В ночь на 18 июля 1918 года были убиты члены семьи Романовых: Елизавета Федоровна, настоятельница Марфо-Мариинской обители милосердия (сестра царицы); князь Иоанн Константинович; князь Константин Константинович; князь Игорь Константинович; князь Владимир Палей; Сергей Михайлович Романов.
Все эти лица содержались в заключении в г. Алапаевске Верхотуровского уезда близ Екатеринбурга. Единственным членом семьи Романовых, избежавшим смерти, была княгиня Елена Петровна. Как гражданка Сербии, она была переведена в московскую ЧК и позже выпущена из Советской республики.
Остальных же тайком увезли к заброшенной шахте на 110-й версте по дороге от Алапаевска на Синячихинские заводы. «Были расстреляны», — сообщалось при Советской власти.[116] Но это неправда.
Только один из них был убит: Сергей Михайлович сопротивлялся, схватил одного из большевиков, некого Плишкина, и чуть не сбросил с собой в шахту. Он был убит выстрелом в голову.
По отношению к остальным комиссией «…установлено, что великие князья умерли от ударов по голове и груди каким-либо твердым тупым орудием или же получили такие повреждения при падении с высоты».
Шахту забросали бревнами и гранатами. Возле нее выставили охрану: из-под земли доносились стоны, пение псалмов и молитв. Великая княгиня перевязала своим платком разбитую голову Иоанна Константиновича.
Последние мученики умерли только после того, как председатель алапаевской ЧК Говырин взял у местного фельдшера большой кусок серы, зажег его и сбросил в шахту. А сверху наглухо завалил колодец.
Через 8 дней после цареубийства Екатеринбург заняли войска Комуча и чехословаки. Комиссия следователя Сергеева занялась изучением обстоятельств всех трех убийств. При Колчаке его сменил более решительный человек, Н.А. Соколов.[117] В результате убийство семьи царя и высшей аристократии России стало хорошо документировано. О смерти Романовых написана целая библиотека. Мне известно по крайней мере 20 книг.[118]
Все эти три убийства — типичные административные расстрелы.
Никто никогда не обвинял ни царя, ни Михаила Александровича, ни других членов царской семьи. Большевики объясняли это друг другу тем, что Романовы могли сделаться знаменем сопротивления. Действительно, 6 июля в Симбирске, в гостинице «Троице-Сергиевская», заседала комиссия под руководством В.О. Каппеля. Комиссия составила достаточно реалистичный план освобождения семьи императора: накопить в Екатеринбурге силы боевиков, внезапный удар, быстрый подход чехословаков…
Известна и переписка Николая II с людьми Каппеля. Но, конечно же, и попытки освободить Романовых — вряд ли причина для убийства. Даже держать Николая II в заточении попросту глупо. Если народные массы так жаждут расправиться с царем, а он такой страшный преступник, ну и предоставили бы их своей судьбе.
Если обязательно держать Николая II в заключении, а потом судить, так и вывезли бы его подальше от фронта. А убивать-то зачем?
Причем во всех случаях речь идет именно о судьбе персонально бывшего царя, а не членов его семьи. Очевидно, что они-то ни за какие его решения и решения царского правительства не отвечают.
Даже если Николай II должен рассматриваться как страшный преступник, то ведь ни цесаревич Алексей (14 лет), ни великая княжна Анастасия (17 лет) уж наверняка не приказывали стрелять в рабочих и крестьян.
Жаль, что план Каппеля не удался. Жалею не из политических соображений. Все проще: не надо быть монархистом, чтобы жалеть 11 ни в чем не повинных людей.
Поведение большевиков ясно показывает: они понимали, что совершают гнусное, неправое дело. Иначе почему они действовали тайно, под покровом ночи? Почему скрывали свое деяние, а потом распространяли столько самых невероятных слухов?
В большевистских газетах печатались самые фантастические вещи. Романовы то ли бежали за границу. То ли пошли крестьянствовать и сейчас пашут землю в Воронежской губернии. То ли их похитили эсеры. То ли похитили разбойники. То ли они скрылись неизвестно куда. То ли их перевели в другое место, которое никак нельзя раскрыть: им угрожают анархисты.
1 августа 1918 года в газетах помещена статья «К похищению Романовых»: про нападение неизвестной банды на алапаевских узников. Оказывается, при нападении бандитов князья убежали. А когда прискакали красноармейцы, дом был пуст, разбойники бежали к лесу. Естественно, опознать или поймать никого не удалось.
Но как бы ни врали, ни путали следы большевики, главное ясно. В те времена царь и его близкие были окружены неким почти религиозным почитанием. Царь вовсе не был одним из граждан, и даже не одним из аристократов, а «священной особой».
Убить бывшего царя, а теперь «гражданина Романова» вместе с женой и детьми означало перейти самую последнюю из всех мыслимых граней. Если царя, его жену, сына и дочерей можно убить «на всякий случай», то какова цена жизни любого другого человека? Любого и любую можно расстрелять «на всякий случай».
Есть слухи, которые трудно и подтвердить, и проверить. Говорили очень упорно, что Ленин держит в шкафу сосуд с заспиртованной головой Николая II. Мол, порой вождь мирового пролетариата достает ее из шкафа, беседует с головой, вспоминает повешенного за попытку цареубийства Александра Ульянова.
Было? Не было? Трудно сказать… Характерно, что такой слух пошел. Далеко не о каждом политическом деятеле мог пойти такой слух. Для того чтобы он мог возникнуть, нужно иметь очень уж специфическую репутацию.
Глава 7ИЖЕВСКО-ВОТКИНСКОЕ ВОССТАНИЕ
Винтовками С.И. Мосина русскую армию снабжали три завода: Сестрорецкий под Петербургом, Тульский и Ижевский. В Ижевске рабочий класс был квалифицированным и потомственным. Многие рабочие работали по два-три поколения на заводе. Большинство рабочих имели хорошие дома и вели приусадебное хозяйство. Они были поголовно грамотны.
Эти несколько десятков тысяч рабочих, техников и инженеров хорошо знали друг друга. Лично или через общих знакомых.
Большинство рабочих происходили из окрестных деревень. В деревне их уважали за обеспеченность, квалификацию, грамотность. Кстати говоря, вот они, любимые лозунги большевиков: смычка города с деревней, лидерство рабочего класса.
Но большевикам эти рабочие не нравились как «мещане» и «обыватели». Большевики тоже не нравились рабочим. Еще в мае 1918 года в местный Совет из 170 делегатов большевиков прошло всего 22. Тогда большевики вышли из Совета в «знак протеста». Они объявили Совет «явлением антисоветским». Два раза коммунисты стреляли в рабочих, которые собирались на собрания.
Большевики опирались на сорванных с места войной малоквалифицированных приезжих. Они ставили их во главе «своих» Советов и органов власти, а среди коренных рабочих проводили «реквизиции» и аресты.
В июле вернувшиеся с фронта рабочие создали «Союз фронтовиков» и начали подготовку к восстанию. В рядах «Союза» было до 4 тысяч человек, из них до 200 офицеров. Во главе — капрал С. Солдатов.
7 августа 1918 года большевики прознали о падении Казани и тут же начали насильственную мобилизацию в ряды Красной Армии. Ижевские рабочие взялись за оружие. Коммунисты расстреляли двух мобилизованных, а еще нескольких заперли в тюрьме.
Утрой 8 августа «Союз фронтовиков», поддержанный почти всеми рабочими, выступил с оружием в руках. К середине дня город был в их руках. Видимо, это следует назвать «триумфальным шествием рабочей власти».
Ижевский Совет народных депутатов (без большевиков) принял гражданскую власть в свои руки. А «Союз фронтовиков» избрал Штаб обороны и объявил о формировании Ижевской народной армии. Штаб назначил командующим военными силами капитана Цыганкова, а начальником штаба — жандармского полковника Власова. Оба они заявили, что по состоянию здоровья от должностей отказываются… (Спустя два месяца оба были расстреляны большевиками.) Первого сменил полковник Д.И. Федичкин, второго — поручик Я.И. Зеблиев, оба из потомственных рабочих.
Оружия в Ижевске хватало, фронтовиком был каждый третий. Сразу же сформировали полноценные военные части — Роту артиллерийских техников штабс-капитана Куракина и Отряд фронтовиков полковника Федичкина. «В ходе боев 14–19 августа полк пополнился еще 800 добровольцами и был развернут в несколько отделений. За счет военных трофеев стрелковые части были усилены 32 пулеметами; удалось сформировать собственную артиллерию — 2 четырехорудийных батареи».[119]
Трофеи… Получается — у большевиков были пулеметы и орудия. Но они бросали военную технику и бежали от рабочих с винтовками.
Эта армия состоялась как чисто добровольческая, и не было нехватки в добровольцах. Штаб упорядочил армию. Основной ее единицей стала стрелковая рота из 4 взводов по 2 отделения в каждом. Состав роты — 150 человек при 2 офицерах (фактически — от 100 до 250 человек). Каждая рота имела номер и название, указывавшее на состав. 1 — я Техническая рота штабс-капитана Куракина, 30-я Лесная (из лесной стражи) поручика Лесина. Было несколько Крестьянских рот и даже рота Учредительного собрания эсера Шоломенцева.
Роты объединялись во фронты — сводные отряды на определенных направлениях. Основными фронтами стали Казанский, Глазовский (Северный), Гольянский (на Каме), Малмыжский (Западный), Агрызский (Южный). Фронты соединялись телефонной связью друг с другом и с Ижевском.
Общая численность армии к концу августа достигла 6300 человек, из которых 300 офицеров, 3 тысячи фронтовиков и столько же рабочих-добровольцев.
8 августа «Союз фронтовиков» города Воткинска (капитан Чебоксаров, штабс-капитаны Мудрыпин и Шадрин, ротмистр Агафонов) попросил помощи. 16 августа из Ижевска вышла 15-я рота прапорщика Ермакова при одном орудии. В Воткинске их поддержал отряд унтер-офицера Корякина в составе 180 человек. Внезапным ударом 17 августа Воткинск был взят.