы пойти все вместе.
Честно говоря, Сэм радовался тому, что они уехали и он имеет возможность поговорить с Эмелией наедине.
— Может, все-таки в ресторан? — искушал он ее. — Изысканная еда, безупречное обслуживание…
— Насколько он пафосный? У меня не так много приличной одежды.
— Совсем не пафосный, ты будешь отлично смотреться в том, что у тебя имеется. Мы просто собираемся поесть. — Он улыбнулся Эмелии. — Только возьми кардиган, вечером может быть холодно. Я жду тебя внизу.
Кивнув, Эмелия отправилась в свою комнату, открыла гардероб и стала выбирать наряд. Так как выбор оказался невелик, она надела шелковую блузку со вставкой на животе, бусы, накрасилась и снова взглянула на себя в зеркало.
Глупо, ведь она одевается для себя, а не из желания произвести на Сэма впечатление.
Она спустилась по лестнице в тот момент, когда он выходил из кухни. На нем была белая рубашка, облегающие джинсы и повседневные туфли, как и прежде, но он накинул на плечи свитер из тончайшего кашемира под цвет своих глаз. Посмотрев на Сэма, Эмелия поняла, что лжет сама себе.
Взглянув на нее, он секунду медлил, потом улыбнулся и протянул ей руку, выводя из двери. Внезапно ей показалось, что он ведет ее на настоящее свидание.
Сэм оказался прав. Эмелия в отчаянии снова и снова перечитывала меню.
— Столько всего вкусного! — простонала она.
Сэм рассмеялся.
— Не волнуйся, мы еще придем сюда, — сказал он, и ее сердце дрогнуло.
Похоже, у них будет еще одно свидание.
— Как по-твоему, я не покажусь навязчивым, если внесу предложение?
Она удивленно заморгала, затем вспомнила их разговор и рассмеялась:
— Не покажешься. Говори.
Он улыбнулся.
— Попробуй мясное филе в перечном соусе, оно изумительное. Ну а если это для тебя слишком калорийно, то возьми вкуснейшего морского леща.
— Все равно. Заказывай сам.
— Ладно, возьму и то, и то. Попробуешь оба блюда, а потом выберешь. Только не забудь оставить местечко для пудинга.
Она усмехнулась:
— О, поверь мне, местечко останется.
Официант принял заказ, а Сэм, опершись локтями о стол, задумчиво посмотрел на Эмелию:
— Расскажи мне о себе.
Она удивленно моргнула, будто он сказал нечто сверхъестественное:
— Я?
— Ну, я сейчас не к официанту обращался, — пробормотал он.
Она слегка покраснела:
— Ну и что ты хочешь услышать?
— Не знаю. Что-нибудь.
Она едва слышно вздохнула:
— Мне почти двадцать восемь. Родилась и до девяти лет росла в Оксфорде, потом мой отец получил работу в Эдинбургском университете, и мы прожили там до его смерти. Потом мы с мамой отправились в Ланкашир, потом она познакомилась с Гордоном, и мы переехали в Чешир. Я жила с ними до тех пор, пока не уехала в университет в Бристоле, где на втором курсе встретилась с Джеймсом. Он изучал математику, а я английский. После университета я продолжала учиться и получила диплом учителя, а он — степень магистра. Мы поженились, когда нам было по двадцать два года, а через два года брака выяснилось, что у него рак. Еще через два года он умер. — Секунду помолчав, она подняла глаза и мягко улыбнулась Сэму: — Твоя очередь.
— Что ты хочешь узнать?
— Все, что ты сочтешь нужным мне сказать.
— Мне тридцать три, я родился в Эшере, графство Суррей, в возрасте двадцати одного года я организовал свою первую компанию и купил еще одну фирму. Я все еще учился в университете на факультете бизнес-администрирования, занимался торговлей, когда… — Он умолк.
— Когда? — произнесла она мягко, и он вздохнул.
Следующий блок информации был не слишком приятным, поэтому Сэм выдал его в очень-очень отредактированной версии.
— Кое-кто меня обманул, — уклончиво произнес он. — Это оставило у меня дурной привкус. Я погрузился в работу, а потом оказался в больнице, где понял, что бизнес меня больше не радует, и решил отойти от дел. Именно тогда я увидел этот дом. Два с половиной года я занимался его реконструкцией. Но как только местные проектировщики и Фонд английского наследия придут к согласию по поводу того, что мне можно переделывать внутри дома, а что нельзя, я закончу ремонт. — Он резко замолчал и пожал плечами. — Вот и все обо мне.
— Это была женщина?
— Прошу прощения?
— Человек, который тебя обманул. Это была женщина, на которой ты собирался жениться? Та, которая оказалась беременной не от тебя?
Черт побери, Эмелия слишком ловко подмечала тонкости.
— Да. Но теперь я старше и мудрее.
— И намного циничнее, насколько я понимаю.
Он лишь горько улыбнулся в ответ. Есть то, чего невозможно простить.
Подошедший официант расставил на столе принесенные блюда. Эмелия никак не могла решить, что ей выбрать, поэтому каждый из них съел по половине порции. А потом они обменялись блюдами. Затем Сэм наблюдал, как Эмелия безуспешно пытается выбрать десерт.
— Пудинг с начинкой из мягкого шоколада изумителен, — подсказал он ей. — И у них потрясающий яблочный пирог. Еще имеется ассорти из разных десертов.
Она невольно облизнула губы, и он снова почувствовал, как теряет над собой контроль.
— Давай попробуем ассорти, — предложила Эмелия.
Боже правый! Десерт внезапно превратился в некое интимное действо, и Сэму хотелось врезать самому себе за то, что предложил Эмелии попробовать ассорти. Они протянул ей на ложке порцию хрустящего пирога из ревеня, и она приглушенно простонала, обхватив губами ложку, затем чувственно вздохнула, погрузила свою ложку в крошечный шоколадный пудинг и стала кормить Сэма. Они начали спорить, кому достанется последний кусочек рисового пудинга, в результате чего победа осталась за Эмелией. Она протянула Сэму ложку с пудингом и одарила дразнящим взглядом.
Удивительно, как ему удалось не поперхнуться!
Эмелия чувствовала, что ужасно переела, но нисколько не сожалела ни об одном кусочке.
Особенно о кусочках с ложки Сэма. А его глаза…
«Не следует думать о его глазах», — сказала она себе, поднимаясь по лестнице. Слишком опасная ситуация. Она понимала, что начинает в него влюбляться.
Сэм был очарователен, весел и сексуален — смертельно опасный коктейль мужественности и удивительной чувственности.
Два дня спустя Эмелия переехала в коттедж.
Сэм снова спустил все ее вещи вниз и отнес на новое место жительства. Распаковывая их, Эмелия вспомнила о том, что не захватила из дома свекра и свекрови свои красивые вазы: одна для лилий, другая — круглая чаша для тюльпанов — была ее свадебным подарком. Вазы сейчас оказались бы кстати.
— Скоро он станет похож на настоящий дом, — сказал Сэм, словно читая ее мысли. Джеймс всегда говорил Эмелии, что все эмоции написаны у нее на лице.
Она тихонько вздохнула. Прошло немало лет с тех пор, как у нее было жилище, которое она могла назвать собственным домом.
— Эй, все будет хорошо!
Сэм осторожно погладил ее плечо, а она, резко глотнув воздуха, кивнула. Он опустил руку, словно прикасался к ней из чувства долга. Ей так захотелось прижаться к нему, обнять и положить голову на его широкое плечо…
— Слушай, я понимаю, что коттедж маленький и наверняка не похож на дом, который был у тебя с Джеймсом, но отсюда открывается прекрасный вид. Сад по-настоящему красивый и уединенный. Имеется надворная постройка, которую можно переделать в еще одну спальню, если тебе понадобится. Только скажи, если тебе захочется что-то переделать или изменить. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя как дома.
Не сдержавшись, Эмелия прыснула от смеха, а он нахмурился и поджал губы.
— Извини. Просто подобные слова мне говорили прежде, и когда наступает решающий час, они не значат ничего, — искренне сказала она ему. — Поэтому спасибо тебе за предложение, но я просто сюда перееду, а потом посмотрим. Может быть, мне захочется переехать куда-нибудь еще, возможно, в деревню.
«Куда-нибудь, где не будет такой волнующей близости Сэма».
— Делай что хочешь. Это не тюрьма, Эмелия. И это не клетка. Если хочешь уйти, ты вольна это сделать, но мне придется последовать за тобой. Я не могу игнорировать ребенка и не буду. Я серьезно отношусь к своим обязанностям.
Она кивнула:
— Я знаю. Извини. Ты, вероятно, думаешь, что я неразумная и неблагодарная…
— Мне не нужна твоя благодарность, — тихо сказал он. — Мне только нужно, чтобы ты была в безопасности и чувствовала себя как дома. Если ты не обретешь свой дом здесь, тогда мы будем подыскивать его в другом месте. — Он подбросил в руке ключ, потом положил его на подоконник. — Я оставляю тебе ключ. Телефон работает. Если тебе что-нибудь понадобится, просто позвони мне.
— Сэм?
Он остановился в дверях и повернулся к ней. Его взгляд был непроницаемым.
— Да?
— Спасибо.
Его улыбка была мимолетной, и Эмелия не поняла, достигла ли она его глаз. Но Сэм отрывисто кивнул и вышел, тихо закрыв за собой дверь. Через несколько секунд она услышала шум отъезжающего автомобиля.
Мгновение она пристально смотрела на дверь, потом отвернулась, чтобы оглядеться и прислушаться.