Впрочем, такой же «пробный» декрет ввели во Владимире и в некоторых уездных городах… Результат был такой же плачевный для коммунистов.
Во-первых, странно, до какой же степени коммунисты, в том числе и самки коммунистов, были убеждены в неравнозначности, в подчиненности женщин! Ну почему обобществляли они именно женщин, а не мужчин?! Почему не предоставляли право женщинам пользоваться «отчужденными мужчинами»?
Во-вторых, и тут у коммунистов получилось, как и во всех остальных случаях: те, кого они хотели раскрепостить, оказывались в гораздо худшем положении, чем раньше. И правда, что почетнее и лучше во всех смыслах: положение законной жены или общественной проститутки, для которой в роли содержательницы притона выступает местный Совет?
Глава 2ОПОРЫ РЕЖИМА
На кого большевики реально могли рассчитывать в построении этой утопии? Судя по многим текстам, рассчитывали они на государственную машину. Думали: стоит ее захватить, и она начнет работать на них. И в этом, и во многих других случаях большевики просчитались. Как всегда, они не умели оценить потенциал человеческой личности, масштаб того, что может делать человек по своим убеждениям, силами своей души. Они ведь не верили в душу.
Государственный аппарат на большевиков работать не стал. Государственные служащие с марта 1917 года работали не на ту или иную власть — работали на порядок и на государство Российское. Работали при любой власти, но стоило прийти к власти большевикам — и разразилась забастовка государственных служащих.
Каждый из телеграфистов, чиновников, железнодорожников, инженеров ничего не получал от забастовки. Никаких преимуществ ни материального, ни морального плана. За отказ выполнять распоряжения самозванцев он получал разве что угрозы, насилия, репрессии, а то и пулю. Но власть большевиков сразу же зашаталась.
Они захватили власть — но государственная власть не давалась, не позволяла себя использовать. Большевики называли это «страшным» словом «саботаж» и грозились всевозможными карами… Но забастовка продолжалась до февраля 1918 года, большевикам пришлось строить параллельный государственный аппарат.
Большевики могли опираться на солдатско-матросскую дезертирскую вольницу, которая и привела их к власти. Но эта вольница не могла заменить квалифицированных государственных служащих. Напугать их, поучаствовать в репрессиях — это за милую душу, но заменить — не в состоянии.
К тому же эта дикая вольница ненадежна. Она годится для разрушения, но ведь потому и годится, что сопротивляется любому закону, любому порядку, а уж тем более — любому принуждению. Вызовет власть у нее хоть малейшее недовольство — и вольница обрушится уже на новое правительство. Чего доброго, свергнет и большевиков… «Чем тебя породил, тем и убью…»
Если большевики хотят строить свою ненаглядную утопию и даже просто удержаться у власти, им срочно, ну просто архисрочно нужно… архинужно найти новую опору для своего режима.
В конце XVIII века, после разделов Польши, российскими подданными оказалось больше половины всех живущих в мире евреев. К 1917 году их было 6 миллионов — 4,2 % населения Российской империи.
До марта 1915 года официально существовала «черта оседлости», и «черта оседлости», несомненно, представляла собой самую репрессивную и тягостную составную часть всего корпуса российских законов, направленных на ограничение прав евреев».[75]
После погромов 1880-х годов евреи массами стали эмигрировать из Российской империи — в основном в США. До 1914 года выехало до 2 миллионов — треть! Ехали вовсе не худшие — в числе потомков этих переселенцев немало банкиров, нефтяных магнатов, деятелей кинобизнеса. И фантаст Айзек Азимов — его не очень далекие родственники до сих пор живут в России.
В 1915 году черту оседлости наконец отменили, но сохранялись многие унизительные и глупые ограничения: евреев принимали в вузы по особой «процентной норме», иудаист не мог быть офицером, занимать многие должности…
Только Временное правительство 2 марта 1917 года издает Декрет об уравнении в правах еврейского населения.
Евреи сыграли огромную роль в том, что у нас чуть ли не до сих пор называется красиво: «русское освободительное движение». Евреев было от 30 до 70 % во всех народовольческих организациях. У большевиков даже и больше: разные исследователи насчитывают от 80 до 98 %. Некоторые современники даже считали революцию и Гражданскую войну этнической войной русских с евреями: В.В. Шульгин, например.[76]
Этническая война — это все же слишком, но невероятно высокий, буквально определяющий процент евреев в рядах большевиков — все же факт. Для евреев большевики были в самой большой степени «своей» властью — и по этническому происхождению, и по политической программе.
И вот в самом конце 1917 года эта власть призывает евреев… Призывает не умирать за нее на фронтах (пока есть кому и без евреев, да и вообще фронты объявлены выдумкой империалистов). Большевики призывают идти работать на новую власть чйновниками и управленцами.
Мировая война вынудила сдвинуться с места великое множество людей, сломала черту оседлости: евреи бежали от немецкой армии в глубь России. Среди евреев нет неграмотных. Большая часть тех 200 тысяч евреев, что заполнили Петроград, тех 300 тысяч, что заполнили Москву, тех 400 тысяч, что заполнили провинциальные города, грамотны хотя бы по-русски. А многие знают и польский, и немецкий, и французский. Далеко не все они могут стать серьезными политическими деятелями или чиновниками высшего эшелона — но ведь от них этого и не требуется.
Большинство из «призванных» получают самую скромную работу почтовых служащих, мелких железнодорожных чиновников, телеграфистов и так далее. Работу, которая вовсе не требует колоссальных талантов или интеллекта Менделеева. Нужны грамотность, умение вести документацию, старательность, ответственность… Эти качества есть у абсолютного большинства евреев — выработаны их сугубо «городскими» занятиями ремеслом и торговлей за века и тысячелетия. Кто не обладал этими качествами — давно пропал еще в своих далеко не близких предках.
Евреи стали тем низовым слоем рядовых исполнителей, который позволил большевикам справиться с забастовкой государственных служащих. Их выручили евреи — в основном беженцы в крупные города.
Это прекрасно понимали современники. Уинстон Черчилль, выступая в палате представителей 5 ноября 1919 года, сказал: «Нет надобности преувеличивать роль, сыгранную в создании большевизма и подлинного участия в русской революции интернациональных евреев-атеистов. Более того, главное вдохновение и движущая сила исходят от еврейских вождей. В советских учреждениях преобладание евреев более чем удивительно. И главная часть в проведении системы террора, учрежденного ЧК, была осуществлена евреями и в некоторых случаях еврейками. Такая же дьявольская известность была достигнута евреями в период террора, когда Венгрией правил еврей Бела Кун».
В 1920 году Ленин разъяснял руководителю Евсекции Интернационала Диманштейну: для «дела революции» оказалось очень важным, что во время войны много евреев было эвакуировано в глубь России и «значительное количество еврейской средней интеллигенции оказались в русских городах. Они сорвали тот генеральный саботаж, с которым мы встретились после Октябрьской революции и который был нам крайне опасен. Еврейские элементы, хотя далеко не все, саботировали этот саботаж и этим выручили революцию в нужный момент».[77]
Евреи — это идейная сила. Люди, убежденно поддерживавшие большевиков потому, что большевики дали им полноту человеческих прав. Другой силой были наемники: латыши и китайцы.
В 1915 году по просьбе местных земств были созданы особые отряды латышских стрелков: латыши хотели сформировать стойкие национальные части для защиты Прибалтики от немецкого наступления. Батальоны добровольцев сыграли большую роль и в обороне Латвии от немцев, и в Гражданской войне.
Еще 14 мая 1917 года большевики обращаются к 9 полкам латышских стрелков (командиры: Вацетис, Авен А.Я., Янель К.Ю., Лацис Я.Я., Стуцка К.А., Кальнин Ф.К., Петерсон К.А., Крустынь П.П.) и к китайцам-строителям на железной дороге с предложением «поработать» в качестве наемников. За золото. В Латвии Советская власть устанавливается в декабре 1917 года, а к февралю 1918-го Латвия полностью оккупирована немцами. Часть латышских стрелков остается в Латвии, там они чаще всего становятся белыми. Латышам, которые после Северного фронта оказались в Петрограде (как очередные «надежные части»), бежать некуда. Они не разлагаются, как остальная армия, надежны и профессиональны.
С ноября 1917 года большевики опять могут платить, и латыши у них опять при деле. Образовался «корпус латышских стрелков» численностью в 30 тысяч человек. Называли и другие цифры, вплоть до 40–50 тысяч, но, похоже, численность корпуса пополнялась позже. Платили неплохо — 10, потом 15 рублей в день. Долю погибших то делили уцелевшие, то зажимало начальство, но на эти 10–15 рублей в сутки каждый латыш мог рассчитывать.
Служба оказалась очень выгодной, из Латвии потек целый ручеек «вербованных», и служить не только в «стрелках», но и в ВЧК, и в других советских организациях.
В 1919 году 75 % работников центрального аппарата ВЧК были латыши.
О легендарном председателе ВЧК О. Лацисе еще придется говорить отдельно, а ведь были еще и Петере, и Петрове, и Берзинь, и Шульбург… Но последний, кажется, латышский немец. Были и латышки, служившие в ВЧК: Штальберг, Виккерс и другие; эти оставили по себе особенно мрачную славу.
Как сообщал бюллетень левых эсеров, из Латвии в ВЧК едут «как в Америку, на разживу». Едут, мол, и поступают на службу к большевикам «целыми семьями». Позже И.В. Сталин извел эту публику, что называется, под корень, но даже еще и сейчас в России попадаются потомки латышских стрелков. Читателю наверняка знакомы непримиримый борец за восстановление СССР полковник Алкснис и такой же непримиримый борец за перестройку, социализм с человеческим лицом и возвращение к ленинским правовым нормам — журналист «Известий» О. Лацис.