Колчак «точно знает», что люди должны платить налоги. Что это их вклад в общую победу над большевизмом. Он искренне гневается на тех, кто обманывает свое государство, и совершенно от души не хочет понимать: не все люди считают его государство «своим».
Для вроде бы вполне вменяемого Колчака 19-летний крестьянский парень, который не хочет воевать на его стороне, не инакомыслящий и не «другой». Он — предатель! Обсуждая нежелание людей поступать «правильно», Колчак неоднократно срывался на крик, стучал кулаком по столу, топал ногами… Только что не катался по земле.
И отдавал крутые приказы в духе «Всыпать шомполов!», «Показать канальям, где раки зимуют!», «Расстрелять!».
Исполнители же истово выполняли приказы и даже добавляли от себя. Не только от чрезмерного усердия, но и потому, что сами думали так же. Почему люди не хотят вести себя «хорошо» и ведут себя «плохо»?! Их надо наказать, и это наказание глубоко справедливо. Пусть осознают свои заблуждения и исправляются.
Мобилизации городского населения были сравнительно несложны: города в Сибири тогда были небольшие, в них не особенно спрячешься. А то еще ставились заслоны на железнодорожных станциях, на улицах… Мужчин призывного возраста останавливали и могли тут же на месте «мобилизовать».
Или еще проще: начальники любых воинских команд имели права «мобилизовать» любого подходящего им человека. А откажется — вплоть до расстрела на месте. Археолога Г.П. Сосновского забрали в армию непосредственно на вокзале г. Ачинска: он собирался ехать в Красноярск для участия в археологической экспедиции.[190]
Сам он был не таким уж и врагом колчаковского режима. Н.К. Ауэрбаху он писал из своей части: «В Иркутске появились отряды Семенова и возвращаются отряды Красильникова после освобождения Якутской области от большевиков… ст. Колтуки… занята красногвардейской бандой… Учебная команда нашего полка… отправилась на усмирение…»[191] Лояльнейшее письмо, но, судя по всему, имей Г.П. Сосновский возможность выбирать — долго бы его ждали в армии генерала Колчака.
До переворота союзники были готовы признать Директорию… Но пока в Париже и Лондоне копались, в Сибири уже произошел переворот.
На следующий день лорд Роберт Сесил сказал бывшему российскому поверенному в делах Константину Набокову: «Мы решили признать Директорию. Она свергнута. Кто может сказать, сколько будет править новый режим? Не случится ли с ним того же через три недели? Мы не можем принимать решения в таких обстоятельствах. Нам остается только ждать развития событий».
Иностранцы готовы были признать правительство Колчака — но при условии, если он докажет, что «не реакционер». 28 мая 1919 года Командование стран Антанты ставило свое признание Колчака законным правителем России в зависимость от получения следующих гарантий:
1. Созыв Учредительного собрания, как только Колчак возьмет Москву.
2. Проведение свободных местных выборов на всех контролируемых Колчаком территориях.
3. Отказ от восстановления привилегий какого-либо класса и отказ от восстановления режима, уничтоженного революцией.
4. Признание независимости Финляндии и Польши.
5. Консультации с Лигой Наций об отношениях правительства Колчака с Прибалтийскими, Закавказскими и Закаспийскими территориями.
6. Вступление в Лигу Наций.
7. Подтверждение, что правительство Колчака признает российские внешние долги.
Колчак ответил 4 июня 1919 года. Он выразил согласие почти по всем пунктам. Признавая независимость Польши и допуская обсуждение независимости Финляндии, Колчак отвергал возможность независимости остальных государств, возникших на территории бывшей Российской империи.
12 июня 1919 года Колчаку было отправлено следующее послание: «Союзные державы подтверждают получение ответа адмирала Колчака. Они удовлетворены тоном этого ответа и намерены оказать помощь, обещанную в предыдущем послании».
Таким образом, о каком-либо признании правительства Колчака не было сказано ни слова. Он все-таки оказался слишком «реакционен».
На Юге России «интервенты» пробыли три месяца. В Сибири и на Дальнем Востоке — почти два года. Видимо, у Запада не было уверенности, что Сибирь — это неотъемлемая часть России. В январе 1919 года М. Жанен был назначен командующим вооруженными силами всех союзных государств «на востоке России и на западе Сибири». Обратите внимание на формулировку! Как видно, союзники разделяли Россию и Сибирь.
Британские и американские части эвакуируются из Владивостока только в феврале-марте 1920 года. Японцы остались и после этого — в надежде сохранить свои базы.
Но раз Колчак — Верховный правитель всей России, пусть он отвечает за ее политику в целом.
В январе 1919 года Колчак подписывает соглашение, которое обязывает «высшее русское командование согласовывать ведение операций с общими директивами, сообщаемыми генералом Жаненом, представителем высшего международного командования». А Жанен получал право «производить общий контроль как на фронте, так и в тылу».
При этом 13 декабря 1918 года Клемансо телеграфировал генералу Жанену, так называемому главнокомандующему союзных войск в России, только что прибывшему во Владивосток: «План союзников не носит наступательного характера. Он лишь предусматривает не дать доступа большевикам к Украине, Кавказу и Сибири, где организовываются российские силы, выступающие за порядок. Таким образом, главная цель — установить и поддерживать оборонительный фронт перед этими регионами. Если потребуются наступательные действия для сокрушения большевизма, они будут проведены впоследствии силами самих русских».
На севере России велись операции англичан, на юге французы и греки действовали против Григорьева… Но в Сибири ни французские, ни английские солдаты ни разу не скрестили оружие с большевиками или с «зелеными».
Американцам пришлось участвовать и в боевых действиях, но и это — считаные эпизоды, когда на них нападали. Самый крупный бой за время их присутствия на Дальнем Востоке России произошел 25 июня 1919 года. На роту американцев, стоявшую гарнизоном на станции Романовка, напало около 300 красных партизан. В этом бою американцы потеряли убитыми и ранеными 51 из 92 бойцов.
Всего за 1 год и 8 месяцев интервенции на Дальнем Востоке и севере России американцы из примерно 12 тыс. контингента потеряли безвозвратно 353 человека, из них 180 в боях, остальных от болезней (122), несчастных случаев (46) и самоубийств (5).
Безвозвратные потери британцев и французов на театрах интервенции во всей России (включая небоевые потери, то есть самоубийц и заболевших) составили примерно 500 британцев и 50 человек французов.
Из всех иностранных частей только польские части отчаянно дрались в Сибири. Большинство поляков были «местные», родившиеся в России. У них было много и друзей, а часто и родственников — русских. На ход военных действий в России их присутствие почти никакого влияния не оказало.
К 1 апреля 1920 года все иностранные войска (кроме японцев) покинули Дальний Восток России, выполнив задачу по эвакуации чехословаков.
Союзники готовы были помогать, но только за деньги. В уплату за обмундирование, снаряжение, вооружение Колчак передал своим доблестным, но не совсем бескорыстным союзникам 9200 пудов (147 тонн) золота в монетах и слетках — золотой запас Российской империи.
Коммунисты могут говорить о «щедрой помощи» что угодно, но армия Колчака была заметно беднее Красной Армии.
Самые лучшие самолеты в армии Колчака — это 23 французских самолета «Сальмсон» 2А. И эти, купленные за немалые денежки самолеты прибыли во Владивосток очень поздно: 21 января 1920 года.[192] До этого самые лучшие самолеты Колчака — это «подаренные» перелетевшими к ним красными летчиками «Нюпорты» и «Сопвичи» — 6 штук.
А до этого все, что было, — это купленные еще чехословаками 25 американских самолетов LWF «Модель 4». Как ухитрились его купить чехословаки — уму непостижимо. LWF — это невооруженный почтовый самолет со слабым двигателем и очень невысокими летными качествами. Один из 25 LWF разбился еще во Владивостоке, при первом облете. Из остальных — три аварии и две катастрофы в воздухе за полгода.
Тем не менее чехословаки продали эти самолеты по 13 000 долларов за штуку. При том, что покупали за 12 700 долларов.
В результате всех этих чудес на 28 сентября 1919 года у Колчака было 45 самолетов, из них только 28 исправных.
У красных — больше 70 исправных работающих машин.
Кроме того, союзники требовали политических решений. Они предоставляли помощь только при условии, что «будут иметь доказательства, что белые действительно помогают русскому правительству добиться свободы, самоуправления и мира».
Белые провозгласили принцип: «За помощь — ни пяди русской земли!» То есть отказывались признать право народов на отделение от России. Колчак ссылался на то, что нельзя же принимать такие ответственные решения, пока идет Гражданская война. Вот соберется Учредительное собрание…
Иностранцы отказывались понимать такой «империализм». При том, что англичане вовсе не собирались предоставлять независимость Индии, а французы — Западной Африке. Трения между русскими белогвардейцами и союзниками шли по нарастающей…
Пока же иноземцы пользовались железными дорогами, приобретали все больше прав на эксплуатацию природных богатств Сибири. За первые три месяца 1919 года они вывезли из Сибири больше 3 млн шкурок пушных зверей, леса на 5 млн и металлов на 7 млн долларов.
Крестьяне не хотели воевать с красными еще сильнее горожан. В Сибири не было помещичьих земель. Проблемы земель «кулаков», которые можно разделить, тоже не было. И вообще земли каждый брал, сколько хотел. «Продовольственная диктатура» до Сибири не докатилась. Крестьянство было монолитно, жило традиционным укладом и хотело в основном одного: чтобы его оставили в покое.